Вахит Акаев, Мадина Мамадиева. Особенности проявления исламского возрождения на Северном Кавказе.

Выражение «исламское возрождение» является синонимом выражения «золотой век ислама», сопряженного с существенными достижениями мусульманского мира в области производства, культуры, искусства, науки, техники. Этот век длился с середины VIII до конца XII века. В этот период сформировалось общемусульманское культурное пространство как часть мировой культуры, это время возникновения и развития Арабского халифата как крупнейшего государства своего времени.

Мусульманская культура, простиравшаяся от южной Испании до Китая, аккумулировала в себе лучшие научные и технические достижения индусов, египтян, греков и римлян. Возрождение ислама и его культуры можно рассматривать как интеллектуальную, социально-философскую, научную почву для всей эпохи Возрождения. Отмечая значение мусульманской культуры для мира, историк Ховард Тернер, утверждает, что мусульманские художники и ученые, принцы и рабочие создали уникальную культуру, прямо или косвенно повлиявшую на общества во всех континентах [1]. Отечественный исследователь истории и культуры ислама И. Фильштинский, сравнивая арабо-мусульманскую философию со средневековой европейской философией, пишет, что первая была значительно разнообразнее и содержательнее, чем вторая [2, c. 314].

По мере распространения ислама в мире распространялась и мусульманская культура. Своеобразная мусульманская культура сформировалась и на Северном Кавказе, который в средние века оставался северной ойкуменой арабского халифата. Об этом достаточно интересные соображения высказаны в работах дагестанских исследователей, которые дали описание и анализ влияния ислама на культуры народов Дагестана, сформировавшуюся систему мусульманского образования, арабских рукописей, им принадлежащих [3]. Населенный различными племенами, народами, говорящими на многих языках, исповедующих разные религии, в том числе и монотеистические, ислам подчинил их себе, даже объединил в рамках общей мусульманской культуры. Основой такого объединения народов, принявших ислам, являлись арабский язык, ценности ислама, преодолевающие племенные, расовые различия, формирующие единое мусульманское общество (умму).

Многовековое развитие ислама и исламской культуры на Северном Кавказе приобрело свои региональные особенности. Мусульмане Северного Кавказа являются суннитами, принадлежащими к двум мазхабам (религиозно-правовым школам) − шафиитскому и ханифитскому. Шафиитский мазхаб занесен из Сирии в ходе арабских завоеваний на Кавказе, а второй – из Турции. Другая особенность регионального ислама в том, что в Дагестане, Чечне и Ингушетии ислам много веков существует в форме суфизма, последователи которого опираются на Коран и Сунну, но при этом придерживаются культа святых, почитая и посещая места их захоронений.

На Северо-Западном Кавказе ислам также имеет свою специфику, связанную с воздействием обычаев, традиций, верований тюрко-язычных и адыгских народов, среди которых преобладает ханифитский мазхаб. Ислам здесь перемешан с большой долей элементов народной культуры, языческих верований. Ислам, бытующий среди балкарцев, кабардинцев, карачаевцев, черкесов, адыгов, абазин, ногайцев заметно отличается от ислама классического, нормативного. Ислам среди этих народов менее укоренен, чем среди народов Северо-Восточного Кавказа.

Ислам на Северном Кавказе, прошедший различные адаптационные этапы в царский, советский периоды, получил название народного или параллельного ислама. Некоторые религиоведы называют его традиционным, устанавливая тем самым различие между ним и исламскими движениями и течениями, проникавшими в СССР из мусульманского зарубежья, которые являлись новыми для мусульман данной страны. Но в условиях перестройки, а также накануне и после распада СССР, они проникают в Среднюю Азию, Поволжье и на Северный Кавказ. Этот процесс следует рассматривать как проявление активности мусульманских организаций, отдельных фигур, призывающих единоверцев к участию в политических процессах в стране, где происходили коренные социальнно-экономические преобразования.

Процесс возрождения ислама в СССР, начавшийся с середины 80-х гг., продолжается на постсоветском пространстве и поныне. В регионах компактного проживания мусульман, в том числе и на Северном Кавказе, он был сопряжен с изданием исламских газет, открытием мусульманских учебных заведений и профессиональным изучением ислама, мусульманской культуры, печатанием религиозной литературы, строительством мечетей, появлением иностранных фондов, поддерживающих исламское образование, финансирующих совершение мусульманами паломничества в Мекку и пр. Стали оживляться и укрепляться связи российских мусульман с единоверцами из мусульманских государств. В Москве действовали международные исламские организации, осуществляющие благотворительную и просветительскую деятельность, такие организации стали появляться и в других российских регионах, в том числе и на Северном Кавказе.

Исламское возрождение – явление, способствующее позитивным переменам, имеющее конструктивный, интеграционный характер, но вместе с тем, с ним связаны дезинтеграционные изменения, негативно влияющие на культурное единство мусульман, разжигающие религиозную и межнациональную вражду.
Исламское возрождение на Северном Кавказе происходило в контексте обстоятельств, связанных со следующими фактами: а) освобождение от коммунистического диктата и формирование условий для свободного отправления мусульманами религиозных обрядов; б) проникновение нетрадиционных для региона исламских течений и их политическая нацеленность; в) возникновение конфликта между религиозной традицией и нетрадиционными для региона исламистскими ценностями.

Как один из ключевых аспектов исламского возрождения на Северном Кавказе следует рассматривать появление и распространение нетрадиционного для региона фундаменталистского, религиозно-политического движения в суннитском исламе, именуемое ваххабизм. Его идеология и практика активизируются в конце 80-х − начале 90-х годов в Дагестане, Чечне, Ингушетии, Карачаево-Черкессии. Малочисленные ваххабитские группы от «просветительской» деятельности переходят к политической активности, все чаще заявляя жесткие требования. В конечном итоге это чуждое для северокавказских народов религиозно-политическое течение в исламе способствует распространению в регионе агрессивного национализма и сепаратизма.

Весной 1989 года с участием ваххабитов был разогнано Духовное управление мусульман Северного Кавказа во главе с муфтием М. Геккиевым, обвиненным в том, что он не знает Коран. Следствием провокационной деятельности ваххабитов были беспорядки в гг. Махачкала, Хасавюрт, Буйнакск, митинги с антиконституционными лозунгами, бесчинства во многих мечетях, изгнание имамов, не разделяющих их взгляды [4, с. 105].

9 июня 1990 года в г. Астрахань была основа Исламская партия возрождения для противодействия советско-коммунистическим и постсоветским структурам, а в ее программных документах отмечалась необходимость восстановления ислама среди народов СССР, очищения «советского ислама» от всего наносного и возвращения его к Корану и Сунне [5, c. 175-176].

Эта партия так и не смогла выступить в качестве религиозно-политической силы, выступающей от имени всех мусульман СССР, а позже и СНГ. С распадом СССР она распадается на региональные отделения, а ее члены, активизировавшие свои действия в местах их проживания, в том числе и на Северном Кавказе, получили название ваххабитов. На митингах, часто проходивших на улицах городов Северного Кавказа, ваххабиты заявляли, что местный ислам не является чистым, он должен быть очищен от наслоений, считали грехом посещение могил умерших, особенно зияратов святых.
В эти годы происходят вооруженные столкновения между традиционалистами, силовыми структурами и религиозными нетрадиционалистами в Махачкале, Кизил-Юрте, Буйнакске, Гудермесе, Грозном, Карачаевске. Эта ситуация приобретает свои особенности в Чечне, где ваххабиты нашли широкое поле действия в связи с сепаратистской деятельностью Д. Дудаева, А. Масхадова.

25 июля 1998 года в г. Грозный по инициативе муфтия Чечни А.А. Кадырова созывается Конгресс мусульман Северного Кавказа. На этом форуме, впервые после распада СССР, объединившем представителей традиционного мусульманского духовенства Северного Кавказа, были решительно осуждены действия ваххабитов, а ваххабизм как течение в исламе признан антиисламским и экстремистским. А.А. Кадыров признал, что ваххабизмом заражены многие властные структуры Ичкерии [6, c. 163].

Религиозные радикалы которым, безусловно, относились «северокавказские ваххабиты», представляли угрозу не только для граждан, исповедующих традиционный ислам, но и в целом для общества с мультикультурными традициями. Дезинтеграционная роль ваххабитов проявлялась в том, что они, выступая против традиционного мусульманского духовенства и бытующего народного ислама, добивались замены его «чистым исламом», что порождало конфликтные ситуации. В северокавказском регионе и за его пределами совершались теракты, к которым они считаются сопричастными. Ими ставилась задача построения кавказского халифата, и объявлялись врагами ислама все, кто не разделял их точку зрения. На Северном Кавказе, начиная с середины 90-х годов до настоящего время, погибло более 60 представителей официального духовенства, но многие совершенные преступления до сих пор не раскрыты. Между тем, в общественном мнении устойчив слух: в их раскрытии не заинтересованы силовые структуры.

В начале 2005 года в Кабардино-Балкарской Республике накопились серьезные противоречия между официальным духовенством в лице муфтията и власти, с одной стороной, и лидерами ваххабизма, с другой стороны. Трагические события, происшедшие в том году в Нальчике, подробно описаны в книге «Ислам на Северном Кавказе: история и современность. И. Текушев в ней пишет: «Конфликт между ДУМ Кабардино-Балкарской Республики и общиной, которая исповедовала обновленческий ислам (салафизм начался гораздо раньше того времени, когда Анас Пшихачев дослужился до поста ДУМ КБР. Однако именно с его приходом противоречия в общине переросли в открытое противостояние)» [7, с. 144]. Конфликт начался с того, что салафиты призывали отменить многие разорительные поминальные обычаи, вывести ислам из «похоронной» сферы и сделать его полнокровно фунционирующей системой в республике.

Активное противодействие ваххабитам оказывало традиционное духовенство Дагестана, Чечни, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкессии, а также местные органы власти. В целях ослабления воздействия влияния ваххабитов на молодежь принимались законы, блокирующие их деятельность, приравнивающие ее к религиозному экстремизму.

Исламское духовенство на Северном Кавказе активно в общественно-политических процессах региона, оно принимает участие в урегулировании внутрирелигиозных конфликтов, способствует сохранению политической стабильности. Оно проявляет свою заинтересованность в установлении диалога между традиционным исламом и салафитами-ваххабитами. Но, начавшийся весной 2012 года в Дагестане диалог между представителями традиционного ислама (представляемых Духовным управлением мусульман Дагестана) и салафитами (ваххабитами), прерывается терактом, в ходе которого погибает суфийский шейх Саид Афанди Чиркейский, являвшейся ключевой фигурой этого диалога.

О необходимости возобновления диалога между традиционалистами и умеренными салафитами на Северном Кавказе все чаще высказываются как некоторые политические деятели, так и представители официального духовенства. В Чеченской Республике отношение к такому диалогу несколько иное в силу доминирования суфийского ислама и его государственной поддержки. Но это вовсе не означает, что здесь в молодежной среде перестали существовать салафитско-ваххабитские настроения и не должно быть «разговора» между «традиционалистами и нетрадиционалистами».

Нередко в исследованиях, посвященных этнополитическим и конфессиональным проблемам на Северном Кавказе, фальсифицируется суть противоречивых, трагических процессов, протекающих здесь. В одной из публикаций утверждается, что «кавказские этнические общины заняли в современной химерической государственности нишу антисистемы, а ваххабизм выступает в роли антисистемной идеологии» [8, c. 37]. Под химерической государственностью подразумевается – Россия, а кавказские общины, существующей в российских регионах, считаются антисистемами, пожирающими ее, а их идеологическим обеспечением – ваххабизм.

Это примитивно-абсурдное высказывание – яркий образчик провокации, состряпанной в «лаборатории», где занимаются всевозможными манипуляциями, искажающими реальное положение дел, пытаясь отлечь внимание от фундаментальных проблем, существующих на Северном Кавказе, якобы исходящих от кавказцев, «кавказских общин», составляющих антисистему, и подверженных религиозно-радикалистским химерам.

Недавно опубликовано достаточно интересное, но не бесспорное по целому ряду аспектов исследование, принадлежащее известному отечественному религиоведу И.П. Добаеву, осмысливающему процесс радикализации ислама в современной России [9]. Вместе с тем, с нашей точки зрения, ислам сам по себе не может радикализироваться, экстремизироваться, терроризоваться. Такое «качественное состояние» ему придают люди, организации, движения, прикрывающиеся исламскими лозунгами, стремящиеся реализовывать свои конкретные, часто приступные, цели и задачи.

В этом контексте сомнительна научная корректность, часто вводимых в научный оборот терминов: «радикализация ислама», «политический ислам», «исламисты», «исламизм», «исламский экстремизм», сочетание «ислам» и «терроризм».

В рамках ислама существуют течения, секты, деятельность которых носят выраженный разрушительный религиозный и политический характер. Относить их практику и идеологию к исламу, по меньшей мере, некорректно. Отсутствие четкого определения термина «политический ислам», «радикальный исламизм» в методологическом отношении запутывает суть последующих рассуждений, построенных на этих конструктах. Исходные понятия должны быть четко определены, а на их основе строиться вся последующая логика изложения. Подобным анализом невозможно разобраться в реальных угрозах, существующих на Северном Кавказе, а между тем они имеют глубокую социально-экономическую, политическую основу.

Их решение позволит добиться интеграции многоконфессионального и многонационального российского общества. Что касается радикализма, экстремизма ваххабитов, то эти явления, будучи специфическими угрозами для общества, государства, являются вторичными, надстроечными. Блокирование их деятельности связано с использованием комплекса мероприятий правого, политико-идеологического, духовно-культурного характера при одновременном решении проблем социально-экономического улучшения благосостояния людей, преодоления коррупции, установления социальной справедливости.

Литература:

1. Тамух Сурайя. Исламские ученые внесли большой вклад в науку //http://www.islamvevrazii.ru/st10.php
2. Фильштинский И.М. История арабов и Халифата (750-1517 гг.). – 3-е. изд., испр. и доп. – М.: АСТ: Восток-Запад, 2008.
3.Ислам и исламская культура в Дагестане. – М., 2001; Каталог арабских рукописей (Коллекция М.-С. Саидова). – Мхачкала, 2005.
4. Ханбабаев К.М. Этапы распространения ваххабизма в Дагестане //Алимы и ученые против ваххабизма. – Махачкала: ГУП «Дагестанское книжное издательство», 2001.
5. Ермаков Игорь, Микульский Дмитрий. Ислам в России и Средней Азии. – М.: «Лотос», 1993.
6. Акаев В.Х. Ислам: социокультурная реальность на Северном Кавказе. – Ростов н/Д: Изд-во СКНЦ ВШ, 2004.
7. Ислам на Северном Кавказе: история и современность. Под ред. Ислама Текушева и Кирилла Шевченко. – Прага, Мedium Oriient, 2011.
8. Карта этнорелигиозных угроз. Северный Кавказ и Поволжье / Институт национальной стратегии. – М., 2013.
9. Добаев И.П. Радикализация ислама в современной России. – Монография. – Ростов-на-Дону: Социально-гуманитарные знания, 2014.

Вайнах, №1-2, 2015.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх