Зайнди Дурдиев. Холодная зима 44-года

Очерк

Зима 1944 года. Примерно за неделю до начала депортации чеченцев на окраине нашего села расквартировались красноармейцы. Военных было так много, что взрослые невольно задавались вопросом: «Что же они тут делают, ведь идет война?»
Сельские мальчишки с любопытством разглядывали невиданные доселе в этих краях вездеходы, которые, меся непролазную грязь, всю ночь прокладывали дорогу к нашему селу.
На улице было сыро и холодно. Кто-то из взрослых сказал, что «студбеки» появились в нашем селе неспроста. Тогда еще никто из чеченцев не знал, что это за марка машины. Лишь спустя годы я вычитал, что это были «студебеккеры» американского производства. СССР получил эту помощь от своих союзников по линии «второго фронта».
Накануне 23 февраля выпал снег. Всю ночь мама не находила себе места. С утра к нам зашли две соседки, и одна из них, более говорливая, не то спросила, не то сказала: «Немцев прогнали с Терека уже два года назад, вот только непонятно, что здесь делают красноармейцы. Каждый день наведываются в село. То им чурек подавай, то сыр».
Женщины еще некоторое время посетовали и разошлись по домам.
Отца нашего на тот момент не было дома. Его мобилизовали на восстановление нефтяных промыслов Малгобека.
Двое моих братьев с первых же дней воевали на фронте. В 1943-м на старшего из них пришла похоронка. Он погиб на подступах к Сталинграду. Отец, зная, каким ударом это сообщение станет для нашей матери, похоронку спрятал, а нам велел ничего ей не говорить.
…Ночью в дверь глинобитного дома, где жила наша семья, громко постучали. Мать спросонья, замешкавшись, сначала ничего не поняла. А когда стук усилился, точно почувствовав неладное, заметалась по комнате.
Как только она открыла засов, в комнату вошли трое военных. Один из них, по всей видимости, старший по званию, тут же стал объяснять ей что-то на русском языке. Мама непонимающе посмотрела на военных. Тогда военный стал жестикулировать. И тут мама, точно очнувшись, схватила ведро с кукурузой и высыпала ее в большой платок. Завязав платок узелком, она стала собирать вещи.
Бросив на меня, брата и сестру взгляд, военные стали о чем-то переговариваться. Неожиданно один из них подошел к моему 13-летнему брату и, взяв его за плечо, повел на выход. Мать бросилась вслед за ними, но военные преградили дорогу. Я бросился ей на подмогу, а девятилетняя сестренка заплакала.
Как мы позже узнали, всех мужчин, начиная с 12-летнего возраста и старше, во избежание каких-либо инцидентов, красноармейцы собрали на берегу Терека, окружили их пулеметной батареей и пригрозили: если кто-нибудь двинется с места, всех перестреляют.
Мать, сестру и меня вывели на улицу, подвели к машине, которая стояла неподалеку от нашего дома, и приказали залезать в кузов, который уже был битком набит нашими соседями.
Ехали долго. Машина то и дело застревала. Солдатам, сопровождающим автоколонну, каждый раз приходилось толкать застрявший грузовик.
Поздно ночью мы добрались до железнодорожной станции, что находилась на противоположном берегу Терека.
До рассвета нас держали под моросящим дождем.
Помню, как женщины собрали всех детей в одну кучу, усадили поплотнее друг к другу и накрыли чем попало. На рассвете солдаты забросили нас в холодный и сырой дощатый вагон. Припав к зияющим щелям, мы стали звать родных.
Вскоре в вагон загнали и взрослых. Пока люди разбирались, кому куда сесть, двери вагона плотно закрыли. А через какое-то время раздался скрежет колес и состав тронулся.
Наша семья расположилась на голом деревянном полу. У нас не было даже покрывала, чтобы подстелить. Увидев наше бедственное положение, соседка дала матери свою кошму. Именно она спасала нас от холода и сквозняков все двадцать четыре дня, пока мы ехали в поезде.
В центре вагона стояла железная печка с длинной трубой. Она долго не топилась. Оказывается, на вагон не выделили дров.
На одной из станций нам наконец-то закинули дрова. В вагоне затопили. Из печки повалил густой дым. Люди стали задыхаться. Кто-то сказал, что дымоход, возможно, специально заткнули сверху, чтобы люди задохнулись. Тут же дымоход прочистили, и стало теплее.
В вагоне стоял удушающий смрад. Не было воды. Когда поезд останавливался на полустанках, мужчины выбегали из вагона, собирали пригоршнями снег. Потом его растапливали на печке.
После нескольких дней пути в вагоне начал свирепствовать тиф. Заболели и мы с сестрой. О медицинской помощи не было речи. На одной из станций из нашего вагона вынесли два трупа. Это были старик и ребенок. Трупы сложили у отмостков железнодорожного полотна.
Через неделю жизнь в вагоне относительно наладилась (если, конечно, это можно было назвать жизнью). Один раз в день нам давали суп из пшена и кусочек черного хлеба.
16 марта 1944 года наш состав прибыл на станцию Осакаровская Карагандинской области. На второй день двадцать семей загрузили в тракторные и бычьи повозки и по безлюдному снежному полю мы отправились в село Морозовка (ночевать пришлось в каких-то полуземлянках), что находилось в 60 км от станции. Людей разместили в небольшом здании сельского клуба.
Помню, как на следующий день в клуб пришла пожилая энергичная женщина. Это была врач. Гречанка Соня, как стали называть ее чеченцы, организовала баню, продезинфицировала нашу одежду.
В сельской больнице невозможно было разместить всех больных чеченцев. И тогда на помощь пришли женщины, чьи мужья были на фронте. Они забрали часть больных по домам.
До сих пор помню лица этих людей. Комендант Иван Свистков, председатель сельского совета Капаш Нургалиев, директор совхоза Иван Кукушкин, медсестра Вера Ермакова занимались проблемами спецпереселенцев. Благодаря человечности, которую они проявили по отношению к нам, многие из нас остались живы. До самого возвращения на родину (1957-58 гг.) мы жили как единая семья.
Говорят, мир держится на добре и человеческой любви друг к другу. И это правда.
Но были среди местных жителей и те, кто, поддавшись пропаганде, поверил в то, что чеченцы бандиты и безжалостные убийцы. Однако год за годом стена, искусственно воздвигнутая между нами, начала потихоньку рушиться.
Помню, как к нам в гости пришла одна солдатка. Поговорив с моей матерью, она сокрушенно вздохнула и произнесла: «Горемыки мы все».
Ни в каких документах, передачах и газетах тех лет не упоминалось о количестве депортированных народов. Даже в Большой Советской Энциклопедии, изданной в 50-х годах прошлого века, депортированные нации нигде не упоминаются.
У спецпереселенцев не было ни политических, ни юридических прав, они не могли быть избраны в госорганы, их не призывали на воинскую службу, не принимали в высшие учебные заведения, им не разрешалось создавать культурные центры. Был введен паспортный режим. Но, несмотря на все эти ограничения, вайнахи верили, что рано или поздно они вернутся на свою родину.
Великий философ и мыслитель древности Сократ изрек: «Зло имеет одно замечательное свойство – оно не вечно». И действительно, в 1954 году наступило политическое потепление. В сентябре 1953 года, после смерти Сталина, фактическим руководителем страны стал Никита Хрущев.
После завершения Второй мировой войны хваленая пропагандистская машина супердержавы Советского Союза начала буксовать.
Дискриминация, геноцид, массовые репрессии, миллионы заключенных в лагерях, массовые расстрелы безвинных людей в период правления Сталина – все это становится достоянием мировой общественности.
Одним из самых ярых борцов с коммунистическим режимом и разоблачителем лживой антинародной сталинской политики был наш земляк Абдурахман Авторханов. В 1948 году он представил в ООН меморандум о нарушении прав человека в Советском Союзе с фактами геноцида северокавказских народов.
На сессии Генеральной Ассамблеи ООН в поддержку меморандума Авторханова выступила представитель Индии в ООН, мать премьер-министра Индии Джавахарлала Неру – Сварупрани Неру. Ее речь о народоубийственной политике колониальных держав, проводимой Англией, США, Францией и другими государствами, опубликованная в ряде европейских СМИ, произвела эффект разорвавшейся бомбы.
Тогда же началась охота на Абдурахмана Авторханова.
Специально для этой цели в столицу Киргизской ССР Фрунзе (ныне Бишкек) прибывают посланцы Лаврентия Берии. Они начинают уговаривать Мовлида Висаитова, легендарного героя Великой Отечественной войны, только что изгнанного как чеченца из военной академии, чтобы он выехал вместе с группой террористов в Европу и уничтожил Авторханова. Выслушав послов, Мовлид ответил:
– Я уничтожил и могу уничтожить врагов, посягающих на мою родину, на мой народ. Но на истинных сынов чеченского народа, тем более на Абдурахмана, борца за справедливость, честь и достоинство униженного народа, я никогда палец не подниму.
Об этом факте рассказал автору этих строк сам Мовлид Висаитов в 70-х годах прошлого века.
С приходом Н.С. Хрущева к власти бывшие работники партийных органов в Чечне, среди которых были и участники Октябрьской революции, Гражданской и Отечественной войн, решают обратиться в ЦК КПСС и Верховный Совет СССР с просьбой о пересмотре постановления Государственного комитета обороны о выселении чеченцев, ингушей и восстановлении Чечено-Ингушской Автономной Республики. Этому решению в немалой степени помог случай. В 1954 году Н. Хрущев приехал в Казахстан на смотр подъема целинных залежных земель. Было это в летнюю пору. В одном из колхозов Осакаровского района Карагандинской области Хрущеву показали, как идет пахота на целинном поле.
Хрущев, по свидетельству его биографов, был коммуникабельный и энергичный деятель. И он пожелал поговорить с трактористом, который, заметив большую группу людей в конце загона, свободно поднял лемеха плуга и, не останавливаясь, пошел на следующий круг.
Хрущев попросил привести тракториста, чтобы поговорить с ним.
Беседа состоялась. Хрущев, удовлетворенный встречей и беседой с трактористом, спросил, есть ли у собеседника к нему какие-нибудь вопросы или пожелания.
Тракторист – бывший заслуженный механизатор Чечено-Ингушской Республики – поведал секретарю ЦК КПСС о положении чеченцев в Казахстане. И тогда Хрущев пообещал рассмотреть вопрос о спецпереселенцах.
В скором времени в народе прошла молва, что чеченцам разрешено перемещение и переезд в пределах Казахстана. Но события только начинались.
О политических баталиях, которые проходили при закрытых дверях в строжайше секретных условиях в Президиуме ЦК КПСС по вопросам депортированных, репрессированных, необоснованно обвиненных заключенных деятелей, рассказал в 50-х годах Председателю Правительства ЧИАССР Муслиму Гайрбекову Председатель Правительства РСФСР Дмитрий Степанович Полянский
Бывшие члены Государственного комитета обороны СССР В. Молотов, Л. Каганович, Г. Маленков, К. Ворошилов и еще некоторые члены высшего руководства были категорически против пересмотра постановления ГКО. Дело в том, что именно они были причастны к проводимой репрессивной политике в стране. Три раза они срывали заседания Президиума Верховного Совета СССР.
Особенно остро реагировали бывшие члены ГКО, когда вопрос касался Чечено-Ингушской Республики. Предлагали создать национальную автономию в пределах Казахстана.
Хрущев решительно заявил: «Половинчатого решения национального вопроса не будет». Вопрос этот, как мы знаем, для вайнахов разрешился положительно. А вышеназванные члены ГКО были изгнаны из рядов КПСС и освобождены от занимаемых должностей.
Зная бесстрашных вайнахов, их непоколебимую решимость бороться за свою честь и свободу, отстаивать национальную самобытность, трудно было поверить в то, что чеченцы и ингуши так спокойно согласятся со своей участью и исторической гибелью, как этнос.
Многократные письменные обращения чечено-ингушских представителей в 40-х годах прошлого века с целью добиться приема у высшего руководства ЦК КПСС и советского правительства до и после ХХ съезда коммунистической партии, наконец, получили свое положительное завершение.
Так, 9 июня 1956 года состоялась встреча представителей чечено-ингушского народа, среди которых были профессор Юнус Дешериев и писатель Идрис Базоркин, с членом политбюро ЦК КПСС Анастасом Микояном. Микоян заверил собравшихся, что обращение делегации чечено-ингушского народа будет передано Никите Сергеевичу Хрущеву, Первому секретарю ЦК КПСС. Более того, он обещал личное содействие в решении данного вопроса. Это окончательно убедило делегацию, что все депортированные народы будут восстановлены в своих правах и возвращены на свою историческую родину.
Наконец сработали разум и понимание государственной ответственности за жизнь и будущее миллионов людей.
После этого еще немало скрестят шпаги сторонники Хрущева и бывшие члены Государственного комитета обороны – Молотов, Каганович, Маленков, Ворошилов. Последние выступят против решения съезда партии. Как ком в горле станет для них и вопрос восстановления Чечено-Ингушской Республики на своей исторической родине. Чего ни придумают, каких только ни приведут доводов сталинские оборотни, чтобы выставить чеченцев и ингушей в негативном свете. Дойдет даже до утверждений, что чеченцы и ингуши этнически несовместимы с другими северокавказскими народами.
Однако историческая справедливость восторжествовала. В 1957 году советский народ стал свидетелем беспрецедентно смелого решения ЦК КПСС об отмене незаконных постановлений ГКО о ликвидации национальных автономий народов Северного Кавказа.

Вайнах №1-2, 2016.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх