Юсуп Амаев. Об особенностях чеченской грамматики, или Несколько слов по материалам одного научного исследования.

В ходе нашего исследования так называемой «звукознаковой» концепции сущности чеченского естественного устного языка под эгидой Академии наук ЧР и Комплексного НИИ им. Х.И. Ибрагимова РАН вышел в свет (конец 2013 г.) I том научного (проектного) издания «Грамматика чеченского языка». Автор и научный редактор проекта – д.ф.н., профессор, член-корреспондент АН ЧР А.И. Халидов. В данный том включены основные разделы: «Введение», «Фонетика», «Морфемика» и «Словообразование». В последующем к изданию предполагаются: II том – «Морфология» и III том – «Синтаксис». Автор проекта в предисловии пишет: «Настоящее издание является по существу первой фундаментальной грамматикой чеченского литературного языка, охватывающей все разделы, которые традиционно входят в подобные грамматики»1. О столь серьезной работе для чеченского языка и литературы (считай – языка нашего будущего) у автора нижеследующей статьи есть свое мнение.

Несмотря на то, что «Грамматика чеченского языка» имеет академическую направленность, она, несомненно, является знаменательным событием не только для чеченского (нахского) языка и языкознания, но и для истории народа и его будущего. Привлекает обстоятельность и всесторонность освещения материала – обращение к этногенетической истории народа, его взаимоотношениям с сопредельными этническими сообществами в процессе формирования лингвоисторической иберийско-кавказской языковой семьи, в том числе нахской и дагестанской языковой групп, изучение их взаимоотношений в свете сложения отдельных языковых ареалов и систем. В работе освещен типологический анализ чеченского и других нахских языков на достаточно высоком уровне. Изложены основные направления и принципы формирования фонетического строя чеченского языка, характеризующие типичные и особые свойства звуковой системы нашего языка. Кроме того, удовлетворяет и то, что при изложении исторических материалов, в отличие от многих исследователей современного кавказоведения и наховедения, автор в своих оценках древней истории чеченского (нахского) народа и языка избегает необоснованных крайностей, превращающих некоторые аспекты нашего этногенезиса в некую недосягаемую мистику, чем не гнушаются отдельные «патриоты». Ставится ряд актуальных проблем по чеченскому языкознанию, в том числе и по нормированию его литературного варианта.

Непосредственно с «Грамматикой чеченского языка» связана разрабатываемая нами уже пять лет в частном порядке лингвистическая теоретическая концепция о «звукознаковых» свойствах естественного чеченского языка, построенная на признании звуков чеченского языка знаками (звукознаками) этого языка, имеющими самостоятельные смысловые значения, относящиеся к явлениям древнейшей чеченской (нахской) действительности. Положения данного исследования позволяют нам сформулировать немаловажное заключение о нашем языке, на которое мы пытались обратить внимание специалистов лингвистики и чеченской аудитории два года назад (2012 г. «Вайнах» № 7).

Не существует пока другой теории и не обнаружен другой язык, которые своим содержанием подтверждали бы непосредственную связь естественного языка человека и среды его существования – где звуки (звукознаки) языка своими формами и содержанием непосредственно представляют (указывают) естественный звук и смысл определенного явления природы. Исходя из этого, мы пришли к главному нашему лингвистическому тезису: звуки (звукознаки) чеченского естественного языка являются звуковыми знаками этого языка, представляющими собой знаковый союз (союз звука и смысла) сторон обозначаемых ими природных явлений.

Не все положения «Грамматики» нами разделяются. Обратимся к обсуждаемым автором аспектам реорганизации графики и орфографии чеченского литературного языка только в той части, которую предлагает сам автор. В частности, вот какие проблемные вопросы чеченской письменности А.И. Халидовым признаются актуальными.
I. Ставится вопрос о целесообразности применения в чеченской письменности графемы (графического знака звука, независимо от формы и состава), присутствие которой в алфавите не является особо необходимым… Это я, яь, ю, юь, ё, ы, ф, щ»2. В первую очередь, отметим, что неуказание в этом числе буквы – е, звука, который нужно трансформировать двумя буквами – йэ, а не – йе, что требует бесконечного продолжения переведения – ййе.., фонетически не оправдано. А.Д. Тимаев – также признает их проблемными и предпочитает «убрать из алфавита буквы…»3, не рассматривая другие варианты. Действительно, постановка подобного вопроса соответствует существующей проблеме. Для ее решения автор «Грамматики» рассматривает два варианта: их сохранение или исключение, из которых автором предпочитается первый. Мы с этим согласны, и к «сохранительным» доводам автора присовокупляем другой, на наш взгляд, наиболее «тяжелый» и востребованный аргумент, который заключается в том, что нецелесообразно выходить за рамки существующей кириллической графики, на основе которой построен язык многомиллионного Российского государства, он же – язык межнациональный и мировой.

Любые масштабы изменений в письменности, особенно в чеченской, не предполагают легких решений и последствий и, по всей вероятности и при любой привлекательности, нельзя торопиться и лоббировать графические и орфографические инициативы. Следует нам всем уяснить наконец, что вне традиционно практикуемых графических систем эффективной чеченской графики не получится. Сегодня мы можем иметь письменность, всего лишь отвечающую критерию «предпочтительная», но не «соответствующая».
Понятно, что, не все в состоянии национального литературного языка и письменности отвечает чаяниям народа и времени, однако, как полагают некоторые «обыватели», для создания эффективной графики в реальных условиях существования языка, желание и даже возможности народа-носителя далеко недостаточны. Как отмечает и сам автор, абсолютизация, то есть несопоставимость чеченской графики и орфографии, ни при каких условиях не допустима. Подобное графическое и орфографическое обособление письменности, действительно, чревато изоляцией национального языка, что по существу приведет к культурной изоляции народа.

II. «Обозначение дифтонгов – непременное условие приведения написания в соответствие с произношением. Отражение дифтонгов на письме является необходимым и обязательным»4. В данном случае не указывается ни состав, ни численность дифтонгов, но, по словам самого автора, речь идет о всех дифтонгах, им признаваемых. С этим предложением можно согласиться только в пределах разумного их количества и разновидности – например, ограничиться введением всего двух дифтонгов: ие и уо. Того же мнения и А.Д. Тимаев, который считает: «Необходимо ввести в алфавит дифтонги уо, ие. Нельзя считать нормальным, когда одной буквой обозначаются две, три, а то четыре, пять фонем…»5. Обосновать содержание понятия «разумное», в отношении числа и форм гласных звуков, в т.ч. дифтонгов и трифтонгов нашего языка по материалам исследователей чеченского языкознания едва ли удастся. Например, А.Г. Мациев выделяет и обозначает гласных звуков всего 25, из них дифтонгов – 10; Ю.Д. Дешериев – 35/16; Т.И. Дешериева – 30/16; Д.С. Имнайшвили – 27/13; И.Ю. Алироев – 32/16, А.Д. Тимаев – 30/13; А.И. Халидов – 41/19 Соответственно, в результате подобных разногласий нам самим недолго запутаться в этой письменности, что и поколениям нашим не только не прибавит охоты в ней разбираться – уже давно ее не хватает даже для сегодняшней формы.

III. «На письме, несомненно, следует отражать долготу гласных»,6 – пишет далее А.И. Халидов. Мы категорически против введения подобной практики. По поводу этой же проблемы нами уже было выражено свое отрицательное отношение в другом месте, в связи с аналогичными доводами, более обостряемыми А.Д. Тимаевым в работе «Чеченский язык. Фонетика»7, отдающими предпочтение наиболее сложному и недопустимому варианту обозначения долготы гласных путем их удвоения. В этой работе он пишет: «Необходимо решить принципиальный вопрос – вопрос обозначения долгих гласных». Наше отрицающее обоснование заключается в основном в следующем: письменный язык не должен быть нагроможден элементарными (примитивными) обозначениями, в том числе и обозначениями долготы гласных – ни в форме диакритики, и тем более, в виде удвоения гласных. Язык человека требует работы сознания, т.е. он абстрактен, поэтому нельзя письменность современного абстрактного языка вместо ее упрощения «обвешивать разными знаками – узелками». Таким образом, вопрос обозначения долготы гласных для современной чеченской письменности вообще нельзя признать актуальным.

IV. «В этом случае (удвоения гласных – Ю.А.) встает проблема разграничения обозначения долготы и написания следующих друг за другом гласных букв…»8, как отмечает сам автор, разрешение одной проблемы – обозначение долготы удвоением гласных – порождает новую проблему. Способ решения одной проблемы, вызывающий другую, пусть даже «решаемую», нецелесообразен в принципе.
V. «В чеченском языке есть звук, который мы обозначаем в печатном тексте через I или 1. Встречается после согласных в словах типа б1аьрг, н1аьна, м1ара, д1аг1о, з1ок. Этот же знак используется для обозначения собственно I (Iа – «зима», неI – «дверь»)… Видимо, здесь не следует ничего менять: подобное использование знака I вошло в традицию…»9. Действительно, звук такой существует, он по своей звуковой форме не совпадает со звуком обычной буквы I и отдельного обозначения не имеет. Подобный звук в своих работах выделяют и некоторые другие исследователи: Д.С. Имнайшвили, А.Д. Тимаев.
В связи с этим выносим на суд аналогично определяемый нами «другой» звук. Данный звук, предварительно обозначаемый нами маленьким назальным – ⁿ, как полный назальный звук, который произносится, не касаясь языком нёба, в противоположность звуку н, артикуляция которого без касания нёба языком невозможна, например, хьонка – хьоⁿка (черемша), томка – тоⁿка (табак), маьнга – маьⁿга (кровать), хьонка – хьоⁿка (черемша) и т.д.

При всем этом, мы убеждены в том, что в любом случае графического обозначения эти два звуки не должны получить. По нашему мнению, в речи (языке) они появились не как звукоподражание звуку реального явления природы в процессе естественного звукознакообразования языка, на которых основаны все чеченские звуки (звукознаки), а как результат различного рода упрощения процесса артикуляционного звукопроизводства как явления, присущего языкам.
VI. Далее автор проекта предлагает: «Знак ъ используется сейчас и для обозначения звука (хиъна), и для обозначения абруптивности – къ. Использование одного и того же знака в разных значениях – не самый оптимальный способ, поэтому, видимо, здесь следовало бы закрепить за ъ одно значение и ввести другой знак для обозначения второго. Представляется разумным оставить этот знак для обозначения собственно звука – ларингального ъ, а q»10. Завершение данного предложения автора не совсем удачно, поэтому общая аргументация проблемы по этому вопросу в данном контексте не характеризуется основательностью и анализом вероятности ожидаемых последствий в случае реализации. Использование знака ъ имеет примерно те же проблемы, что и звукознак 1 для чеченской письменности, и не только. Например, автономное произношение гласных, а также гласных в начале слова и при следовании их за другим гласным, как в чеченском, так и в русском языках, без знака обозначения начинаются с единого звука – ъ. Однако знак ъ в чеч. языке в одной позиции обозначает звук – смычку ъ, шиъ (два), х1уоъ (ядро), в другой – без права произношения – обозначается как компонент сложной графемы – къ, декъа (сухой). А по нормам русской орфографии знак ъ реализуется не совсем удачно, например, пишется объект, читается – обйект, въезд – вйезд.

Реальный звук речи ъ ни для чеченского, ни для русского языков не имеет факта обозначения, что создает значительные проблемы. Перед гласными буквами в этих языках звук-смычка ъ никогда не пишется, но тем не менее в одних орфографических случаях его перед гласными нужно произносить, ъийъа (поднимать), ъакт, но в других случаях – перед ними же – нельзя произносить, дийна (живое), факт и т.д. Таким образом, мы не одни с этими проблемами, поэтому нельзя их решать в абсолютном отрыве от тех графических систем, которые применяют единообразную графику. Очевидно, с решением этой проблемы торопиться нельзя.

В общих чертах заметим, что многие аспекты научного освящения чеченского литературного языка в «Грамматике» пока что остаются в черте видения (концепции) самого автора проекта, и тем самым в ней недостает определенной научной консолидации. К этому нас приводит то обстоятельство, что в ней слабо просматривается конкретная аналитика (обзор) мнений и аргументы других действующих ученых-языковедов чеченского языкознания. Не удовлетворяет отсутствие в среде чеченского (нахского) научного языковедческого корпуса консолидирующей тенденции сближения взглядов по наиболее актуальным проблемам чеченского языкознания, которая, при непосредственном взаимодействии с практическими оценками заинтересованных специалистов-филологов в области науки, образования, литературы, поэзии, школы и т.д., могла бы создать необходимую почву для рационального развития и совершенства языка для грядущих наших поколений. Даже разработка примитивного анкетированного способа оценки актуальных проблем языка, подобно рассматриваемым, среди указанных категорий филологов могла бы выразить, на наш взгляд, очень полезную статистическую информацию (базу) для анализа и принятия ответственных решений. Остается надеяться, что «Грамматика», как фундаментальное проектное издание о чеченском (литературном) языке, обратится к существующему чеченскому (нахскому) лингвистическому научному мнению, тем самым проявив большую насыщенность взглядов и свежесть научного материала. Поскольку «Грамматика чеченского языка», как и сам язык, имеет для всех нас чрезвычайно важное значение и является достоянием всего чеченского народа. В данном вопросе право слова имеют все носители языка.
Каким бы критическим ни казалось наше отношение к «Грамматике», мы в ней непременно заинтересованы, поэтому в своих оценках пытаемся быть объективными и, независимо от всего прочего, безусловно, выражаем свою искреннюю благодарность создателям I тома «Грамматики» за труд, вложенный во имя чеченского языка и народа, и желаем им дальнейших успехов.

Далее автор «Грамматики» пишет: «В настоящее время начата планомерная работа по совершенствованию графики и упорядочению орфографических норм чеченского литературного языка: Правительством ЧР создана исследовательская группа во главе с проф. А.Д. Тимаевым, которая в течение двух лет выработает свои предложения и представит их в Правительство ЧР для утверждения.
Совершенно ясно, что определенные изменения в системе орфографических норм чеченского литературного языка необходимы. Также необходимо усовершенствовать чеченский алфавит, который, во-первых, включает некоторые буквы, не имеющие в языке звукового содержания, во-вторых, содержит в себе обозначения, не соответствующие реальному звучанию, в-третьих, не имеет знаков для обозначения некоторых звуков»11.
Со слов автора представляется, будто все это нужно решить безотлагательно и непременно. Мы все знаем, что подобная необходимость реорганизации чеченской письменности всегда была, есть и впредь сохранится. Поэтому, прежде чем обострить подобным образом ситуацию в нашей письменности, непременно следует напомнить всем, что эта проблема в большей или меньшей степени присущая почти всем языкам и что с этим люди живут без всяких «обострений». Именно в решении подобных, наиболее сложных и ответственных ситуаций, в роли судьи всегда выступала чеченская мудрость: «Хаза неха санна» (дословно, «Красиво по-людски»).

Ответственность и роль указанной комиссии по выработке инициатив по реформе чеченской письменности чрезвычайно велика. Для носителей языка не столько важно, кто «воспользуется» правом инициативы или сама «отметка» о проведении реформы, важнее суть самой инициативы – ее целесообразность и своевременность. Думается, что в любом случае не следует реформаторски опережать те же проблемы чеченской графики и орфографии, которые также существуют и в более совершенной русской письменности, на которую мы опираемся; мы пользуемся почти единой графикой, поэтому оторванность от базовой графической системы или опережение предстоящих в ней реорганизаций чревато непредвиденными проблемами. Считаем, что указанная комиссия должна быть в курсе готовящихся инициатив по русскому правописанию, продемонстрировать суть ее предложений и вариантов, провести собственный сопоставительный анализ, в результате которого мы могли бы реально оценить и осознать предполагаемую орфографическую ситуацию для чеченского языка. Например, уже более двух десятков лет «работа над упорядочением русского правописания продолжается. В настоящее время обсуждаются предложения созданной в 1991 г. Орфографической комиссии при Институте русского языка Российской Академии наук, направленные на уменьшение количества исключений, устранение накопившихся противоречий в орфографических рекомендациях»12. Из этого для нас следует, что во-первых, проблемы, подобные нашим, существуют и в других языках, даже в более совершенных в орфографическом отношении; во-вторых, существуют они не один год, а десятки лет, но никто не «бежит» их решать. Впрочем, прав А.И. Халидов, когда говорит, что, проблема не столько в нашей орфографии, сколько в несоблюдении ее правил. При всем этом, нам необходимо иметь в виду, что, как говорится, весь мир движется в направлении упрощения формы и усложнения (абстракции) содержания средств языка как в национальном общении, так и в сфере межкультурной коммуникации. Реформа языка непременно должна быть ментально взвешена и направлена в ее будущее.

Нужно было бы обратить особое внимание на используемую нами азбуку (алфавит), с чего начинается наш язык и письменность. Речь идет о тех свойствах этой системы и некоторых признаках ее элементов, благодаря которым она может быть охарактеризована как самостоятельная чеченская национальная азбука. Этим самым мы выносим на обсуждение следующие, на наш взгляд, существенные вопросы по облегчению усвоения чеченского языка.
Язык и его грамматика начинаются, по нашему мнению, с познания философии языка непосредственно через природу самих звуков (звукознаков), что их связывает в ту или иную этническую систему (азбуку). В том числе, и в первую очередь, их природу и связь с явлениями человеческой действительности и т.д. Допустим, современная наука языкознание не может обосновать для студента и школьника и объяснить, почему, например, буквы б, в, к, х, н, р, с, соответственно, называются бэ, вэ, ка, ха, эн, эр, эс, не только в русском языке, но и в чеченском. Все самостоятельные звуки (азбуки) чеченского языка, как звукознаки явлений природы существования этого народа, имеют естественно-краткие формы произношения, которые получают естественное или физиологическое (артикуляционное), т.е. неумышленное сопровождение внутреннего голоса – а. Например, ъа, ба, ва, ка, ха, на, ра, са, къа, т1а, ц1а, 1а и т.д. Это – самые правдивые природные их имена.

Свои звукознаковые положения мы строим именно на познании природы непосредственно самих звуков языка (азбуки). Главными в языке есть и остаются звуки (звукознаковые формы); из них складывается язык, в них и смысл его; все это доказывается простейшим путем: нет звука – нет языка. А на основе положения науки языкознания о произвольности языковых знаков отдельные звуки и звуковые оболочки слов до сих пор остаются «пустыми», не связанными с их смыслом. А в разрабатываемой нами звукознаковой концепции они признаются первичными и непосредственными мысленесущими знаками (звукознаками) языка.
По результатам указанного исследования мы надеемся получить новые теоретические положения, благодаря которым чеченский естественный язык будет понят на уровне его звуков, что не было достигнуто никогда и ни в одном языке. И только чеченские звуки языка, обладающие естествозвукознаковой сущностью, заново раскрывают (восстанавливают) удивительную и древнюю нахскую философию языка и сознания, сложившуюся на простых истинах познания природы существования народа. Только подобный «звукозначимый» язык, состоящий из звуков явлений природы, способен играть роль наилучшего методологического инструмента в толковании древнейших звукознаковых памятников истории культур.
Поэтому, при достаточном и заинтересованном научном анализе и освящении положений этого исследования, считаем, что чеченский (нахский) язык обретет солидную методологическую ценность по изучению естественных звуковых явлений языков народов и тем самым обретет широкую известность. Мировые лингвистические и философские научные платформы, базирующиеся на классических положениях науки семиотики, изучающие знаки и их системы, построены на отрицании (произвольности) объективной связи между смыслом и звуком знака или слова естественного языка – когда звукознаковые свойства чеченского естественного языка безупречно доказывают объективность этой связи. Знаменательные звукознаковые свойства чеченского языка науке еще не известны, но востребованы. Таким образом, чтобы понять сущность естественного языка, нужно знать свойства чеченского, языка, поэтому, его необходимо вывести в мир и показать.

И, наконец, вкратце отметим недостатки «Грамматики», которые в основном состоят из технических опечаток. Именно «Грамматика» в грамматическом отношении должна выглядеть безупречно, однако, к сожалению, этого достоинства ей не дали и сделать это нужно безотлагательно. В нынешнем виде выдавать ее за «Грамматику» никак не получается; к примеру, на начальных 200 страницах материала допущены около 40 опечаток, в т.ч., на стр. 98 – в действующем алфавите пропущена буква ц; вся 114 стр. повторяет стр.108; стр. 152, строка 2 – в ней допущены 2 опечатки и т.д.

1 Халидов А.И. Грамматика чеченского языка. Грозный. 2013. С. 15.
2 Там же. С. 102.
3 Тимаев А.Д. Чеченский язык. Фонетика. Грозный. 2011. С. 21.
4 Там же. С. 103.
5 Там же. С. 22.
6 Там же. С. 103.
7 Там же. С. 22.
8 Там же. С. 104.
9 Халидов А.И. Грамматика чеченского языка. Грозный. 2013. С. 105.
10 Там же. С. 105.
11 Там же. С. 113.
12 Матвеева Т.В. Полный словарь лингвистических терминов. Ростов-на-Дону «Феникс». 2010. С. 331.

Вайнах, №3, 2014.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх