Вис-Али Эбиев. Миниатюры.

Когда деревья были большими

– Бей!
И я ударил. Вокруг стояли мои старшие братья, а залезший в наш сад соседский мальчик схватился за лицо и заплакал – из носа шла кровь.
Мы сидели на заборе и ели вишню, когда тот мальчишка пришел и стал «нагло» срывать ягоды с нашего дерева. Вот братья и решили проучить его… моими руками. А может, и не было вовсе крови, а просто память перемешала все с алым соком вишни.
Сад у нас был большой: там росли и вишня, и айва, но больше всего в нем было ореховых деревьев. Осенью мы собирали орехи и складывали их дома на широком деревянном топчане – такая огромная гора орехов. Затем отец наполнял ими мешки и куда-то уносил. Возвращался он уже поздно вечером с какими-нибудь сладостями для нас с сестрой. Один раз он принес целый ящик шоколадных конфет, и мы очень обрадовались.

Иногда отец брал нас с собой в сельский магазин, мы с сестрой останавливались у прилавка и долго разглядывали стоявшие на полках телевизоры: черные, одинаковые – они всегда привлекали наше внимание. Помню, как впервые посмотрел телевизор – это было у дедушки, какой-то фильм, там человек убегал от преследователей через заросли.
Отец часто брал меня с младшей сестрой к бабушке с дедушкой. Дедушку я боялся, он всегда сидел на деревянной кровати возле окна и сильно кашлял. Возле кровати стоял медный тазик без ручек, в который он часто сплевывал. Когда дедушка видел, что мы испуганы, он брал длинную палку и в шутку пугал, что сейчас побьет нас. От этого мы робели еще больше, а он, видя наши перепуганные лица, начинал от души смеяться.

В последний раз я был в доме дедушки, когда нас забрал туда наш старший брат. Это было зимой, только началась первая война. Ночью мы вышли во двор и смотрели, как озаряется небо за горами – бомбили где-то в сторону Грозного. Отец работал на лесопилке водителем. Один раз он пришел домой со сломанной ногой: на работе при погрузке ему на ногу упало бревно, и потом он еще долго ходил с палочкой. Пока заживала нога, отец изготавливал топорища, вытачивал из жердей коромысла. Люди приходили к нему, чтобы купить их, так как воду приносили в ведрах с родников, а с коромыслом нести намного легче.
Зимой отец делал нам необычные не то коньки, не то лыжи. Может, до сих пор в горных селах их делают: он сгибал пару веток в дугу наподобие лука и к концам этих дуг крепил железные трубки, напоминавшие формой коньки. Надо было уметь держать равновесие, чтобы кататься на них. Берешься руками за дуги-ручки, ставишь ноги на «коньки» и едешь, если удержишься.

Еще отец подковывал лошадей соседям. Один раз мне довелось увидеть, как он это делает: отец подогнул ногу лошади, положил на копыто подкову и стал прибивать ее гвоздями. Мне казалось, что лошади должно быть больно, и я отошел в сторону, думая, что она начнет сейчас брыкаться, но она даже не шелохнулась.
Вскоре, когда нога зажила, отец вернулся на работу и,  как-то он принес кошку, чтобы мы играли с ней, пока его нет. Такая рыжая в полоску кошка. Мы же с сестрой, наигравшись, накрыли ее подушкой и долго держали так. Когда подняли подушку, кошка была уже мертвой. Мы сильно испугались, что отец узнает и будет ругать нас, и решили спрятать кошку. Отнесли ее в сад и спрятали за деревом, просто положили на землю. Отец сразу нашел кошку, вернулся из сада хмурый, молча взял лопату и вышел на улицу.

«Походы» из дома становились все дальше, мы «ходили к отцу», как нам казалось. Куда именно идти, мы не знали и просто шли по дороге через все село. Видимо, это дошло до отца, он забрал у нас обувь и спрятал, чтобы мы не уходили из дома в его отсутствие. Но в один из дней что-то потянуло нас сбежать из дома. Мы ушли из дома, шли по незнакомой дороге. Пошел дождь, дорогу размыло, и мы шли босиком под дождем по этой грязи. Я чувствовал под ногами, под жидкой грязью, мелкие твердые камни. Как закончился тот наш побег, я уже не помню.
Старших братьев и сестер до определенного возраста я видел редко, в соседнем селе. Когда братья бывали дома, мы играли в разные игры, ставили ловушки на голубей. Однажды сделали луки и стрелы и собирались пойти далеко в лес охотиться. Стрелы были хорошие, с гвоздями на острие и перьями с другой стороны. Я радовался, что мы пойдем куда-то далеко, но мы так никуда и не пошли.
В другой раз братья решили сделать дельтаплан. Мы выдрали из забора длинные толстые палки, собрали из них каркас и обтянули сверху полиэтиленовой пленкой. Через лес возле дома мы понесли дельтаплан в сторону горы. С плоской вершины горы деревья казались игрушечными и лес уходил до самого горизонта. Хорошо, что никто не решился полететь. Мы разогнали дельтаплан и у самого края столкнули вниз, он пару раз кувыркнулся в воздухе, начал падать вниз, ударился об землю и развалился на части.

Двух старших братьев я увидел, когда уже учился в школе. Самый старший брат через несколько лет будет отправлен в Афганистан исполнять свой «интернациональный долг». Об этом он мне расскажет зимой 1995 года, когда «мать народов» начнет войну уже под новыми лозунгами. Новую старую, не прекращающуюся ни при каких политических режимах, ни при каком государственном устройстве. Ну а сейчас мне около двух лет. И мне пока нет до этого никакого дела. Наступила зима, на улице холодно, и нельзя выходить. В железной печке потрескивают дрова, в комнате полумрак, и отец все еще где-то на работе. Я сижу у окна и смотрю на деревья на склоне перед домом. Склон круто уходит вниз, деревья видны наполовину, а у растущих ниже видны лишь верхушки. Все покрыто толстым слоем снега: белые сугробы на земле, белые шапки на деревьях, все белое-белое. Я сижу не шевелясь, проходит час за часом, на улице скрипнула калитка – отец возвращается с работы.

Шахматная комбинация

После летней сессии, в августе 2003 года, я решил поехать на каникулы домой в Грозный. Купил билеты до Астрахани с пересадкой на махачкалинский поезд. Так случилось, что накануне в Астрахани был совершен теракт. Ну, думаю, что делать? Решил – будь что будет, тем более уже давно не был дома, и поехал. На следующий день был уже в Астрахани, а пересадка на махачкалинский только вечером. В общем, ждать еще почти полдня. На улице жара, август месяц, присел на скамейку возле перрона, сижу, качаю ногой – скука. Устав сидеть на одном месте, я решил прогуляться вокруг вокзала. На стоянке возле вокзала стоит автобус до Махачкалы, водитель собирает желающих ехать. Ну, думаю, чем ждать до вечера поезда, лучше поеду автобусом. Водитель говорит: «Как наберем достаточно людей, так сразу и поедем». Кроме меня много других желающих, в основном кавказцы и выходцы из Средней Азии. Стоим, ждем. Тут подъезжает автобус, из него выскакивают доблестные блюстители закона. Под предлогом проверки паспортного режима всех в автобус и везут в «дежурку».

В отделении напихали нас в небольшую камеру, стоим плотно – не шевельнуться – человек сто. Через некоторое время в окошко в двери стали выкрикивать фамилии и выводить по одному человеку. Дошла очередь и до меня. Вывели, прокатали отпечатки (уже в сотый раз, наверное, отмывая черную краску с ладоней), фото на память в профиль и анфас, потом говорят заходить в следующий кабинет. В кабинете сидит начальник, который монотонно задает мне несколько дежурных вопросов, затем интересуется моим финансовым положением. Я говорю: «Нормально все». А на столе у него, вижу, закрытая шахматная доска лежит. Достаю из кармана купюру, собираясь передать ему, но не тут-то было, начальник не дурак. Он приподнимает одну сторону шахматной доски (а там – о-хо-хо! – вместо ферзей-коней полная коробка купюр) и глазами мне сигналит. Мол, клади, брат, сюда. Моя деньга ложится поверх остальных, крышка со стуком захлопывается, печать на мой проездной билет, что ни в чем не виноват и – свобода!
Возвращаюсь на вокзал, улыбаясь улыбкой добропорядочного гражданина всем встречным милиционерам, но что за чудо – я им уже не интересен! Ну, да и ладно. Сажусь на скамейку, покачиваю ногой, жду вечерний на Махачкалу.

Естественный отбор

Первые лучи солнца осторожно прокрались в спальню большого загородного дома. В окне мелькнуло и исчезло чье-то расплывчатое заспанное лицо, через минуту внутри дома раздался грохот, топот, с чувством, с расстановкой прозвучала пара известных фраз, и завершили этот непредвиденный утренний концерт щелчки, толчки и скрежет многочисленных замков, засовов и щеколд отпираемой парадной двери.
Потягиваясь со сна, из дома вышел толстяк в майке и «семейках». Почесав пузо, мужчина устремил свой властный взгляд на палисадник перед домом. Красные, белые, желтые и черные лилии, а ближе к высокому каменному забору приютились полевые цветы, которым втайне покровительствовала хозяйка дома. Ровные шеренги отборных садовых цветов в первых рядах выстроились как на параде, готовые внимать своему повелителю в черных «семейках». Толстяк довольно улыбнулся, пряча руки за спиной.

– Ну просто райский сад! А все благодаря кому? Конечно же, ну конечно! – толстяк театрально наклонялся, приложив пухлые пальчики одной руки к груди, но продолжая скрывать за спиной другую. – Ну-с, приступим что ли? – хитро подмигнув, продолжил он. Сад замер. Стебли колокольчиков в задних рядах задрожали, нарушая тишину обреченным звоном. Холодный ветерок прошел над цветами.
Размахивая секатором над головой, толстяк, словно полководец на врага, ринулся в гущу цветов. Это вам не нужно. Чик-чик – колючие стебли роз попадали на землю. Куда вы так вытянулись?! Чик-чик. Не надо выделяться. Венчики лилий смиренно упали к ногам Вершителя. Ну что это за форма, господи?! Вы совсем, что ли? Чик-чик вам, чик-чик – ловко орудовал ножницами мужичок в черных трусах, подгоняя под стандарт форму «неправильно» разросшихся кустов.

– Ах, вот как, значит, да?! – уколовшись об шипы одной из роз, рассвирепел толстяк. – Вот так-то вы, значит, на отца родного! Я ж вас растил и лелеял, поливал и удобрял. Вы знаете, как сейчас трудно достать навоз? Это вам не химия какая-то – чистая органика! И все ради вас, а вы – неблагодарные! Ну, ничего, ничего, и не таких еще в корзину укладывали.
Беспощадный секатор, получив «добро», разошелся не на шутку в эксцессе исполнителя.
Через минуту, искореженные и растрепанные, стебли непокорных роз жалкой кучкой валялись на земле.
– Ну вот, теперь все хорошо. Теперь как положено. Все цветем в правильном направлении, опыляемся по расписанию, а увядание я вам и сам обеспечу. Как там было? Ну, этот, – тужился толстяк, – поэт один.  Кучерявый такой еще. «Увяданья золотом охваченный, все проходит как с белых яблонь дым», кажись, и так далее, – и толстяк, вернув себе расположение духа усмирением непокорных, захохотал. Оглядев поле своей деятельности и оставшись довольный проделанной работой, мужичок удовлетворенно зачмокал губами. Гармония толстогубой улыбкой расплылась на бескрайних просторах его физиономии.

В самый разгар сего личного триумфа, когда ликующая толпа подбрасывала на руках своего кумира, чьи-то тонкие морщинистые пальцы закрыли ему глаза, отчего триумфатор позорно уронил садовые ножницы:
– Дорогой, звонили с работы. Прислали новые рукописи.

Степи

Опять дорога, снова стук колес по блестящим рельсам, а вещей в сумке с каждым разом все меньше.
Еще утром я был в Грозном. Город стал еще печальней. Редкие прохожие, бредущие среди развалин, останки деревьев. И не верится, что здесь еще сохранилась жизнь, что вон за тем поворотом будет знакомая улица и дом. Не верится, что увижу размытые расстоянием и временем родные лица. Но вот знакомый подъезд и знакомая дверь. Долго стою у двери, не решаясь постучать. Сейчас, сейчас. Осторожно прикасаюсь к двери. Удивленная и обрадованная сестра застыла на минуту, не зная, что сказать. Выходит брат, здороваемся. Дымящиеся стаканы чая на столе и разговоры до поздней ночи. Ночью вышли с братом во двор, сидим на скамейке в свете газового факела. И все становится на свои места. Три коротких дня дома.

Каждый раз, уехав, думаю, что больше не вернусь домой, каждый раз, уезжая, спрашиваю себя: «Куда я еду?» Смотрю в окно, за окном тянутся бескрайние серые степи. Соседи по купе настойчиво зовут спуститься к их столу. Отказываюсь – не люблю дорожные знакомства, укрываюсь с головой, сливаясь с ритмом стучащих колес. Из монотонного разговора случайных попутчиков внизу выползает вкрадчивый полушепот настойчиво звавшей меня поесть старушки:
– Вот мы, если держим пост, то держим как надо, а эти мусульмане жрут по ночам, – доверительно сообщила она своим попутчикам. Ее слова не задели меня – за эти годы я столько уже разного услышал в свой адрес и в адрес своего народа, что пропустил их мимо ушей. Задело другое – то, что она была моей землячкой.
Я вспомнил своих школьных друзей, многие из которых были русскими. Как каждое лето нас возили в пионерский лагерь под Шалажи, где я с моими лучшими друзьями – Фофановым Сергеем, Беляевым Сергеем и Банаевым Нохчо – постоянно держались вместе, будь то постройка шалаша за пределами лагеря либо импровизированный поход в горы, когда мы уходили, не спросив разрешения.

Вспомнил своих русских учителей, которые дали мне знания, за что я им до сих пор благодарен. Лидия Ивановна – наша первая учительница в начальных классах. Сергей Иванович – учитель физкультуры, который не давал нам  поиграть в футбол, пока мы не выполним основные упражнения. Марья Ивановна – учитель химии, которую все мучили вместо того, чтобы заниматься. Лидия Дмитриевна – учитель биологии и географии, чьи уроки я особенно любил. Ироничный и серьезный Георгий Николаевич – учитель труда и физики, который на вопрос: «Георгий Николаевич, а что мы будем сегодня делать?» – отвечал: «Пряники перебирать!»

Вспомнил своего соседа Сиражди из Гудермеса, который в самый разгар первой войны зарезал бычка и раздал мясо в первую очередь русским бабушкам, жившим в нашем дворе. Многое вспомнилось: и хорошее, и плохое. Чего греха таить, не всех их мы защитили от нас же самих. Чего греха таить, я никогда не буду относиться к ним так, как к другим русским – слишком много несправедливости. И каждый имел право на свое мнение, пока оно не стало навязываться силой.
Я отвернулся к окну, за окном – степи, степи. Не люблю я их.

Вайнах, №6, 2014.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх