06.05.2015

Вахид Адуев. Патриот с судьбою эмигранта.

Прошло почти семьдесят памятных лет с тех пор, как 23 февраля 1944 года чеченский народ, как и многие другие народы Советского Союза (официально не менее 14), ложно обвиненный в коллаборационизме (в пособничестве нацистам), сталинскими приспешниками под руководством «вождя народов» был насильственно выслан со своей исторической родины. В рамках спецоперации под названием «Чечевица» в считанные часы всех чеченцев и ингушей погрузили в неотапливаемые товарные вагоны и выслали в Сибирь и Среднюю Азию. Позже, 25 июня 1946 г., в газете «Известия» был опубликован Указ Президиума Верховного Совета от 7 марта 1944 г. «О ликвидации Чечено-Ингушской Автономной Советской Социалистической Республики и выселении ее населения». Чеченцев и ингушей обвинили в добровольном сотрудничестве с немецкими формированиями и массовом выступлении против Красной Армии. И это в те дни, когда десятки тысяч представителей чеченцев и ингушей самоотверженно сражались и гибли на фронтах Великой Отечественной войны. Приговор был суров: народ выслали без права вернуться на прежнее место жительства.

13 лет лишений и голода, более 200 тысяч смертей, повсеместное ущемление прав, сопровождающееся арестами, и позорный статус «спецпереселенца» с клеймом изменника родины – такова цена, которую заплатил народ, прежде чем вернуться в Даймохк (Страну отцов).
Предательство руководства страны в последующем отразится не только на образе жизни, но и на гражданском сознании высланных народов, что во многом определит восприятие себя как единого народа, оказавшегося перед общей бедой. Именно в такие периоды истории разгула коварства и волюнтаризма политиков, ущемляющих права целых народов, в умах созревает великая гуманистическая идея, носителями которой стали Абдурахман Авторханов, Салаудин Гугаев, Хамид Умаров и многие другие борцы против произвола «чекистской инквизиции», отстаивающие честь и достоинство чеченского народа.

О жизни и деятельности известного политолога, историка и публициста Абдурахмана Авторханова сказано и написано немало. Правнук бесстрашного абрека и внук мирного грамотного чеченца, он вобрал в себя и бунтарский дух, и страсть к образованию. Его учителями были соратники Ленина, его преподаватели в Институте Красной Профессуры и на курсах марксизма при ЦК были из окружения Сталина, но он никогда не был рабом сталинской системы и фанатиком коммунистических идей.
Объявленный коммунистическим режимом «врагом народа», он был вынужден скрываться от преследований за границей. Будучи в вынужденной эмиграции, Авторханов работал над анализом сталинской политической системы, изобличая идеологию и практику тоталитарного режима Советского Союза. Его классические труды, которые стали известны широкому кругу читателей нашей страны только с начала 90-х годов ХХ в., до сих пор остаются бестселлерами: «Ленин в судьбах России», «Происхождение демократии», «Технология власти», «Империя Кремля», «Народоубийство в СССР», «Сталин у власти», «Загадка смерти Сталина», «Сила и бессилие Брежнева», «От Андропова до Горбачева», «Мемуары» и другие.

Развенчать и разрушить империю Кремля стало целью жизни Авторханова. Как сказал сам Авторханов в своем первом интервью советской газете («Комсомольское племя», 1990 г. 31 мая), «единственная идея, во имя которой и смерть красна, – это идея борьбы с деспотизмом на родине или в изгнании». Он будто бы готов был крикнуть от всего сердца, от имени безмолвных голосов репрессированных народов, что «красный» Карфаген должен быть разрушен!
Говоря о причинах депортации чеченцев и ингушей, Авторханов отмечал: «Мы свободолюбивы, но и доверчивы, эмоциональны, взрывчаты. Пользуясь этим, сталинские янычары часто провоцировали нас на многие необдуманные антисталинские восстания, чтобы на их подавлении заработать боевые ордена и повыситься в чинах. Так была подготовлена и наша депортация самими же сталинскими провокаторами».
Несомненно, и сегодня актуальным является его обращение к чеченскому молодому поколению, где он призывал: «Любите свою историю и изучайте ее, любите свой язык и развивайте его, любите рыцарские традиции, воспетые русскими гениями – Пушкиным, Лермонтовым, Толстым и нашим безмерным фольклором – славу наших предков… Не поддавайтесь больше провокациям. Запомните, что у нас нет иного пути к счастью и свободе, как через школы и университеты. Учитесь и размножайтесь».

Гугаев Салаудин2Абдурахман Авторханов завещал: «Перенесите на родину мои кости тогда, когда в газете «Правда» появится информация о том, что я помилован».
21 октября 2008 г. в Грозном состоялась международная научная конференция, посвященная 100-летию Абдурахмана Геназовича Авторханова. По итогам конференции был принят ряд важных решений, в частности – переименовать одну из центральных улиц г. Грозного его именем. Так состоялась реабилитация в памяти и в истории чеченского народа его достойного сына и патриота, отдавшего свою жизнь делу справедливости, – Абдурахмана Авторханова.
Соратником А. Авторханова и настоящим патриотом в эмиграции был и Салаудин Гугаев, о жизни и деятельности которого известно не так много. Салаудин Гугаев внес огромный вклад в борьбу против антинародной сталинской тирании, в дело восстановления честного имени чеченского и ингушского народов и их возвращения на историческую родину.
Уходя с родного села Шатой на фронт, после наставления отца Гугаев обещал, что обязательно вернется в родные пенаты. Он сдержал свое слово, но для этого долгого возвращения длиною в жизнь ему понадобилось почти полвека.
22 июня 1941 года, в первый день войны с Германией, полк С. Гугаева оказался в плену. Началась долгая, мучительная жизнь в концлагерях – сначала в Австрии, а затем – в Германии. Несмотря на все ужасы, через которые ему пришлось пройти, пленник вермахта ни разу не проявил малодушия, не струсил, оставался образцом мужества и твердости духа для своих товарищей. Долгие годы Салаудин томился в немецких концлагерях, испытал страшный труд в каменоломнях, чудом был освобожден кавказцами из белой эмиграции.

Позже, после освобождения, С. Гугаев перебирается в Соединенные Штаты Америки, где он начинает периодически публиковаться, выступать в эфире радиостанций «Голос Америки» и «Свобода», пытаясь привлечь внимание свободного мира, глав демократических государств к этническому террору, осуществляемому сталинским режимом. Стал организатором множества митингов и демонстраций в защиту репрессированных народов СССР, в которых приняли участие тысячи человек по всем Соединенным Штатам – от границы с Мексикой и до Канады.
Наиболее значительным вкладом, который внес Гугаев в дело реабилитации репрессированных в СССР народов, явилось его обращение по данному поводу в Организацию Объединенных Haций 1 июля 1955 года, накануне приезда на Генеральную Ассамблею ООН Н. Хрущева. В документе была раскрыта античеловеческая суть жестоких сталинских акций, приводились факты, цифры, свидетельства очевидцев. (Доставить послание до адресата помогла сотрудница аппарата OOH). И когда обращение было зачитано на заседании организации, оно произвело эффект разорвавшейся бомбы. После приезда Н. Хрущева ему в жесткой форме напомнили о фактах нарушения прав и свобод целых народов в СССР. Именно тогда ему пришлось снять свой ботинок и стучать им по столу, пытаясь успокоить разъяренных участников ассамблеи. Салаудин получил официальный ответ из секретариата ООН о принятых по его письму мерах.

Сам Гугаев об этом вспоминал так: «Наше обращение в ООН было подано в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году, спустя два года после смерти Сталина. Мы знаем, что при его жизни никто не отозвался бы на наши проблемы и беды. Обращение было подписано двумястами пятьюдесятью северокавказцами, грузинами и азербайджанцами. В ООН нам обещали разобраться с чеченской трагедией в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году, но в том же году из-за конфликта на Суэцком канале началась война. Видно, наше дело было отложено на следующий год. А в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году наше обращение было доставлено в Кремль, и Хрущев начал свое выступление с таких слов: «В чем заключалась вина чеченских женщин и детей, высланных в Сибирь в тысяча девятьсот сорок четвертом году?» И на той конференции в Кремле было разрешено чеченцам, ингушам, карачаевцам, балкарцам и кумыкам вернуться на Родину. А про турок-месхетинцев, крымских татар мы в нашем обращении не упомянули, ибо не знали об их выселении».
По словам С. Гугаева, день, когда весть о возвращении его народа домой дошла до него, стал одним из самых счастливых дней в его жизни.
В течение многих лет Салаудин Гугаев разыскивал своих земляков, пропавших без вести. С этой целью во многих странах Европы, Америки, Турции ему удалось найти место проживания и смерти 35-ти чеченцев и ингушей. Эти наши соотечественники не сдавались в плен, а оказались в окружении вместе со своими полками, армиями и, зная, что происходит с теми, кто вернулся домой после войны, они остались за границей.

В США Салаудин пользовался большой известностью и уважением не только среди кавказцев, но и среди американцев. Там его называли на американский манер – Сал Гугай. В 80-х годах Конгресс США наградил Салаудина весьма престижной в Америке Почетной грамотой за заслуги в общественной и правозащитной деятельности.
9 января 2012 года на мероприятии, приуроченном к 55-й годовщине восстановления ЧИССР, было высказано предложение, учитывая заслуги перед родиной, назвать одну из улиц Грозного именем Салаудина Гугаева и тем самым увековечить защитника и преданного сына чеченского народа.
К сожалению, очень мало или почти ничего неизвестно о судьбе еще одного выдающегося чеченца, настоящего патриота своей родины и вынужденного эмигранта, близкого друга и товарища Салаудина Гугаева, Умарова Хамида.
О жизни и деятельности Умарова Хамида написано гораздо меньше, чем о его соратниках, Авторханове и Гугаеве.
Умаров Хамид Умарович родился в 1916 году в высокогорном селении Химой, расположенном на правом берегу реки Шаро-Аргун. Хамид рос в многодетной семье, у него было пять братьев и три сестры. О своем детстве Хамид вспоминал: «Наше село было окружено различными хуторами, летом мы жили в Химое, а на хуторе Ангучи зимовали, куда угоняли скот, где хранился заготовленный покос… В горах на красивой поляне находились двенадцать каменных сидений, их занимали во время собраний главы наших двенадцати тейпов (тукхумный совет). Почитали наши обычаи, за километр от села слезали с коня и садились на него на таком же расстоянии… Не разрешали нашим девушкам ходить без платка и препятствовали тому, чтобы они уходили замуж в другие села… Мать учила быть религиозным».

usa3Отец Хамида, Умаров Умар, был богобоязненным и глубоко верующим человеком, что, видимо, и явилось поводом для его ссылки в 1925 году в Магадан, где он и скончался. В этот период было сослано немало представителей духовной интеллигенции чеченского народа.
В Химое Хамид получил среднее образование, позже преподавал в начальных классах, а с 1934 по 1940 гг. работал секретарем сельского совета Химоя. Был женат. 7 февраля 1940 году призван на службу в ряды Советской Армии.
Во время войны в бою (в Полтавской области на Украине) Хамид получил тяжелые осколочные ранения. Истекающий кровью, он подполз к дереву и потерял сознание. Ему не суждено было умереть так рано: нашлись добрые люди, которые отнесли его в безопасное место и выходили.

В 1941 году Хамид попадает в немецкий плен. Он знал, что после плена в СССР ему грозит либо расстрел, либо лагерь. Ему удалось вырваться из фашистского лагеря. Он прошел через Германию в Италию, а потом в Австрию. Хамид вспоминал: «Будучи в Австрии, я работал у богатого крестьянина. Он прятал меня от англичан, которые хотели всех «перемещенных лиц» выдать Советам. Я хорошо трудился, хозяину я очень понравился. Он мне предложил навсегда остаться у него и жениться на его дочери. Но я не смог пойти на это».
В 1945 году ему чудом удалось спастись от расстрела, организованного Сталиным. По Ялтинскому соглашению, союзники выдворяли в СССР «русских». Английскому офицеру Хамид сказал, что он турок. Офицер спросил, как по-турецки будет вода, хлеб и еще что-то. Хамид ответил «су», «чурек» и все остальное, и офицер поверил словам, которые почти одинаково прозвучали на чеченском и тюркском языках.
Позже Хамид попал в турецкий лагерь, где встретил свою будущую жену, карачаевку Беллу. Сам он об этом вспоминал так: «В лагере я встретил Беллу. Она мне очень понравилась. Я договорился с нею и ее матерью, что я ее «украду», так и сделал. Но нас нашли ее братья и грозились расправиться со мной. Белла заявила им, что она моя жена и меня не покинет. Ее братья не хотели, чтобы их сестра вышла замуж за чеченца». Будучи турецким подданным, он получил фамилию Озбек. Спустя более 10-ти нелегких лет, прожитых в Турции, Хамид перебирается в США.

Салаудин Гугаев, Хамид Умаров – одни из первых чеченцев, осевших в США. Вместе с ними перебрались еще несколько ингушей, бывших участников ВОВ из числа пленников вермахта – всего 17 человек. В разные годы пустили корни на земле Колумба потомки чеченцев, выселенных царским правительством в Османскую империю еще в 1865 году и позднее расселившихся в Сирии, Иордании, Турции.
Здесь, в США, Х. Умаров активно занимается общественно-политической деятельностью, встречается с конгрессменами, с президентом США Р. Рейганом, отстаивает интересы чечено-ингушской диаспоры в Америке. Вместе с Салаудином Гугаевым и другими товарищами – вайнахами, другими кавказцами, русскими, украинцами, поляками и евреями они устраивали марши против войны в Чеченской Республике, призывали к демократии на пикете перед Российским посольством, вели общественную работу по разрешению трагедии, постигшей чеченский народ, помогали гуманитарной помощью пострадавшим в ходе военных действий и всячески старались разделить горе и боль своего народа.
В середине 70-х годов в Нью-Джерси, в городе Паттерсон, расположенном в 30-ти км от Нью-Йорка, на собранные средства вайнахской, карачаевской, балкарской, дагестанской, адыгской и других диаспор было приобретено здание, переоборудованное в Центральную северокавказскую мечеть.

Финансовый вклад сделала и королевская семья Саудовской Аравии. На прилегающей к мечети территории нашлось место и для небольшого кладбища, а также гостиницы для приезжих.
Учредителями этой мечети стали Салаудин Гугаев, Хамид Умаров, а также двое представителей диаспоры карачаевцев и один представитель дагестанской диаспоры.
За религиозность родные и знакомые называли его Абдул-Хамидом. Будучи одним из «патриархов» вайнахской диаспоры в США, для Умарова Хамида было неприемлемо разделение чеченцев по тейпам, разделение вайнахов на чеченцев и ингушей. «Это одно целое – единый народ, а разделяют нас для того, чтобы легче было властвовать и уничтожать нас по одному, как псов, возвышая одних и ущемляя других», – говорил он.
В суровые годы депортации многие вспоминали, что чеченцы, осознавая себя единым народом перед общим горем, были близки и тверды, как никогда, быть может, такими же узами братства и сострадания скреплены между собой и представители вайнахской интеллигенции, и всей северокавказской диаспоры в целом, проживающей в Америке.
Хамид прожил нелегкую, но вместе с тем и счастливую жизнь. Он был счастлив рядом со своими верными друзьями, со своей любящей семьей. У него было два сына, две дочери, внуки. Но для него вся северокавказская диаспора была огромной семьей. Главной мыслью его постоянного ожидания было желание вернуться домой. Он был готов ждать всю свою жизнь встречи с родиной, терпеть утраты и лишения ради этого момента счастья.

Умарова Хамида не стало в июле 2008 года. Известный этнограф Я. Чеснов писал о Х. Умарове: «Характеризуя больше всего основное качество его личности – верность самому себе, которая стала основой верности родному селу, своему народу, гуманистическим принципам, – никогда Хамид не выпячивал свое «чеченство», и в этом он самый настоящий чеченец. Гражданин мира».
Незадолго до смерти Хамид хотел приехать домой, но, будучи в преклонном возрасте, он не смог бы вынести длительного перелета. Так и суждено было настоящему патриоту «без родины» закончить свой земной путь далеко от дома, разделяемому с родной землей океаном.
Он завещал посыпать свою могилу землей отцов. Его последняя воля была исполнена – комок земли с его родного села был привезен на его могилу.
Немецкому писателю И. Гете принадлежат такие слова: «Чужбина родиной не станет». Кто может лучше понять истинный смысл этих слов, если не те, кто волею судьбы вынуждены были покинуть отчий край, скитаться, подобно пилигримам, по чужим странам, и каждый раз возвращаться домой, словно паломники на землю обетованную.

Им было суждено потерять свою родину, чтобы обрести ее вновь. Недаром говорят, что страдание формирует личность. Ни ссылки, ни угрозы расправы, ни эмиграция, ни тяжелая судьба не сломили их – напротив, сделали сильнее любовь к своему народу, своей родине и укрепили веру в счастливое будущее.
Мы не имеем права забывать о тех, кому зима 44-го стала «белым саваном», не имеем права предать их память. Наша святая обязанность – чтить поступки наших героев, патриотов своей родины, положивших жизнь на алтарь мира и справедливости. В этом и заключается истинный патриотизм, ведь любовь к отечеству неотделима от любви ко всему миру.

Вайнах, №12, 2013.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх