Вахид Итаев. Вивасван – Владыка Солнца.

Вахид Итаев22В 2007 году в московском издательстве «Авити» (Общество дружбы и развития сотрудничества с зарубежными странами) вышел роман известного чеченского писателя и поэта Вахида Итаева «Майдан предков». Это философско-фантастический роман, в котором автор повествует «о земном и о небесном – о мировом Разуме, который по воле Творца разлит по живым планетам». Предлагаем вниманию читателей заключительную главу романа, которая войдет в новую редакцию этой книги.

(заключительная глава романа «Майдан предков»)

Прошло восемь лет. У Дени родился сын. Он назвал его Хаси. Ему уже было семь лет. Зизи и О Токи уже взрослые девушки, почти всегда пропадали в Атлантиде, у Буси. Да, все было хорошо. Ибо хороша была и сама планета. Хлеб насущный на ней не надо было добывать в поте лица. Хлеб этот без участия людей на планете Эльтусси добывали биороботы. Все делали они: и пахали, и сеяли, прокладывали дороги, строили дома, да и самые простые уборки по дому выполняли биороботы. О Тоси часто приглашала их, и тогда они, как стая гусей, налетали на фазенду, и через считанные минуты на фазенде нельзя было найти хотя бы пылинку – она блестела, как стеклышко.
Как-то Дени сказал Царре:
– Как разна судьба планет Земля и Эльтусси.

– Как, впрочем, и судьбы людей. Таков закон вселенной, – сказал Царра.
Дени не стал больше продолжать этот разговор, лишь подумал: «Много знает ямщик, но правду не скажет, навыдумает кудрявые небылицы и уйдет от ответа».
Да, он успокоился на далекой планете. Мятежные вихри души ослабли до легких дуновений. Он принял планету Эльтусси как свое последнее кочевье. Знал, когда умрет, тело его отдадут океану, а сердце поместят в мраморную шкатулку и поставят на полке в черной пирамиде. За детей тоже не надо было беспокоиться. Их не могла поглотить никакая война, ни чума, ни холода или иная напасть – всего этого не было на этой планете. Да, он думал о матери своей – Земле, но с каждым годом все легче и легче для сердца. Он уже простился и с Землей, и с Солнечной системой.
Но однажды Царра смутил его.
Как-то вечером они сидели в пагоде. Царра курил, пуская кольцами дым, а Дени смотрел в густые заросли звезд. Каждый думал свои мысли.
– На днях лечу к Солнцу, – прервал молчание Царра.

– Сигары, что ли, закончились? – вяло съязвил Дени.
– Сигар еще предостаточно, но надо слетать. Если хочешь, полетим вместе.
– Я тебе говорил и повторяю: я больше не лечу никуда. Бог дал мне походить по трем планетам, под тремя звездами – по планете Земля, по планете Эльтусси, по планете Изида. С меня достаточно. Все планеты и звезды не объедешь, их миллиарды. Да и алчность – штука нехорошая. Эльтусси – моя последняя пристань. Все. Вот Хаси подрастет, с ним и летай. Ему будет интересно. И что тебе все неймется, все не сидится на месте, вечно ты в разлетах! – сказал Дени.
– Должность такая. Ведь я ямщик: то одного подвезешь, то другого, – сказал Царра.
– И многих ты развез по Вселенной? – с ревнивыми нотками в голосе спросил Дени.
– Не считал, но многих, – ответил Царра.
– А я думал, что ты одного только меня завез к черту на кулички, – все с той же ревностью сказал Дени.
– Значит, по-твоему, Эльтусси – это чертовы кулички? – засмеялся Царра.
– К словам не придирайся.

– Есть вещи, друг Дени, которые и не снились вашим мужикам из Аргунского ущелья, – вздохнул Царра. – Другими словами, тайнами Вселенной можно перепрудить саму Вселенную.
– Понятно. Работал Царь, не ленился, – сказал Дени.
– А на этот раз меня приглашает… Вивасван, Владыка Солнца.
– Кто, кто? – насмешливо спросил Дени.
– Я же сказал – Вивасван, Владыка Солнца.
– И где его замок? Ведь у Владыки Солнца должен быть замок?
– Где же быть его замку? На Солнце его замок!
– Прямо в огне и стоит? – засмеялся Дени.
– Огонь бегает по крыше, а внутри Солнца волшебные царства.
– Ха-ха-ха! Таких сочинителей небылиц, как ты, думаю, во всей Галактике не больше одного, – сказал Дени. – Ну что ж, послушали сказки-салазки, пора и ужинать. О Тоси грозилась приготовить нечто головокружительное.
– Да и Пунитаки грозилась приготовить нечто пузокружительное, – сказал Царра.
– Так, где будем кружить головы и пуза?

– Ты у себя, я у себя, – сказал Царра.
Расставаясь у тропы, Царра многозначительно изрек:
– Думай о царстве Вивасвана.
– Ты эту сказку расскажи своей лошади, она поддержит твои небылицы длинным ржанием.
– О, Фома неверующий, – засмеялся Царра. – Кстати, Вивасван приглашает и тебя.
– Ха-ха-ха! Не мастер ты искушать, грубо лепишь.
– Что делать, родился я на перепутье, плохо отесан, – парировал Царра.
«У-у-у, ямщик, ямщик», – думал Дени, направляясь к замку. Задели, сильно задели за сердце слова Царры, перевернули давно утоптанный в душе пласт.
После ужина он вышел из дома, прошелся до парка, походил вокруг баньяна и вернулся в дом. О Тоси была наверху. Прилег в кабинете на диван, слушал музыку с надеждой отцепить от сознания главную мысль, втертую Царрой, будто на Солнце, точнее, внутри Солнца, находятся величайшие царства. «Конечно, он врал, чтобы заманить меня в путешествие», – решил он, но тут же подумал и другое: «На такой дешевый трюк, на который способны сельские парни, вряд ли способен межзвездный ямщик. Но как поверить, что внутри Солнца величайшие царства? Разве это не дико? Не вранье космического размаха? Может, полететь все-таки, уличить ямщика во лжи и уже никогда никуда не лететь, дожить свои годы на Эльтусси. А если Царра говорит правду? О, тогда главная моя интеллектуальная мука, непостижная тайна – почему такая громада Солнце служит крошкам планетам? – будет разгадана».

Нет, душа ничего пока не решила. Он перестал думать, отдал свою душу музыке, а та на своих волшебных крыльях понесла ее в высокие светлые миры, в царство целебного света. И когда душа вернулась и обняла ум и сознание, написалась мысль: «Полечу с Царрой к Солнцу, выведу на чистую воду ямщика – сочинителя небылиц. Ну что ж, то в высшем свете решено, душа решила», – сказал он в сердце, встал и позвонил Нису, тот отозвался сразу.
– Ты свободен?
– Да.
– Тогда покружи меня над Атлантидой, хочу немножко рассеяться.
– Выходи, я как раз в воздухе.
На лестнице он встретил О Тоси.
– Я с Нисом полетаю, мысли развею.
– Может, и детей возьмешь?
– Нет, я один.

– Хорошо.
Шар Нисы уже сидел у парка, а сам он стоял рядом и широко улыбался Дени.
– Ты один?…. А Хаси, мой друг? – спросил Ниса.
– Сегодня я один, – ответил Дени.
Через минуту шар кружился над Атлантидой, иногда далеко забираясь в просторы океана, иногда близко облетая пирамиды. Да, душа решила: лететь к Солнцу с Царрой, но оставалась щербинка сомнения, надо было заклеить ее. А лететь так не хотелось. Расставаться с детьми, с Хаси, которому было всего семь лет. Тихо сидя на одном месте, он мечтал увидеть Хаси юношей, скачущим быстрее птицы на Бунчуке. Да и лететь с центра Млечного пути к Солнцу триллионы, триллионы километров – это не в Москву поехать на поезде. И он уже знал, что и межзвездные корабли терпят крушение, а иногда их проглатывают черные дыры. «Реши, реши, душа!» – призвал он душу, а потом попросил Нису:
– Покружи вокруг черной пирамиды.
Тот оглянулся, ничего не сказал, подлетел к черной пирамиде и закружил шар вокруг нее. «Да-да, в ней хочу хранить свое сердце», – подумал Дени.
– Отвези меня домой, – попросил он Нису.
Шар сел у парка, Дени попрощался с Нисом, прошел в дом, поднялся к себе и позвонил Царре, тот сразу отозвался.
– Когда ты летишь к Солнцу? – спросил Дени.

– А-а, решился? – засмеялся тот.
– Почему ты так заключил?
– Тон выдает.
– Я могу и передумать.
– Сегодня передумаешь из-за принципа, завтра опять надумаешь.
– Почему ты так решил?
– Потому что сладкое яблоко – родное Солнце, да еще с такой начинкой.
– И сколько времени мы потратим на все это? – спросил Дени.
– Ну, это смотря, как будем ехать. Если проселочными дорогами, тундрами, болотами, это одно время. Если по трассе, это другое время. Да еще черные вдовы могут залечь на перепутье. Еще…
Тут Дени отключился от Царры, зная его привычку шутить на всех переправах. И, подняв кулаки вверх, произнес:
– У-у-у, связался я с тобой, ямщик-разбойник!

На следующий день в столовой, когда дети, отобедав, выбежали, Дени объявил О Тоси, что летит с Царрой к Солнцу. О Тоси вздрогнула, карие глаза ее потемнели, а рука, державшая стакан с напитком, так задрожала, что она в испуге выплеснула содержимое, быстро поставила стакан. В глазах О Тоси стоял страх и мольба взять слова обратно.
– Мы ненадолго, мы скоро вернемся, – заверил жену Дени. – И я никуда уже никогда не полечу.
Последним словам О Тоси поверила. Это было видно по выражению ее глаз.
– Но как это далеко? – спросила О Тоси, и губы ее задрожали.
– Этим путешествием я решу один вопрос, всю жизнь мучивший меня, и успокоюсь до конца своих дней, – вздохнул Дени.
О Тоси долго глядела в его глаза и тоже вздохнула. Он понял, что душа ее благословила его на этот полет.
Ночью он услышал звуки флейты, доносившиеся из парка, и вышел на балкон. Давно О Тоси не играла Луне на флейте. Какая печаль и какая мольба была в этих звуках. Да, О Тоси молила и Луну, и Вселенную, чтобы путь его к Солнцу и обратно был счастливым. Когда звуки флейты умолкли и О Тоси показалась под кроной баньяна, он вернулся в спальню и лег под одеяло. Через полчаса встал и пошел в детскую. О Тоси лежала, крепко обняв Хаси. Он чувствовал, что она не спит, лишь только делает вид, Дени молча вернулся к себе.

Через два дня Пунитаки, О Тоси и дети провожали Царру и Дени. Шар, который должен был доставить их на межзвездный аэропорт, сидел наверху, в полуверсте от замка. От лимузина отказались и шли пешком. Было утро. Звезда Эстиаз улыбалась всему миру.
– Ты остаешься за главного на двух фазендах, – говорил Царра в шутку Хаси, ероша его хохолок, – смотри, не подведи.
У трапа шара, улыбаясь, стояла черноглазая девушка в сером платье, плотно прилегающем к ее стройной фигуре, и с красной розой в черных волосах. Это была пилот. Царра и Дени поцеловали детей, обняли женщин и шагнули к трапу. Шар поднимался медленно. Девушка-пилот, как дочь Эльтусси, была культурна и понятлива, она длила прощание. И Дени видел, как постепенно уменьшались фигуры, оставшиеся внизу.
Но вдруг шар мгновенно ушел в небо и минут через десять опустился у межзвездного корабля Царры.
– Я к себе, – сказал Дени, когда они вошли в корабль, и ушел в свою комнату, в которой уже трижды путешествовал от планеты Земля до Эльтусси, потом обратно на Землю и снова на Эльтусси. Теперь вот к Солнцу. Никакого желания лететь не было. Этого хочет Царра и, конечно, любопытство тоже есть. Но не было горящего желания. Он лежал уже на своей койке, закрыв глаза, и, закинув руки за голову, думал: «Царра говорит, что путешествие займет два месяца. Ох, какие ямщики во Вселенной: почти от центра галактики до Солнца и обратно – только два месяца. Что это за сила движет их? Может, я узнаю эту тайну на Солнце от его Владыки Вивасвана?» И тут, по неизъяснимой игре ума, он вспомнил один анекдот. Студент с геологической экспедицией прилетел в пустыню, все оглядывался, все ахал от бесконечности песков, а потом спросил: «А море далеко?» Ему назвали километры, которых было очень много. Тогда он всплеснул руками и вскричал: «Ничего себе, отгрохали пляж!»
«Да, да, ничего себе, отгрохали пляж! Ничего себе, отгрохали Вселенную! Ничего себе, отгрохали скорости», – твердил про себя Дени и не заметил, как уснул.

Разбудил его Царра.
– Великий воин, пора трапезничать, – приглашал тот, стоя у двери.
Дени сел, посмотрел на Царру, потом в иллюминатор. За бортом было темно.
– Тьма, – как-то вяло произнес Дени и встал.
– Летим со скоростью тьмы, а так как тьма рождает свет, то скорость тьмы больше скорости света. Впрочем, этот ликбез мы как-то с тобой проходили, – говорил Царра, идя впереди Дени в зал.
– Проходили. Но интересно, в километрах какова скорость тьмы в километрах?
– А черт его знает, у пилотов надо справиться. Может, миллионы километров в секунду, может, сотни миллионов километров, – ответил Царра.
В зале почти ничего не изменилось: тот же карликовый дуб с тусками, перелетающими с ветки на ветку, тот же стол, те же кресла, только на стене вместо предыдущего портрета Зизи теперь висел плакат со всеми обитателями двух фазенд, а впереди, на задних лапах, стоял Брунтаки с веселой и любопытствующей мордочкой. Обслуживала старая знакомая, она поздоровалась с Дени и спросила, какой напиток он предпочитает, и назвала знакомые ему напитки. Он сказал, женщина прошла в боковую комнату и скоро вернулась с большим полным стаканом на подносе.
Поужинали молча и удобнее устроились в креслах.

– С твоего разрешения, – сказал Царра, закуривая сигару.
– Может, в шахматы сразимся?
– Нет. И какой тебе интерес, я же плохо играю.
– От скуки.
– Даже от скуки нельзя дурака валять.
– Да ты не переживай, у Вивасвана тебе понравится, он отличный парень.
– И, если и вправду есть этот Вивасван, Владыка Солнца, и есть внутри Солнца роскошные царства, и, по большому счету, эта громада Солнце служило себе и своим царствам, а не крошкам планетам, бегающим вокруг него, то все равно Вивасван жесток. Это я и скажу ему, – сказал Дени.
– Понял тебя, он не утер слезы планеты Земля. И это ты вменишь ему в вину. За него не отвечаю, сам разберешься с ним, – сказал Царра.
Дени промолчал. Через минуту засмеялся.
– Смотри, ямщик, если ты меня дуришь, ох, смотри!
– Да не дурю я тебя, не дурю. И какой смысл? Заплесневел ты, стареешь, что ли?
– Ну что ж, Вивасван так Вивасван, – сказал Дени и встал.
– Ты куда?
– К себе. Буду слушать музыку небесных сфер. На крыльях музыки душа быстрее долетит до Солнца и до этого Владыки Солнца – Вивасвана.
– Ладно. Иди. О, если бы ты знал, какой страстный любитель лошадей Вивасван и какие у него кони! Тебе он приготовил черного Бунчука.
Дени засмеялся и прошептал: «У-у-у, ямщик, смотри, смотри у меня».

В один из дней зашел Царра к Дени.

– Пройдем к пилотам.
В пилотской прежняя картина: за пультом по бокам два биоробота, посередине старший пилот Дамири, всегда приветливый и обаятельный. Он оглянулся, когда Царра и Дени вошли, и хотел подняться навстречу, но Царра остановил его жестом. Впереди светилась крупная звезда.
– Солнце, – произнес Царра.
И сразу же напряжение в теле Дени усилилось, он видел родную звезду, которая вскормила его своим светом. Да, родную и любимую, чью главную тайну он всегда хотел узнать. Вдруг впереди появился крупный темный объект.
– Там… – встревоженно и предостерегающе кинул рукой Дени, не успевая подобрать слова.
– Это футляр, корабль сейчас войдет в него и полетит дальше, он защитит корабль от адского пламени мантии Солнца, – спокойно сказал Царра.
– А-а, – произнес, понимая, Дени и уже тихо наблюдал. Корабль приблизился к футляру, вошел в него, небо скрылось, остался только свет в пилотской. Царра по-прежнему стоял на своем месте и Дени рядом с ним. Дени иногда сбоку смотрел на лицо Царры, но на нем не было никаких волнений, оно было спокойно.
Вдруг все изменилось, темный футляр медленно сполз с корабля, а потом мелькнул и исчез. Дени захватила другая картина, наполнившая его радостью: на бесконечном просторе, точно бабочки, летали сияющие шары, свет был совсем другой – мягкий, бодрящий. Далеко внизу – горы с чудными извилинами ущелий и лентами белых водопадов.

– Смотри, это царство Вивасвана, Владыки Солнца. И это все внутри Солнца. Царство Вивасвана где-то шестьсот тысяч километров в диаметре, а наверху горит мантия Солнца, освещая всю солнечную систему. Впрочем, дальше все увидишь и узнаешь сам, Вивасван – отличный парень, – Царра тронул Дени за плечо, приглашая его следовать за собой.
Корабль сидел на вершине высочайшей горы, вид отсюда был волшебный: справа до самого горизонта толпа вершин, некоторые из которых переливались, словно алмазы, слева тоже до самого горизонта зеленые-зеленые равнины с сетью белоснежных рек. Дени набрал в полную грудь воздуха и стоял. Мечта всей его жизни исполнилась: он узнал тайну Солнца.
Впереди, на площадке, стояли два крошечных шара: один побольше, другой меньшего размера. Рядом с большим шаром находился мужчина – высокий красавец в красной мантии и богато украшенном халате, с жгуче-черными глазами.
– Адъютант Вивасвана – Инзар, – представил его Царра, направляясь к шару.
Инзар только мельком взглянул на Царру и Дени и чуть наклонил голову, когда они проходили мимо него в шар. «Прошли мухи, ну и ладно», – подумал за Инзара Дени и ощутил обиду. Но все обиды казались мелочью перед этим необъятным фактом: он на Солнце, он в царстве Солнца. Шар, в котором сидели Царра и Дени, летел за шаром Инзара. Шары были прозрачные, даже кресла, в которых они сидели, были прозрачными, и те шары, что пролетали мимо или видны были вдалеке – тоже прозрачны. Все было сказочно и волшебно.
Шар совершил посадку на огромный полосованный гранитный козырек горы. Когда они вышли из шара, адъютант Вивасвана Инзар стоял в сторонке, а встречал их сам Вивасван. С ним не было никого, он был один. О, это воистину был Владыка Солнца, Великий царь.
Высокий, в красной мантии, в халате из тканей разных цветов, в оранжевых сапожках. Лицо величественное, широкий лоб, глаза жгучие и одновременно ласковые, цвет которых менялся, и трудно было сразу определить, какой цвет преобладает – черный, серый или голубой. Широкие брови и лицо без бороды и усов, нежное и поражающее этой нежностью при общей суровости и властности облика. В руках Вивасван не имел ничего.
– Приветствую, гости дорогие! – улыбнулся Вивасван, подняв руку.

Царра и Дени отдали ему поклон.
– У каждого монастыря свой устав. И в чужой монастырь со своим уставом не ходят, это вы знаете, – с улыбкой продолжал Вивасван. – Свой устав и в моем монастыре, то есть в моем царстве. А посему вот первый параграф: куцую одежку вашу надо сменить на что-то приличное.
Эти простые слова, как плетью, огрели Дени, но Царра был спокоен. И это удивило Дени, как и то, что тут же, неизвестно откуда, явилась скамейка, сложенные на ней две стопки одежды и две плетеные корзины. Царра спокойно сел, снял свой богатый пиджак, бросил его в корзину и стал дальше раздеваться. Дени последовал его примеру, но был в великом смущении.
– Тут могут смутить и самого черта, – пробурчал он про себя.
– На Солнце чертей нет, – спокойно сказал Вивасван.
Дени вздрогнул на эти слова.
– А слух, как у бобра, – тише тихого сказал Дени.
– И бобры тут не при чем, – тут же отреагировал Вивасван, парализовав от удивления Дени. – Да чего вы смущаетесь, переодевайтесь спокойно. Баб кругом ни одной. А мой адъютант Инзар вообще не смотрит на вас. Можете отжарить хоть гопака, хоть лезгинку в костюме Адама.
Нет, это была какая-то дикость или бесовский репертуар – можно было полететь с любых панталыг: Владыка Солнца говорил языком бригадира полеводческой бригады.
Царра трясся в тихом смехе и делал свое дело, то есть бросал в корзину, точно завшивевшее, великолепное европейское платье и облачался в новое.
Дени раздражал его смех, но делать было нечего, он, подражая ему, думал то же, что и он. Только однажды, не удержавшись, процедил: «Уу, ямщик!» Странно, но на эти слова Вивасван не отреагировал. Наконец, процедура переодевания завершилась.
– Во! Теперь вы грозные воины, можете рвать в клочья женские сердца, – воскликнул Вивасван, оглядывая их. Да, теперь они были в мантиях, в роскошных халатах, в оранжевых сапожках.
– Да, точно воины, – повторил Вивасван. – А чего нам не хватает, чтобы предстать перед царицей Солнца Сарасвати? Не хватает великих скакунов, – Вивасван взглянул на Инзара.

И тут же с правой стороны уже скакали кони: конь белый, конь красный и конь черный. Они доскакали до Вивасвана, заржали, поднялись на дыбы, опустили копыта и застыли. Все они были заседланы и ждали седоков. Конечно, это были кони, но какие кони – чудо кони! Земному глазу трудно было поверить, что могут быть такие кони – с такими гривами, с такими изгибами шей, с такими стройными ногами и глазами горящими и почти женскими.
– Белый конь – мой конь, это само собой. Но я слышал, что ты любишь черный цвет, – сказал Вивасван Дени, показывая на черного коня.
– Да, – ответил Дени, который уже не мог оторвать свой взгляд от черного скакуна.
Когда он подошел к этому красавцу и тихо произнес «Бунчук», тот очень тихо заржал и мягкими бархатными губами перебрал его щеку. Это было невыразимое блаженство. И будь он с этим солнечным конем один, он бы заплакал.
Сели на лошадей. Тут подлетел прозрачный шар, все трое въехали в него, и шар устремился в небо. На Солнце у Вивасвана, страстного любителя лошадей и верховой езды, как позже узнал Дени, был порядок – большие расстояния покрывать в шарах, а короткие – верхом на лошадях. Видно, царство Сарасвати было неблизко, и потому летели на шаре. Через какое-то время шар опустился у дороги, с двух сторон окаймленной высокой шелковой травой. Выехали из шара и поскакали дальше. Это было чудо: скакать по царству Солнца на чудо-лошадях. Вивасван оглянулся и сказал:
– Если сзади не вьется пыль от лошадиных копыт, то верховая езда не дает наслаждения.
Дени тоже оглянулся и точно: сзади клубилась пыль и это, действительно, было великое наслаждение. Вдруг проселочная дорога оборвалась, дальше побежала ровная и гладкая, как натянутый ремень, дорога. Кони неслись, в ушах гукал воздух. Вот роща, один поворот, вот вторая роща, второй поворот.
Выскакали на небольшую гору, и взору предстал как бы парящий в воздухе ярко-красный шатер размером в приличное облако. Вивасван стал сдерживать своего коня, Дени и Царра тоже. Когда до шатра оставалось метров пятьдесят, придержали лошадей, спешились и пошли пешком. Их, разумеется, ждали. Из шатра вышла… уж лучше сказать пушкинскими словами: из шатра вышла Шамаханская царица, вся сияя, как заря… Одним словом, царица Сарасвати вышла навстречу гостям.
Чуть позади нее шли девушки, держа небольшие подносы в правых, поднятых к плечам руках. Дени и Царра и, разумеется, Вивасван, хоть и муж, но, как джентльмен, низко поклонились царице. Девушки подошли и протянули подносы с большими высокими бокалами. Ух, как этот напиток ударил волшебно в кровь – все в Дени как-то возвысилось. Он выпил бы еще целое ведро, будь он один с этим напитком где-нибудь на кухне.

Царица своими огромными глазами держала его цепко в плену и что-то сказала.
– Желание царицы, чтобы ты осмотрел ее царство и сказал ей свое мнение о нем, – сказал Вивасван.
В голову ему полезла земная тарабарщина поллитровых кавалеров, дескать, о Вашем царстве можно судить и не исследуя его, что оно прекрасно, как и Вы, и тому подобная чепуха, но спас Вивасван, чьи мозговые клетки не пустились в пляс после напитка, а сохранили трезвый разум. Он что-то сказал царице, а потом Дени:
– Откланяемся царице и исполним ее желание.
Когда поскакали обратно и за горизонтом скрылся шатер Сарасвати, Вивасван придержал коня и сказал:
– Итак, друзья, дальше я скачу один, а вы смотрите царство царицы. Впрочем, на тысячи, тысячи километров одно и то же: коровы, коровы, коровы; злаки, злаки, злаки; и муравьи – пастухи коров. И, разумеется, прекрасные деревни и счастливый сельский люд. Все не объедете, да и незачем: как в одном месте, так и повсюду. Устроено женским умом чисто и правильно. Но ты, – обратился он к Дени, – в следующий раз скажи царице, что нет во Вселенной места лучше, чем ее царство. В награду получишь огромный бокал сомы тысячелетней выдержки. Этот напиток убьет всю твою подкожную вошь и надолго помолодеешь. Кстати, людей старит и убивает подкожная вошь. Ну все, я поскакал. Все ваши нужды исполнит мой адъютант Инзар. Он всегда будет рядом. Он и теперь в своем шаре вон, на холме.
И белый конь Вивасвана птицей полетел по дороге. И как странно было видеть Владыку Солнца, скачущего на белом коне.
– Странный сон, – сказал Дени Царре, глядя вслед Вивасвану. – Я на Солнце, я в царстве Солнца.
– А ты не хотел посмотреть этот странный сон.
Дени пожал плечами.
– Какая загадка – жизнь!
– Творенье, сказал бы я, – заметил Царра.
– А знает эту загадку Вивасван?
– Нет, не знает. Вряд ли знает эту загадку и Урбини, Владыка Галактики. Один Творец Миров знает. Но кому он скажет? – вздохнул Царра.
– А мне так хочется отдохнуть, полежать вон на той шелковистой траве, – сказал Дени.

– Я сам хотел это тебе предложить. Шутка ли, такой путь и такие страсти за такое короткое время, – согласился Царра.
И они сошли с лошадей, прошли к небольшому холму и легли на траву, вытянувшись во весь рост. Там, на небе, как орлы, летали светящиеся объекты, дул легкий свежий ветерок с зеленой долины.
– Слушай, а нельзя добыть этот напиток, которым угостила нас Сарасвати? Тонну выпил бы, – сказал Дени.
– Тонну ты вместе с Бунчуком не одолеешь. А по одному кувшинчику на брата постараемся добыть.
Дени не знал, как исполнит обещанное Царра, но по тону понял, что будет так, как он сказал. Все-таки «ямщик» имел непонятную для него власть и в этом царстве.
Через некоторое время Инзар расстелил перед ними небольшую зеленую скатерть, поставил два небольших кувшина и корзинку с красными яблоками.
– Ты, это, дюже не налегай, – сказал Царра.
– А как? По одной капле в четверть часа? О, нет! Как пузо решит, так и будет, – ответил Дени и с жадностью начал выпивать из кувшина. Все до донышка выпил – не удержался.
– О, требуховцы! Всегда нарушаете меру вещей, – сказал Царра.
– Ты храни эту меру и пей, как велит тебе твоя печенка. Я же ориентируюсь по пузу, – сдавливая в груди смех, парировал Дени. Затем с хрустом, как лошадь, загрыз насмерть два больших яблока, допил оставшийся сок, поставил кувшин на землю, вытянулся с великим наслажлением в теле.
– Посмотрим теперь, какие сны мне нарисует Владыка Солнца Вивасван или его послушная челядь, – сонно сказал Дени. Но тут издалеча прилетел к слуху петушиный крик.
– Ха-ха! Люди! На Солнце кукарекают петухи! Фантастика! Клянусь вам копытами Бунчука, друзья мои, на Солнце кукарекают петухи! – почти неслышно проговорил он и тут же уснул сном ребенка.

Когда проснулся, он увидел, что там, высоко-высоко в небе, плавали светящиеся огоньки, а землю обнимали прозрачные сумерки. В пяти шагах от себя он увидел большую красную корову и рядом с ней огромного муравья. Он вспомнил иронический отзыв Вивасвана о царстве его жены: коровы, коровы, коровы и муравьи – пастухи коров. Да вот она корова и пастух ее – муравей.

Он вспомнил легендарную силу муравья: легко тащит на себе сорок своих весов. «Если этот, который с доброго телка также поднимает сорок своих весов, как его земной сородич, то моя нога для него травинка», – подумал он и медленно, боясь вызвать шорохи, подтянул ноги и тихо позвал Царру.
– Не робей – воробей, – засмеялся тот. – Пока медальон от Вивасвана на твоей шее, он тебе не опасен, он твой друг.
– Да я не боюсь, – холодно отозвался Дени, задетый за живое.
– Ты, конечно, не трус, но признайся как на духу, продрал тебя мороз по коже, когда спросонок увидел рядом с собой этого мушкетера? – засмеялся Царра.
«Ну все, будет теперь мусолить. Ямщику только дай повод», – огрызнулся про себя Дени, а вслух произнес:
– У меня мысль поездить одному по царству Сарасвати.
– Это хорошая мысль. А я в это время отдохну в царстве марсианок.
– Каких еще марсианок?
– Самых обыкновенных. Когда гибла цивилизация на Марсе, Вивасван спас треть обитателей ее. И они с тех пор живут на Солнце, в своем царстве. И скажу тебе по секрету, не видел я прелестнее женщин, чем марсианки.
«Ох, ямщик, как умеешь ты сладко заливать», – подумал Дени, но, чтобы подтрунить, спросил:
– А Пунитаки знает, что ты в плену у марсианок?
– Ха! – воскликнул Царра. – Знает? На сковородке изжарила бы.
– И я бы ей помогал.
– Не спеши судить, пока не увидишь марсианок.
– Так договорились, я один скачу по царству Сарасвати?
– Пожалуйста, ты будешь всегда в поле зрения Инзара.

Инзар принес на скатерть два кувшина с напитком и продолговатые длинные пироги. Муравей со своей подопечной коровой ушел вниз в лощину.
Дени поскакал туда, откуда ночью доносился петушиный крик. Он видел повсюду пасущихся коров и рядом с ними муравьев чудовищных размеров. За третьим поворотом дороги он увидел городок, такой аккуратный, как будто он был нарисован. И оттуда навстречу ему неслась стая белых и черных собак. Но лай их не был злобным, а радостным.
Летучая мысль отметила, что строением тел они были похожи на лаек – северных собак планеты Земля.
Когда он подъехал к городку, к нему навстречу высыпал народ – стройные юноши, девушки – черноглазые, сероглазые, голубоглазые сельские красавицы. На всех лицах была радость. «Неужели Инзар не оповестил их обо мне?» – пролетела мысль. Его буквально сняли с коня и повели под огромный зонт, под которым стоял круглый стол, и усадили в плетеное кресло.
Девушки говорили хором, перебивая друг дружку, показывали на небо. Он ничего не понимал, а только согласно кивал в ответ. Парни молча, с улыбкой, смотрели на него и ни словом не беспокоили. Одна черноглазая красавица и хохотунья принесла ему большой бокал с напитком, вторая красное яблоко. Он выпил содержимое бокала. Это был напиток сома. Видимо, на Солнце этот божественный напиток был вроде кваса на Земле. Еще чем-то вкуснейшим кормили его. Потом девушки устроили вокруг него хоровод и спели. О, как пели! О, как пели! Пели так, что одно было желание – умереть! Чтобы последними звуками жизни были звуки этой песни! Пока девушки занимали Дени, парни в стороне расседлали и искупали Бунчука, протерли и высушили его белыми полотенцами, напоили и накормили.
Он встал и показал, что ему надо ехать, его никто не задерживал. И, когда он сел на коня, он увидел двух мальчишек. Оба широко улыбались и согласно закивали головами. Девушки пели прощальную, как понял Дени, песню и махали руками. Дети и собаки бежали сзади, два мальчика, приглашенные на ристалище, ехали рядом.

Дени сделал знак мальчикам и с места пустил Бунчука в галоп. Казалось, что ничто быстрее Бунчука бежать не может, и муравьи должны были сразу безнадежно отстать. Но не тут-то было: муравьи не отставали и на метр. Мальчики улыбались Дени и, показывая большие пальцы, хвалили Бунчука за резвость. Они протягивали между усов муравьев длинные тонкие шесты, видимо, они так управляли своими необычными скакунами. И Дени вдруг понял, что они легко могли обогнать его, но не делали этого из уважения к нему. Скорость Бунчука была бешеная, по прижатым ушам было видно, что он недоволен муравьями и всеми силами хочет уйти от них. Но у него ничего не получилось – эти мушкетеры были сильны и резвы. Вдруг мальчики подняли свои шесты и замедлили бег своих скакунов. Они махали на прощанье руками, а Дени поскакал дальше.
Много дорог проскакал Дени, много деревень, где ему радовались, где его лелеяли и веселили, много видел прекрасной и могучей жизни царства Сарасвати: стада слонов, стада антилоп, миллионы прекрасных птиц и, само собой, этих тучных коров и их помощников муравьев. Часто купался под водопадами, рядом с которыми были домики со всем необходимым. Он готов был продолжать это путешествие – что-то чистое, светлое, детское, давно забытое было во всем этом. Но однажды, переночевав в домике у водопада, под утро он вышел под небо, прямо над ним висел прозрачный шар и в нем были Вивасван и Царра.
– Совсем отбился парень от рук, – засмеялся Вивасван. – Ты что, поднялся в небо до звезды Эстиаз, а потом пробился в мое царство, чтобы зачахнуть в деревнях моей супруги? Давай, займи свое место.
Дени бросился назад в комнату, оделся, выскочил, заседлал Бунчука, въехал в шар и занял свое место по левую сторону от Вивасвана. И тут понял, что ему стало надоедать это однообразное скаканье.
– Не забыл, какой комплимент ты должен отгрохать царице в адрес ее царства? – спросил Вивасван.
– Нет, не забыл.
– Смотри.
Через минуту шар уже сидел в ста шагах от шатра Сарасвати. Они втроем вошли в шатер. Сарасвати сидела, как луна среди звезд, среди своих девушек. Дени низко поклонился ей и сказал:
– Великая царица, я ездил по Вашему царству… По Вашему волшебному царству, – исправился Дени. – И я убежден, что во Вселенной не может быть царства прекраснее Вашего…
Когда слова Дени перевели царице, эта чудо-женщина засияла высшим светом. А одна из девушек поднесла Дени бокал. Он жадно выпил и почувствовал необыкновенную легкость в теле, как будто он вернулся в босоногое детство. «Сома тысячелетней выдержки и во мне погибла вся подкожная вошь», – подумал он, вспомнив слова Вивасвана.
Когда попрощались с царицей и летели в шаре, Вивасван покачал головой и сказал:

– О Владыка Синей Бездны, что может сотворить с женщиной один комплимент, сказанный искренне. Ты это сказал таким голосом, с таким чистым сердцем, что даже я целых пять минут верил, что царство коров и муравьев может быть самым прекрасным во Вселенной. Молодец! Врал, но как врал, какие были интонации. А Сарасвати! Что с ней случилось, как расцвела под твоим комплиментом. Я даже подумал: она ли это, не подмени ли? Я свою супругу знаю тысячу лет, а в этот момент запутался. Молодец! Врал, но врал мастерски.
– Я не врал, я говорил искренне! – почти возмутился Дени.
– Хорошо, хорошо, не будем спорить. Зато теперь у тебя погибла вся подкожная вошь. Ты выпил сому тысячелетней выдержки. Долго будешь молодым. Ну а теперь я покажу тебе свое царство, более интересное, чем царство коров и муравьев, – сказал Вивасван.
Шар прилетел на широкий козырек горы, не тот, на котором Владыка Солнца принимал в первый раз гостей. Эта была другая плита, и на ней в центре стояло два телескопа и кресла.
– Иди, садись в кресло и смотри, – пригласил Вивасван.
Дени подошел, сел в кресло и стал смотреть в небо. Вивасван уселся в соседнее кресло и тоже стал смотреть в телескоп.
– Что видишь? – спросил Вивасван.
– Разное вижу, шары и так далее, – ответил Дени.
– Шары и так далее, – передразнил Вивасван. – Звезду видишь?
– Вижу.
– А вокруг звезды что видишь?
– Летают какие-то шары.

– Ха-ха, какие-то шары, – снова передразнил Вивасван. – Уважаемый профессор, ты видишь маленькое Солнце, а вокруг него летают планеты: Юпитер, Марс, Земля, Венера и прочие. Это внутренняя система внешней солнечной системы, так сказать, макет ее. Эта внутренняя система и задает весь ход и режим внешней системе. Малейший сбой во внутренней системе мгновенно отразится и на внешней системе. Вот взорви Юпитер, этот внутренний, который ты видишь, и взорвется тот, внешний; сломай кольцо внутреннего Сатурна, и сломается кольцо внешнего Сатурна. Одним словом, система, которую ты видишь – душа внешней системы: что случится с ней, случится и с той. Ты очень хотел знать тайну Солнца. Считал, что великая громада Солнца служит крошкам планетам, и считал этот парадокс неправильным. Как видишь, парадокса нет, Солнце служит и себе, и другим. Смотри, смотри, я тебе пока не буду мешать.
Вивасван поднялся с кресла и отошел. Трудно было сказать, сколько Дени с величайшим любопытством созерцал на небе Солнца точную копию внешней Солнечной системы. Но за эти минуты или часы в нем совершился глубочайший внутренний переворот. И это был второй духовный переворот – первый был, когда корабль Царры одел футляр и прорвался во внутрь Солнца. Но в том первом духовном перевороте была наивная детская радость. А теперь пришла и печаль, и эту печаль он еще не понимал.
Вивасван пригласил его следовать за ним и привел в необъятный зал, на противоположной стене которого на экране кипело Солнце – оно как будто варилось в плазменном море.
– Вот оно, – протянул руку к экрану Вивасван, – устроено очень просто. Очень просто, – повторил он. – Тысячелетия назад земляне считали Солнце раскаленным камнем, болванкой, плавающей по небу, влача за собой планеты. Потом, по сей день, ядерным котлом, который как-то сам себя устроил. А на самом деле Солнце – необычная печь, в которой царствует великое царство, и Солнце дает свет и жизнь своим внешним планетам.

А знаешь, как устроена эта печь? На правом боку у нее шестнадцать ядерных котлов и на левом столько же. Видишь, куда бегут плазменные волны? От котлов, разложенных по бокам, они бегут навстречу друг другу, встречаются посередине, схлестываются и поднимаются, затем поднимаются волны или так называемые «протуберанцы» на сотни тысяч километров. Но люди на Земле думают, что Солнце использует свой материал, свое топливо, и этого топлива хватит на несколько миллиардов лет, а потом оно умрет. Дорогой Дени (Вивасван в первый раз обратился к нему по имени), вот это и есть главная ошибка – своего топлива Солнцу хватило бы где-то на 50 миллионов лет. Со стороны берет Солнце главное топливо. Оно берет его из пространства, из нейтронного моря пространства. Пространство, выворачиваясь наизнанку в ядерных котлах, превращается в плазму. А магнитные поля гонят ее куда надо. Я думаю, что ты понял принцип.
– Да, понял, – сказал Дени, который не только понял принцип, но и разочаровался, как путник, который, дойдя до цели, не нашел ничего таинственного и «сложного», ничего такого, что он рисовал в своем воображении. Он невольно вздохнул. Вивасван засмеялся, он понял, почему вздохнул Дени.
– Пойдем на другое крыло, – пригласил его Вивасван.
На другом крыле стоял круглый стол с напитками и яствами.
– Не все вопросы твоего духа я удовлетворил, впрочем, все и не удовлетворишь, но кое-что добавлю, – сказал Вивасван, – ведь ты так хочешь знать, как сотворилась Вселенная. Там у вас на Земле говорят, что была некая сверхплотная точка, сверхплотный атом, он взорвался и пошло-поехало, и сотворились звезды, галактики и так далее. Это детский миф. А было все по-другому. Владыка Синей Бездны родил свет, родил роскошный светопад. И биллионы лет лился свет в трехмерное пространство. Свет старел, мутнел, превращался в газ, пыль, под действием гравитации собирался в объекты – так сотворилась Вселенная.

– И на всех звездах внутренние царства? – спросил Дени.
– Нет, не на всех. На Эстиазе, например, нет внутреннего царства. Эстиаз – звезда, которая ходит по шву двух параллельных миров и у нее, как тебе уже известно, всего лишь одна планета – Эльтусси. Эстиаз – счастливая, легкая звезда.
– И Эльтусси – легкая счастливая планета, – сказал Дени.
– Владыка Синей бездны творил просто, не мудрствуя лукаво, ничего не взрывал, никакой историей не занимался. Родил свет, светопад, потом родил ангелов, чтобы все приводить в гармонию. А миф о первом взрыве – детский миф, детский миф и то, что ничто во Вселенной не может двигаться быстрее света. Как могла бы Вселенная собраться в такую гармонию и держаться в этой гармонии, если бы ничего во Вселенной не двигалось быстрее света? Любое движение находится во власти более высшего движения. Кабы не так, то и не было бы никакого движения, и над всеми движениями властвует воля Владыки Синей Бездны. Она мгновенна. Кстати, скорость света в разных частях Вселенной неодинакова. Впрочем, с первого набега не пытайся добыть все тайны Вселенной.
– Мне достаточно и тех тайн, которые я получил, – сказал Дени и точно был уверен, во всяком случае в эту минуту, что не желает больше никаких тайн.
– Ну тогда я на работу, – поднялся Вивасван. – А где наш друг Царра?
Вивасван посмотрел на стоящего в стороне Инзара.

– А, понял, он у марсианок. Великий ловелас. Инзар тебя проводит к нему.
– Нет, я хотел бы, если это возможно, заночевать на роскошном холме один и чтобы рядом пасся Бунчук. Думать свои думы и слушать пофыркивание Бунчука.
– Пожалуйста, все устроит Инзар, – сказал Вивасван. Тут же появился его белый конь и шар. Он сел на коня, въехал в шар и мгновенно растаял в небе.
Дени выпил еще бокала два напитка сомы, съел пирог и встал. Бунчук прискакал через несколько секунд. Он поднялся в седло, въехал в шар Инзара и через минуту оказался на красивом холме, на котором уже стоял гамак и рядом с ним столик с кувшином. Инзар расседлал Бунчука, что-то сказал ему, седло положил у изголовья Дени и исчез.

С каким наслаждением он растянулся на гамаке, сняв верхний халат и положив его на седло. Он видел прекрасное внутреннее небо Солнца, видел мини-Солнечную систему, которая управляла внешней Солнечной системой, множество блестящих шаров, как майские жуки, чертящие небо, слышал шум далекого водопада, хрумканье пасущегося Бунчука, и пьянящий волшебный аромат травы наполнял ему грудь. Нет, ничего больше он не желал – никаких тайн. Пусть и еще были тайны у Владыки Солнца, у Владыки Галактики Урбини, у Владыки Синей Бездны – он отказывается от них. Он видел миллионы коров в царстве Солнца, миллионы гигантских муравьев, ухаживающих за ними, слышал петухов, кукарекающих на Солнце, чистых мужчин и женщин, счастливых детей. Он вздохнул. «Что мне еще надо?» – спросил он себя и ответил: «Ничего». Да какая теперь была разница – скорость света триста километров в секунду или миллион километров, смотря, где он бежит, в каких краях Вселенной. Все разрешилось, муки дум многих лет, что звезды не горящие болванки и не кучи материи, случайно собравшиеся, а объекты, заботливо построенные и управляемые заботливым Владыкой. На душе был покой и цвела одна мечта: домой, домой, домой.
Он все лежал, закинув руки за голову и все думал новые радостные мысли, когда к нему подошел Бунчук, протянул к его лицу свои мягкие губы и шумно вздохнул. Дени обнял его за шею, а потом стал гладить.
Бунчук не отвел свои губы от его лица. Дени понял, что тот хочет, чтобы он поцеловал его. И он поцеловал его в лоб. Бунчук издал чуть слышные звуки ржания и отошел. «Он что-то знает о человеке. Да и понятно, ведь он конь царства Солнца», – подумал он. И только так подумал, но тут же вздрогнул: он услышал знакомый голос Даймона и засмеялся нехорошим смехом.

– Понятно, ты немножко раздражен моим поведением. Как-никак я тогда простился навсегда. Но жизнь… но жизнь… но муки духа… Ах, эта жажда последних или, точнее сказать, первых концов бытия. Как не знаешь, что движет звездами, так не знаешь, что движет сердцем. Впрочем, теперь, что движет звездами, в общих чертах я понял. Вивасван – талантливый рассказчик. Но сердце! О сердце! Это другое дело, другой объект! Сокращаю вступление. Вдруг я понял, бродяжничая по новому Грозному и созерцая три высотки, заглядывающие в Аргунское ущелье, что прилетит Царра на Майдан Предков за скипетром, который послал в дар твоему отцу Ташкбатуру фараон Тутмоз. И я бросился к Майдану. Много дней ждал, но наконец дождался, прилетел великий путешественник, взял скипетр из-под плиты. И тут у меня мысль: я вспомнил твои мечты о Солнце и я подумал: «Нет, Царра удовлетворит мечту Дени, покажет ему Солнце, его тайну». Тут я бросился за ним в корабль и затих. Я всегда был в его корабле, ждал своего часа, то есть нашего часа, и вот я здесь. Но это мое последнее кочевье, клянусь Вивасваном – Владыкой Солнца! Эх, какой парень! А сейчас я из царства марсианок. Вот это, брат, женщины! О марсианки! Что Дульсинея, О Тоси, Пунитаки, Анси Ра в сравнении с ними! Извини, просто сонливые куры среди прекрасных голубей! Я остаюсь на Солнце. Я никуда ни шагу больше… Повторяю, это мое последнее кочевье. Какое блаженство – созерцание марсианок! А богиня Сарасвати! При виде ее хочется плакать, плакать и плакать счастливыми слезами. Вселюсь в одну марсианку, и пусть она меня родит во плоти.
– Царра, значит, у марсианок? – прервал его Дени.
– А где же ему быть, великому ловеласу? – засмеялся Даймон. – Лежит на золотом гамаке, а вокруг хороводят марсианки. То одна поднесет ковш с напитком, то другая. Скажу правду: его стол не так скуден, как твой. И лежит он не на голом холме, как ты, а в роще, у серебряного фонтана.

– Расписывай дальше, – сказал Дени и неестественно засмеялся.
– Я от себя ничего не прибавил.
– А кто меня проводит к этому ловеласу? – загорелся Дени.
На эти его слова заржал Бунчук – сразу явился Инзар. Он мгновенно заседлал Бунчука, и шар тут же подлетел. Дени въехал в шар.
Мелькали горы, реки, озера и наконец шар сел на невысокий плоский холм. Внизу красовался сказочный крохотный городок, Дени увидел Царру. Он точно лежал на гамаке. В одной руке он держал сигару, в другой бокал, вокруг него хороводили женщины – чудо-красавицы. Играли флейтистки.
– Видела бы Пунитаки своего мужа-пуританина, – сказал Даймон.
Дени долго смотрел на эту картину и захохотал.
– Эй, богдыхан, где душа твоя теперь? – крикнул он.
Царра встрепенулся на голос, поглядел вверх и стал манить рукой. Дени по крутой тропе проскакал вниз и соскочил с коня у рощи. Женщины и девушки бросились к нему: одна с корзиной с полными лепестками роз, часто запуская руку в корзину, бросала вверх лепестки над его головой. Флейтистки усилили звуки, а девушки хоровод.
– Ну, брат, согласись, чудо-девушки. А какие они пекут пироги и рыбные котлеты и какие в их царстве ягоды и фрукты! Да ты не стесняйся, выбрось из головы все сухие абстракции, сушащие души, и наслаждайся истинной гармонией жизни, – смеялся Царра, подавшись на локти.

Как это получилось, Дени не заметил, он бросил куда-то свой верхний роскошный халат и влетел в хоровод. «Нет, все-таки, прав ямщик и Гете: суха теория, мой брат, а древо жизни пышно зеленеет», – пролетело у него в голове, и после этой строчки он ни о чем не думал, а только созерцал гармонию, о которой мучительно мечтают земляне. В марсианском царстве были не только чудо-женщины, но и чудо-мужчины, чудо-цветы и чудо-деревья и фонтаны, но тут было то, чего, очевидно, не было нигде: любящие друг друга души, для которых не быть причиной страдания других – психологическая норма. Наконец, угасло веселье, народ разошелся, Царра и Дени остались одни.
– Утром проскачем несколько городков царства марсианок. Во всех городках что-то новое, целебное для души. Вивасван устроил рай на Солнце марсианам. Скорее всего, в нем работает чувство вины.
– Какой вины? – с некоторым удивлением спросил Дени.
– Это так, мысль, полного убеждения нет. Что-то не то было сделано во внутренней системе, допущен какой-то промах. И цивилизация на высшем Марсе погибла. Многих спас Вивасван, поднял на Солнце. Вот для них и устроил он это прибежище. Может, это и не так, и нет вины Вивасвана. Но мысль такая у меня и раньше, и теперь трепещет где-то там, в глубине сознания.
Утром, когда собрались ехать, неожиданно появился Вивасван. На этот раз он был в широкополой шляпе.
– Принимайте воина в компанию, – громко сказал он, осаживая своего белого скакуна.
Царра и Дени сели на лошадей, и все трое иноходью поскакали по дороге мимо садов и небольшой речки, бегущей у самой дороги.

– Ну как, понравилось тебе царство марсиан? – спросил Вивасван у Дени.
– Очень! – ответил тот.
– Много труда вложил я в это царство, много хлопот, но наконец, как видишь, достиг нормальных результатов.
– Да что там говорить, царство волшебное!
– А знаешь, какая самая неугасимая мечта у марсиан?
– Скажи.
– Переселиться на Марс, на тот, откуда они родом.
– Не может быть, – удивился Дени.
– Клятву не требуй, говорю тебе правду.
– Поразительно. Отказаться от такого места и переселиться туда, быть может, к новой трагедии. В этой мечте есть что-то мистическое.
– Наверное, сладостно видеть над головой настоящее звездное небо, опасное и загадочное.
– Может быть, может быть, – сказал Дени, мысленно прикладывая эту мечту к своему сердцу. – Но ведь это неосуществимо.

– Но я работаю над этим проектом восстановления цивилизации на Марсе. И вообще, чтобы Солнечная система впредь работала безопасно и целебно для человека, зажечь звездой Юпитер, а свет Солнца уменьшить вдвое. Скорее всего, я и команда Урбани пойдем этим путем. И тогда уже легко будет восстановить цивилизацию Марса.
«Он говорит об этом, как бригадир полеводческой бригады о картофельном поле. Да, у каждого свой масштаб», – подумал Дени.
– Ты молчишь и что-то не хвалишь мой проект, – спросил Вивасван.
Дени громко, заразительно засмеялся. Засмеялся и Вивасван. Он понял смех Дени.
– Голова трещит по швам, мыслил над одной проблемой, так и не разрешил ее. Пустим вскачь лошадей, освежим головы утренней свежестью, – сказал Вивасван и выпустил своего коня. Царра и Дени последовали его примеру.
«Да не болит у тебя голова, парень. Это ты так, чтобы соткать нейтральную речь, для разрядки. Однако, молодец, парень. Истинно великим свойственна простота. Великие объемлют все от болота до звезды», – думал Дени под яростную дробь двенадцати копыт.
Подлетел шар, они въехали в него, и шар устремился в небо. Он завис вблизи внутренней Солнечной системы. Дени четко видел все планеты – и Юпитер, и Сатурн, и Марс….
– А можно, вот на внутреннюю планету Земли так воздействовать, чтобы на внешней планете Земли…..
– Начали расти булки на деревьях? – не дал докончить Дени Вивасван и засмеялся. Засмеялся и Дени, но смех его не был веселым.
– Ну, хотя бы, – сказал он.

– Эта внутренняя система контролирует только движение высших планет по их орбитам и ничего другого. Воздействуя, например, на внутренний Юпитер, можно взорвать или прогнать с орбиты внешний Юпитер. Это, пожалуйста. А заставить деревья плодиться булочками и пирогами – это никак невозможно.
– Понятно, – как-то грустно согласился Дени. – А вот кольца Сатурна, они какую роль выполняют?
– С первого набега на Солнце хочешь узнать все ее тайны, – засмеялся Вивасван. – Но так не бывает. Повтори свои набеги девятьсот раз.
На эти слова Вивасвана длинно заржал Бунчук.
– Вот видишь, Бунчук готов возить тебя, сколько бы ты ни совершил набегов на Солнце.
Бунчук снова длинно заржал. Дени засмеялся, нагнулся и поцеловал коня в шею.
– А теперь я покажу тебе, как работают печи, то есть ядерные реакторы Солнца, – сказал Вивасван.
Шар мгновенно ушел вправо, и через десять минут остановился перед необъятной и прозрачной ширмой. Там, за ширмой, бушевал океан огня, то есть плазмы.
– Вот печи Солнца, и печи эти топятся пространством, по-другому праматерией. Она выворачивается наизнанку и превращается в плазму и свет. Не собственные дрова жжет Солнце, своих дров ненадолго хватило бы ему. Все берется из бездны, почти все.

В это время слева от шара подлетел огромный объект. В ширме образовались ворота, и объект, как самосвал в запруживаемую реку, ссыпал за эти ворота обломки скал, камни и разную породу. Дени посмотрел на Вивасвана вопросительно.
– Щепки же подкладывают под дрова, чтобы разжечь их, – сказал он.
– Но ведь в Солнечной системе не останется ни камней, ни астероидов, если их, как щепки, подбрасывать в ядерные котлы, – возразил Дени.
– Да я из своей системы не беру и килограмма породы. И кометы, и астероиды, и прочий материал мне нужны самому. Еще нужно сызнова вылепить планету Фаэтон, кое-что добавить Марсу, спутники разные вылепить. Свои дровишки я берегу.
– Тогда откуда все это, у соседей воруешь?
– Нет, у соседей не ворую, беру из нейтральных миров.
– А-а.
И поразительно, после этой картины так мучившая его тайна Солнца и звезд стала прозаичной и неинтересной. «Все оказывается было просто, а сколько мучительных дум я передумал, требуя от неба этой тайны». Он глубоко вздохнул, совсем не ощущая, что он вздыхает. Бунчук заржал, и Вивасван засмеялся.

– Что смотреть на огонь, посмотрим другое. Мне есть, что тебе показать, – сказал Вивасван.
И точно, у Вивасвана, Владыки Солнца, было что показать: безбрежные океаны, плавающие города, города на дне океанов, города вдоль высочайших гор, да такие прекрасные, как будто их рисовали великие художники. А главное, люди – чистые, сияющие радостью. Земной народ назвал бы их ангелами. Возможно, они и были ангелами, иногда посещающими Землю, чтобы явить себя святым и пророкам, кто знает. Видно было, что хлеб насущный они добывают не в поте лица, как земное человечество, а в радости. Какие праздники они устраивали, какие гулянья, какие ставили спектакли, какие проводили спортивные соревнования. На всю жизнь Дени поразил хор. Десятки тысяч мужчин и женщин – женщины в длинных белых платьях, мужчины в багровых мантиях – стояли на высоких холмах и пели, заполняя голосами весь бесконечный купол Солнца, а Вивасван, Царра и Дени стояли верхами в шаре, висевшем в небе, и слушали. И когда Дени случайно сбоку поглядел на лицо Вивасвана, его поразило сияющее на этом лице вдохновение. Его сердце пело вместе с этими мужчинами и женщинами для Творца миров, и он вряд ли помнил, что он Владыка Солнца.
И еще одно удивляло Дени: куда бы ни приехали, дети, а их было много, старались прикоснуться к нему. «Очевидно, они знают, что я не из их царства», – думал он в эти минуты.
– Так чье царство роскошнее – мое или царицы Сарасвати? – ревниво спросил Вивасван.
– Но в твоем царстве нет муравьев, пасущих коров, – смеясь ответил Дени.

– Зато у меня небесные кони, миллионы коней! И лихие наездники и наездницы, – парировал Вивасван.
И точно, кони были небесные, и юноши, и девушки, скачущие, соревнуясь на них, были ангелоподобны.
Да, в царстве Вивасвана, Владыки Солнца, умели и работать, и отдыхать. И, наверное, потому что в его царстве человек человеку был не волк, а брат. И люди его царства давно, на уровне инстинкта, знали, что нельзя делать другому того, чего не пожелаешь себе.
Прилетели на один козырек, выступающий из горы. Вдали вдоль стены стояли огромные чаши с цветами, ближе к пропасти – стол, кресла. И еще чуть поодаль стоял идол-урод, рядом с ним стол, а на столе булава с зубьями. Этот аксессуар очень удивил Дени. Он подошел к идолу-уроду, потрогал булаву, ничего не сказал, вернулся к креслу и сел.
– Ну как мое царство? – спросил Вивасван, с улыбкой глядя на Дени.
– Слов нет, прекрасно твое царство, никто не болеет, никто не плачет, никто не голодает. Хлеб насущный добывают не в поте лица. А на Земле вовсю льются и льются слезы людские.
– И детские слезы тоже, – как-то грустно сказал Вивасван.
– Да, и детские слезы, – согласился Дени.

Наступило долгое молчание. Вивасван выпил один стакан напитка, потом второй, потом третий, прекрасные глаза его потемнели, приняли цвет омута. Он смотрел вдаль и молчал.
– Знал я, что ты заведешь эту музыку, – вскричал Вивасван так, что Дени удивился.
Он подскочил к столу, взял булаву и яростно опустил ее на голову идола-урода. Булава впилась в голову идола до корней зубов. Инзар подскочил, оторвал булаву от головы идола и положил на стол. А Вивасван ходил в волнении.
– Знал! Все знал! И мысли твои знаю: вот царство Солнца великолепно устроено, а на Земле море страданий, льются и льются слезы людские. А главное, слезы детей. А кто виноват? По твоей мысли, конечно, я или Урбини, Владыка Галактики, или Владыка Синей Бездны. Ну а вы ни при чем! Невинны! Без вины виноватые! Утрите наши слезы! Дайте хлеба, хлеба, хлеба! Лучше сдобные булочки, манной каши и перепелов жареных. – Вивасван подскочил к столу, схватил булаву и яростно опустил ее на голову идола. – Перепелов жареных им! – вскричал он.
– Планету подарили им, полную всякого добра. Да, подарили. Они не платят ни за газ, ни за электричество, ни за воду. Да ни за что. Только попросили: живите, размножайтесь, но всегда помните, что вы братья, любите друг друга, не убивайте друг друга, будьте выше зверей. И что?! Двое не поделили огромную планету. Один брат пырнул под дых другому брату нож, Каин пырнул под дых Авелю нож. Когда размножились, продолжили и продолжают точить ножи друг на друга. Ха! Ха! Ха!
Вивасван схватил булаву и яростно опустил ее на голову идола. Инзар подскочил, вырвал булаву и положил на стол.
– Сколько пророков послал к ним Владыка Синей Бездны, призывая быть людьми. И что? Влетело в одно ухо, в другое вылетело. И все то же и то же у них. Жареных перепелов им! – вскричал Вивасван, схватил булаву и яростно опустил на голову идолу. Инзар вернул булаву на место.

И тут у Дени мелькнула мысль, что этот идол-урод для Вивасвана – образ земного человечества. Ему немножко было обидно. Но правда была на стороне Вивасвана. И не было возможности отвертеться от этой правды. Воистину, земное человечество, если судить по высшей правде, – какая-то необъятная харя, не ведающая ни правды, ни любви, ни сострадания. И эту харю в образе идола-урода и мозжил сейчас Вивасван.
– Ты хочешь правду? Вот она: кабы моя воля, я закрыл бы вашу шарашку. – Вивасван схватил булаву и яростно опустил ее на голову идола: – Да, закрыл бы. Но нет у меня власти на это деяние. Думаю, что нет власти на это деяние и у Урбани, Владыки Галактики. Один Владыка Синей Бездны знает эту тайну. Однажды он наслал на вас потоп, может наслать и огонь. Это его тайна. У, как жаль, что не моя власть! – вскричал Вивасван и вновь схватил булаву и яростно опустил на голову идола-урода. Инзар вернул булаву на место.
– А теперь смотри, – кинул вправо руку Вивасван.
Там горел большой экран и густая толпа людей текла по проспекту.
– Видишь?
– Вижу.
– Что видишь?
– Проспект, людей… – пожал плечами Дени.
– А еще что видишь?
– Дома вижу.
– А нимбы над головами людей видишь?

– Да, вижу нимбы, – несколько удивленно ответил Дени.
– И какого цвета эти нимбы?
– Разного.
– Разного. Ха-ха! Но ведь абсолютное большинство нимбов мутно-серые.
– Да, мутно-серые, – подтвердил Дени.
– Вот эти мутняки – главные творцы зла планеты Земля. Они вечно ненавидят. Но кого они ненавидят? Они ненавидят людей. Люто ненавидят. Жгут свои сердца ненавистью. Смотри, вон – какой ядреный мутняк. Нимб – сажа. И какой огромный. Всех бы зажарил, кабы власть! Ну, слава Богу, пока один. А, если вокруг него соберется тьма мутняков, о-о-о, что будет, реки крови потекут. Так, посмотрим и другие столицы.
Инзар переключал и показывал и показывал столицы планеты Земля. По улицам столиц тек народ, и у большинства людей над головой возвышались мутно-серые нимбы. Только у японцев было не так много мутняков. И, когда показывали города Японии, Дени весь вытянулся. Царра засмеялся. Смех его понял только Дени. Вивасван на смех Царры не обратил внимания. Этот смех был комплимент О Тоси.
– Мутняки, мутняки, мутняки…. У-у-у, нет власти, закрыл бы шарашку. Времена знает один Владыка Синей Бездны. Да. Один Он.

Вивасван схватил булаву и яростно опустил на голову идола-урода. Инзар вернул булаву на место.
– Слезы людские, слезы людские! Просвети мутняков, и слезы прекратятся. Но ничего у тебя не получится. У тысячи пророков не получилось, и у тебя не получится. Мутняки – вечное племя! – Вивасван, схватил булаву и опустил на голову идола. Инзар вырвал и вернул булаву на место.
– Слезы людские, слезы людские… Но ты, ты то почему теперь печалишься, ты же удрал от мутняков и неплохо устроился на безопасной планете Эльтусси. Что тебе до планеты Земля и до этих мутняков?
Дени растерялся.
– Я не удирал и не собирался удирать. Я искал ответы на мучающие меня вопросы. И теперь сижу там, куда меня завезли, – сказал Дени и посмотрел на Царру.
– И непрочь, конечно, вернуться к мутнякам, чтобы вместе с ними точить ножи и лепить бомбы, – с ехидцей в голосе сказал Вивасван.
Дени молчал. Вивасван понизил голос и шепотом проговорил:
– И я бы не вернулся. Ты, наверное, думаешь, что я в восторге от своей должности?
Он не стал продолжать, но сказал другое громким голосом:
– Некоторые граждане Афин, то есть мутняки, завидовали старому, босоногому Сократу, великому философу. Выдвинули против него ложные обвинения, судили и приговорили к смерти. И по сей день мутняки планеты Земля действуют именно так. Ничего на планете Земля не изменилось. И когда изменится, знает только Владыка Синей Бездны. Да, только он!
Вивасван схватил булаву и яростно опустил ее на голову идола-урода. Инзар оставил булаву торчать в голове идола-урода.
Через полчаса Вивасван, Царра и Дени скакали по лесной дороге, и она привела их к небольшому озеру, на берегу которого красовался дом-теремок. Тут их встретили женщины и мужчины в белых халатах. И стол уже был накрыт.
Вивасван допил напиток и, глядя сквозь стенки пустого стакана, сказал:
– Так, говоришь, льются и льются слезы людские?
Дени не хотел уже этого разговора, ведь все было разобрано с булавой и идолом. Все великолепно объяснил Вивасван. Но, видно, он что-то еще хотел добавить.

– А я, по-твоему, не плачу, все смеюсь. Но ведь я мыслю и, следовательно, печалюсь. А если печалюсь, то и плачу.
Вивасван сказал эти слова грустным тоном, и тон этот удивил Дени. «Неужели и Владыке Солнца грустно во Вселенной?» – подумал он.
– Да, я Владыка Солнца, но я и раб Солнца. Я галерный раб. Конечно, Солнце – великая роскошная галера. Но все же, все же… Вот Царра летает от звезды до звезды. Он свободен. Ни за что не в ответе. Счастливец! Я завидую ему. А я в ответе и за Солнце, и за Солнечную систему. В какую ярость пришел Урбини, Владыка Галактики, когда погибла цивилизация Марса, а еще раньше, когда погибла планета Фаэтон. Я тогда думал: все, пошлет пасти ослов на край Вселенной. Не послал, смилостивился. Переживал я тогда, просил уволить с должности. Когда я в третий раз послал просьбу уволить меня, какая-то сила утопила меня до дна океана, вынула и посадила за пульт.
В этом месте рассказа Вивасвана Царра наклонился к Дени и шепотом сказал:
– Эта сила сказала ему: сиди там, куда тебя посадили, дубина.
– Не было этих слов, ни о какой дубине не было и речи, ты это придумал для красного словца, – без тени обиды сказал Вивасван. А Царра залился громким смехом.
– Вивасван, смертна человеческая душа или бессмертна? – вдруг спросил Дени и сам удивился, что заехал совсем в другую степь. Вивасван посмотрел на Дени удивленно.
– Ответ лежит в твоем вопросе, – сказал Вивасван. – Смертной душе не придет на ум говорить о бессмертии. Душа бессмертна. Поэтому в ней столько печали.
– Тогда…. – докончить Дени не успел.

– К нам царица марсианок Аганита, – перебил его Вивасван, глядя через плечо.
Дени быстро обернулся и увидел: с белоснежного облака, похожего на пухлую подушку, на холм сошла…. Ах, где эти слова! Их нет… Это была женщина-очарованье. В первое мгновение Дени почудилось, что его опустили в ледяной сруб, во второе мгновение, что его запихивают в раскаленную печь, в третье мгновение он онемел и безумно восторженными глазами смотрел на царицу Аганиты. Платье – голубое море, глаза… О глаза, глаза! Когда-то, как коршун жалкого воробья, сокрушила его сердце Дульсинея – то была земная яростная любовь. А эта царица марсианок превратила сердце в созвездие. Аганита не сказала ни слова, она молча, с улыбкой, смотрела на Дени, а потом, не поворачиваясь к нему спиной, отплыла к облаку, села и улетела. Дени стоял и смотрел вслед, закинув голову.
– Ха-ха-ха! – смеялся Вивасван. Но Дени не слышал его смех, он все стоял и смотрел. Царра тронул Дени за плечо, он вздрогнул и вопросительно посмотрел на него.
– Послушай Вивасвана, – сказал Царра.
– Расскажи эту картину О Тоси, – смеялся Вивасван, обращаясь к Царре. Дени густо покраснел и не нашелся, что сказать.
– Расскажу, расскажу.

– Аганита приглашает тебя в гости, я думаю, ты откажешься, – сказал Вивасван Дени.
– Нет, не откажусь, – поспешно ответил Дени. И новый смех друзей накрыл его слова.
Чудо-замок царицы марсианок Аганиты был расположен на вершине горы. В два рукава замок обхватывала белопенная река. В замок царица не пригласила. Все представления царица и ее поразительные, как кинодивы, стройные девушки давали на небольшой площади перед замком. Был накрыт только один стол для гостей и на столе, кроме разнообразных фруктов и сомы не было других блюд.
У, как танцевали марсианки и как они пели. Как танцевала сама Аганита.
– В этих чудных песнях марсианок почти неуловимая печаль, и они всегда тревожит бездну моей души, – вздохнул Вивасван. – Но слушай, как пляшет и поет Аганита. Она поет для тебя.
– Но не я же Владыка Солнца. Она для тебя поет, ты их надежда. Я не могу восстановить цивилизацию на Марсе, – сказал Дени.
– Верь мне, она поет и пляшет для тебя и хотела бы, чтобы ты остался в ее царстве.
Дени рассмеялся, принимая слова Вивасвана за шутку.
– Верь мне, – повторил Вивасван.
В это время царица Аганита подошла к столу, налила в свободный стакан напиток и с поклоном поднесла его Дени. И снова закружилась в танце.

– Что я говорил, – сказал Вивасван. – Нам с Царрой шиш, а тебе – бокал. Верь мне, для тебя поет и пляшет царица Аганита. Я и Царра для нее в сей момент – архитектурные излишества.
– У, Владыка Солнца! – вскричал в сердцах Дени и засмеялся.
Но закончились все праздники и подошло время возвращаться. Попрощались с царицей Сарасвати, с царицей Аганитой. И шар с тремя богатырями за шаром Инзара прилетел на козырек, где сидел корабль Царры. Выехали из шара и сошли с коней.
Вивасван крепко прижал к груди Дени и сказал ему на ухо:
– Молись за меня, за галерного раба. Если бы ты знал, как хочется иногда в темную лунную ночь, где-нибудь на Черном море с какой-нибудь забунташкой поплавать по лунной дорожке.
– А Сарасвати? – спросил Дени, тихо смеясь.
– Но имеется в виду, в тайне от нее, – зашептал Вивасван.
Смех рвался из груди Дени, он еле сдерживался.
«О, Вивасван, Вивасван, Владыка Солнца», – повторил он про себя, восхищаясь им.
Инзар поклонился по очереди Дени и Царре и что-то сказал.
– Мой адьютант желает вам счастливого пути, – сказал Вивасван.
И тут по очереди заржали кони – сначала конь Вивасвана, потом конь Царры и последним Бунчук. Бунчук еще потерся мордой о грудь Дени.

Когда корабль поднялся в небо, впереди его вдруг оказался тот самый объект-футляр, который встретил их при подлете к Солнцу. Корабль погрузился в футляр, внешний мир исчез.
Через некоторое время объект-футляр сполз с корабля и мгновенно испарился. И открылось темное небо с алмазными звездами.
– Ну вот и закончилась командировка на Солнце, – сказал Царра.
– Прекрасная была командировка. Какой парень Вивасван!
– А ты отказывался.
– Но кто знал, я же не шейх.
– А что шептал тебе Вивасван, когда прощался.
Дени залился смехом, вспомнив слова Вивасвана.
– Нет, этого я не скажу, это секрет. Но какой парень Вивасван, Владыка Солнца!
– Отличный парень! – сказал Царра. – Будешь в шахматы играть?
– Хоть триста лет.

– Что так, ведь ты все время отказывался?
– То было в прежней моей жизни, теперь я сызнова родился, я знаю великую тайну звезд. Стой, ведь есть такая притча или поверье: когда люди узнают, что движет звездами, сфинкс засмеется и жизнь иссякнет. Вот я узнал, что движет звездами, что теперь будет с жизнью?
– Но, во-первых, ты не люди, а одна людина, а, во-вторых, там было сказано: когда люди узнают, что движет звездами, сфинксз засмеется, прежняя глупая жизнь иссякнет и начнется новая, умная, истинно человеческая.
– О, какая новость. Я бы поцеловал этого сфинкса.
– Давай играть в шахматы, а сфинкса потом будешь целовать.
Они прилетели на Эльтусси, потом на фазенду. Пунитаки, О Тоси, Буси и дети их встретили у самого трапа. Велика была радость всех.
Через несколько часов Дени на Бунчуке проскакал до синих гор. Целый час созерцал Атлантиду – великий город. Он знал, что никогда уже не покинет Эльтусси.
Ночью Дени не спалось, он жадно листал картины царств Солнца. И вдруг позвонил Царре. Тот сонно отозвался.
– Скажи, мы точно были на Солнце или это был сон? – спросил Дени.
Царра вздохнул и сказал:

– Какая слабость, какая слабость! Только что прилетел и тут же рвется назад к царице Аганите. Какая слабость! Не буди меня до утра, слабейший из ловеласов.
– У-у-у, ямщик! – почти прорычал Дени, закутался в одеяло и тут же полетел в бездну сна. И кто-то, наверное, он сам, радостно и удивленно кричал:
– Люди, какая фантастика и какая радость – на Солнце кукарекают петухи!

Вайнах, №3, 2014.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх