Талисман гор. Машар Айдамирова

М.А.

Роман

Продолжение. Начало в №№ 1-4 (2018).

Глава 6

Заговор

Тимарку трясло от негодования.
Да как они посмели притронуться к его богатству, с таким трудом им нажитому?! Отобрать лучшие стада коров, овец, табун лошадей! Даже новый дом отняли, передали одинокой многодетной вдове.
Нет, в этой стране никогда не дадут зажить нормально! Чуть что накопил, сразу же встает вопрос – откуда и какими путями привалило такое добро? Все стали такими дотошными. Видите ли, богатство рождает неравенство, классовое различие, мол, все должны быть равны перед Богом, а богатство портит человека, тем более нажитое сомнительным путем!
На каждом совете Мехк-Кхел долбят одно и то же, одно и то же! И все уши развесили. И кто говорит?! Эти выжившие из ума дряхлые старики! Это они держат народ под гипнозом – подумать – вековых традиций, которые уже от срока давности мхом поросли! Утверждают, что эти пресловутые адаты – залог национального самосохранения!
Идиоты!

Неужели они не понимают, что эти дурацкие адаты давно уже изжили свой век, что человечество стремительно движется вперед? Не понимают, что в скором будущем продвинутые народы затопчут их, и накроется их великая и неподражаемая идея с духовно-нравственными крыльями?
Сами жить не умеют, и другим не дают!
Нет, он, Тимарка, не собирается сидеть сложа руки и ждать, пока этих безмозглых старейшин, долго засидевшихся и отупевших на своих советах, не осенит озарение.
Вот у Цхогала голова так голова! Он вполне оправдывает свое имя, что означает лиса. Совет потребовал передать его в руки кровникам.
Как бы не так!
Они что, и вправду думают, что он так просто лишится целой кладези ума? Ничего подобного! Он сделал вид, что избавился от него, а на самом деле укрыл его до поры до времени, чтоб не тыкали пальцем в глаза.

Эх, было бы у него с десяток таких цхогалов, он бы показал этим зарвавшимся умникам, как надо властвовать! Построил бы такое государство, что те от зависти локти бы кусали. Он устроил бы такие порядки, где богатство и сила решали бы все.
Он, Тимарка, своего не упустит и покажет всему миру, на что он способен. «Кабан, что долго прислушивался к шорохам, так и не полакомился зерном», – эта народная мудрость про него.
Скоро приедет Шамшук. Сыночек правителя не дурак, хочет заполучить все сразу – и власть, и богатство, причем, ничуть не утруждая себя. Ему, видите ли, полагается по крови. Да какая там кровь, какие привилегии в царстве Нашхи? Откуда он набрался такого бреда? Он что, возомнил себя наследником престола, забыл, в каком обществе живет? Его отец Алдам так долго правит исключительно и благодаря собственному авторитету в народе. И это не так просто заслужить, тут богатство и золото не играют никакой роли. И правит он не единолично, а под чутким взором старейшин Мехк-Кхела. А после него коллективным решением совет изберет достойного преемника.

И совсем не принца крови.
Болван! Пусть пока тешит себя надеждой, а они попользуются влиятельным именем его папаши и после выбросят на помойку.
Озлобленный невеселыми мыслями, Тимарка все больше и больше накручивал себя. Во дворе послышался шум и гам. Он выглянул в окно.
Это приехал Шамшук. Он величественно гарцевал на великолепном скакуне, свиту составляла пестрая охрана из наемных головорезов, которые уже успели покрыть себя дурной славой.
Тимарка презрительно усмехнулся. Трус несчастный, ни шагу не ступит без своей своры шелудивых псов. Боится, и правильно делает – в списках народных любимцев Шамшук не числится.
Прежде чем выйти навстречу гостям, Тимарка старательно нарисовал на лице умиление и величайший восторг столь высокому гостю.
С распростертыми руками бегом подбежал к нему, порывисто обнял, норовя припасть головой поближе к сердцу.
– Добро пожаловать, Шамшук! Да будет твой приход свободным!

– Пусть баракат изобилует в твоем доме, Тимарка!
– И это случилось с твоим приходом, мой друг! – расточал комплименты хозяин. – Ты озарил мой дом!
Шамшук осмотрелся. Тимарка совсем не обеднел, несмотря на то, что у него отобрали имущество. Добротный дом из белого камня, двор обнесен каменной оградой, вокруг раскинулся сад, во дворе снуют гарбаши – женщины-прислужницы. Шамшук слышал, что у Тимарки есть внушительный караван с тюками всевозможных товаров: Шелковый путь приносил огромный доход. Видать, ему удалось скрыть львиную долю своего богатства.
Хозяин дома повел гостя в гостиную, усадил на роскошный топчан.
– Ты проделал большой путь, отдохни, чувствуй себя как дома, – суетился Тимарка. – О своих товарищах не беспокойся, они ни в чем не будут нуждаться. Я отлучусь ненадолго, с твоего позволения…

Шамшук остался один. Вскоре послышался голос Тимарки, он гремел на весь двор – хозяин раздавал распоряжения работникам.
До ушей Шамшука донеслись какие-то шорохи, они шли из смежной комнаты прямо напротив. Дверь была открыта, вход был прикрыт только бархатной занавеской. Шорохи повторились вперемежку со вздохами. Шамшук не выдержал, ему было интересно все в этом доме. Сжигаемый любопытством, он неслышными шагами приблизился к таинственной комнате, тихонько отодвинул занавеску и тут же обомлел от неожиданности. В сумрачной комнате была девушка необычайной красоты: распущенные волосы чуть прикрывают обнаженное тело, сверкающее белизной. В полудреме она потянулась и,

окончательно проснувшись, открыла большие черные глаза, окаймленные охапкой длинных ресниц. Она маленькой ручкой изящно откинула назад черные кудри, и они волнистой бахромой распластались вокруг ее великолепного тела, еще более оттеняя белизну ее округлых форм. Почувствовав на себе пристальный взгляд, грациозно повернулась в сторону двери, в ее глазах блеснул какой-то дьявольский огонь, она впилась горящим взглядом в обомлевшего гостя. Шамшук не мог оторвать от нее глаз. Он стоял как вкопанный, ослепленный красотой девушки, она же испепеляла его жгучим взглядом. От нее исходил бурный поток необузданной страсти, и он был готов броситься в эту пучину.
Шамшук совсем потерял голову.
Что это?
Неприкрытая красота, открытое сладострастие, томный, вызывающий взгляд – это было непривычно дико для молодого человека, воспитанного в обществе, в котором проявления любви были строго завуалированы.

Она была наложницей Тимарки, он купил прекрасную рабыню в Дербенте за бешеные деньги.
Приближающиеся шаги вернули гостя из временного помешательства. Он отпрянул назад и вернулся на свое место.
Тимарка вернулся не один. Лицо его спутника не вызывало доверия: на широком лице хитрые бегающие глаза, алчный взгляд, нос с горбинкой, приземистый, отрастил пузо на дармовых хозяйских харчах – сразу видно, Тимарка неплохо заботится о своем госте.
Тот, в свою очередь, с ног до головы смерил сына знаменитого правителя оценивающим взглядом. Молод, красив, недурно сложен, но слепая ревность и зависть вытеснили все лучшие качества, опустошив его сосуд человечности. Таких очень легко ввести в заблуждение, купить-продать за грошовую цену.
– Это Цхогал, мой друг и побратим! А вот Шамшук, он впервые у меня в гостях! – представил их друг другу Тимарка.
За обильной трапезой время прошло незаметно. После официальных реплик и пустых разговоров Шамшук задал Цхогалу вопрос, снедавший его с момента их знакомства.
– Откуда ты родом?
Тот причмокнул толстыми губами и расплылся в широкой улыбке, обнажив коренные зубы.
– Страна, народ, род, тукум – это не имеет никакого значения. Гость! Вот ответ на весь вопрос! Что может быть выше и почетнее! – Цхогал ловко увильнул от ответа. И сразу же перешел на другую тему.

– Я побывал почти во всех уголках мира, узнал много стран и народов, но не встречал столь красивого и мужественного народа, как ваш… И все же… у вас нет будущего! – он сделал паузу, исподтишка проверил реакцию слушателей на свои слова. – Чтобы построить надежное будущее, вашему народу мешает одна маленькая проблемка – коллективное правление! – заключил он.
Тимарка с восторгом прислушивался к каждому слову своего обожаемого гостя. Он то и дело бросал быстрый взгляд на Шамшука, пытаясь прочесть его мысли.
– Наша государственность столетиями зиждилась на этой основе, – вставил слово Шамшук.
– Вот-вот, именно столетиями, – Цхогал торжествующе вскинул руки вверх. – Все ветшает под бременем времени, так же, как дряхлеет человек от возраста. А жизнь требует новых реформ и правил, каждое поколение изобретает собственную структуру власти. Иначе человечество сильно отстанет в своем развитии. Необходимо все время двигаться вперед, меняться, идти в ногу со временем, а не спотыкаться об… какие-то коллективные замашки, – вкрадчивый голос Цхогала достиг своей цели.

Шамшук призадумался.
– Нет, все не так просто, как ты говоришь, – покачал он головой. – Мир нахов, его вековые устои не разрушить одним голословным желанием. Это на равнинных нахах легче провернуть, а горная Нашха – сердцевина нации, и секрет его бессмертия банально прост – нерушимое единство – барт!
– Я знаю, о чем ты, – небрежно махнул рукой тот. – Ты имеешь в виду священный котел семи братьев в Нашхе?
– Да, именно, и котел этот не просто железо, он символ духовного единства, источник мужества, благородства!
– А всех ли он облагородил? – в его голосе Шамшук уловил презрительный укор в свой адрес. Он вспыхнул, но промолчал, сделав вид, что не расслышал.
Цхогал удовлетворенно хмыкнул: он нанес первый удар, и тот его покорно принял, проглотив обиду.

– Под фундамент, каким бы крепким он ни был, можно сделать подкоп. Железо! Что может быть крепче? Даже его разрушает ржавчина. Так что, найдем управу и на ваш… котел семи братьев, – многозначительно произнес он.
От этих слов у Шамшука перехватило дыхание. Он так долго ждал этого разговора.
– К примеру, говорят, что раз в году в Нашхе собираются старейшины всех горских племен. Надо сделать так, чтобы посеять между ними раздор и недоверие. Это проще простого. Следующий шаг будет таков. Через ваши земли проходит международного значения караван – Шелковый путь… Если организовать разбойничьи нападения, подозрение падет на нахов, тем самым мы настроим против них купечество всего мира. Как только испортим внешние связи, приступим к внутренним разборкам – разберем по частям хваленый котел семи братьев.
– Эх, ну и голова же у тебя, Цхогал! Как мы сами до этого не додумались?! – в один голос воскликнули довольные Тимарка и Шамшук.
– И в-третьих, – продолжал Цхогал. – В вашем обществе женщине отведено самое почетное место. Надо лишить ее всех привилегий, и сбросить с высокого пьедестала. Слишком много на себя берет, приземленность пойдет ей на пользу – усмирит ее дух свободы.

– Это будет трудно, почти невозможно, – подавленно выдавил Шамшук. Перед его глазами возник величественный образ прекрасной Иштар.
– Мой юный друг, терпение и еще раз терпение. Все дела, которые я только что перечислял, не сразу делаются. И действовать надо без лишнего шума, тут хитрость нужна. А хитрости у меня хоть отбавляй, – самодовольно расхохотался Цхогал.
– К тому же, сама удача идет к нам в руки – монголы объявились на приграничных землях. Скоро они будут здесь. Они обещают своим союзникам не трогать их семьи, богатства, сохранить их регалии. Более того, приумножить то, что было, приблизить к себе.
– Нахи не пойдут на это, они, как и все горцы, решительно настроены оказать яростное сопротивление врагу, – Шамшук снова приуныл: только блеснула надежда и тут же погасла.
– Мы сделаем все, чтобы не допустить этого, – встрепенулся Тимарка.

– Разговорами ничего не добьешься, надо действовать. Как сказал один великий царь, отец Зулкорни, любую неприступную крепость может открыть один осел, груженый золотом.
Цхогал потянулся к винограду, выбрал самую большую ягоду и проглотил с удовольствием.
– А начнем мы с вашего талисмана гор – Иштар!
Они засиделись до поздней ночи, опьяненные вином и убаюканные грезами о прекрасном будущем в царственных палатах.
А Цхогал все больше и больше распалялся в своем ораторстве. То горланил на всю улицу, потом переходил на шепот, заговорщически закатывая глаза, то разражался хохотом, то хныкал беспричинно.

***

Солнечное сияние разлилось светлым медом и золотит зеленые склоны холмов, поросшие лесом. Воздух был душистый, с ароматами трав, полыни. Лесная поляна вся светится от изобилия прекрасных цветов, создавая праздничное настроение всем, кому посчастливилось поймать мгновение сказочного цветения. Даже ветер обомлел от неожиданности, неподвижно затих в тихом восторге, укрывшись в густой листве зеленых кронов.
На фоне этой красоты резвились очаровательные создания: стройные тела прикрыты легкими туниками, на тонких ремешках поясов у каждой изящные кинжалы, рукоятки, отделанные драгоценными камнями, ослепительно сверкают под солнечными лучами. Маленькие ножки обуты в кожаные мяхси, длинные волосы – черные, русые, белые, каштановые – развеваются на ветру. Легкие, воздушные, издалека кажется, будто бабочки порхают от цветка к цветку. Они несутся вскачь, обгоняя друг друга, их веселый смех колокольчиками вибрирует в прозрачном воздухе.

Нет, это не лесные нимфы!
Очень похожи, но не они. Эти прекрасные девы, сейчас такие беззаботные и безобидные, – отважные мехкарий и бесстрашные воительницы.
Малх-Азни любуется девушками, каждую из которых она считает своей дочерью. Она заменила им и мать, и отца, заботится о них, живет их радостями и печалями. Вложила в них всю свою душу и умение.
Да, Малх-Азни гордится своими детьми, верит и не сомневается в их воинской доблести.

Иштар тоже с ними. Она сегодня счастлива и забыла обо всем на свете. Ее горящий взгляд желает лишь одного – быстрее всех доскакать до финишной черты. Последний рывок! Конь с силой оттолкнулся от земли и, словно обретя крылья, пролетел над оврагом.
И вот она, победа! Иштар ликующе вздыбила коня и издала победный клич. Подоспевшие подруги повторили ее трюк, всадницы лихо прогарцевали круг. Радостное гиканье и улюлюканье взбудоражили поляну. Птицы с шумом поднялись в небо, растревоженные бабочки вспорхнули с засиженных цветов, пчелки недовольно зажужжали, казалось, даже деревья раскачались под всеобщее веселье.
Малх-Азни улыбнулась. Ну, прямо как дети малые, визжат, толкаются, дурачатся, соревнуясь в ловкости и силе.
– Малх-Азни, от правителя прибыл гонец.
– Кто?
– Его сын, Шамшук. Говорит, что у него срочное дело к Иштар.
– Где он?

– Там, за оврагом.
– Он один?
– Пришел один, но его люди остались в долине.
Малх-Азни не рада визиту непрошеного гостя. Но обязана встретить его, Алдам просто так не стал бы беспокоить Иштар, гостившую у нее несколько дней.
– Позови Иштар!
Она прискакала тут же. Ее щеки горели румянцем, голубые глаза возбужденной девушки теперь приняли зеленоватый оттенок, они сверкали, как агаты.
– Я слушаю, Малх-Азни! – ее голос зазвенел, как ручеек, в котором еще брызгали искорки счастливого смеха.
– Шамшук приехал с посланием от Алдама.

Сын правителя ждал ее недалеко от поляны, у зеленой рощи.
Иштар предстала перед ним, как небесное светило, такая же недосягаемая и загадочная. Она величественно восседала на своем белом скакуне, розовая накидка из тонкого шелка длинным шлейфом ниспадает вниз, будто стяг знамени, слегка развеваясь под тихим ветерком. О красоте ее стана можно лишь строить догадки, только золотые локоны, выбивающиеся из капюшона на голове, и нежные руки выдают ее очарование.
Она остановилась в нескольких шагах от него и неподвижно замерла. От ее лица исходил божественный свет, веки глаз полуопущены, словно солнышко на закате, алые губы сомкнулись в молчаливом ожидании.
Шамшук невольно залюбовался ею, словно видел впервые.
Иштар была прекрасна!

Но в ее красоте было что-то возвышенное, она облагораживала, одухотворяла и ставила высокую планку самоотверженности. На мужчину, осмелившегося претендовать на ее любовь, ложилась огромная ответственность – соответствовать величию духа, не терпящего фальши и не признающего в человеке поражения его божественного начала.
Шамшук вспомнил наложницу Тимарка. Ее красота тянула в бездну низменных страстей, разрушала рамки всех приличий, ломала оковы духовных ценностей, отнимала разум и губила душу. Прямая противоположность величественной Иштар.
– Добро пожаловать, Шамшук! – приветствовала его Иштар.
– Здравствуй, Иштар!
Мехкарий во главе с Малх-Азни затаились в лесной чаще. Их присутствие не ускользнуло от его внимания.
– Как здоровье Алдама?

– Ничего утешительного, с каждым днем гаснет на глазах.
– Нельзя терять надежду, надо положиться на волю Всевышнего!
Шамшук не ответил, он старательно готовился к этой встрече, обдумывал каждое слово, но в ответственный момент совсем растерялся. Такое с ним случалось каждый раз, как только он оказывался наедине с Талисманом Гор. Он даже не осмеливался взглянуть в ее глаза, чувствовал, что она видит его насквозь, и сознание ее превосходства подавляло его.
Шамшук продолжал молчать.
Иштар потеряла терпение.
– Что передавал Алдам?
– Иштар, сначала я бы хотел задать тебе вопрос.

– Я слушаю.
– Прости за откровенность, скажи… в твоем сердце кто-то есть?
Его вопрос рассмешил девушку.
– За этим прислал тебя отец?
– Тебе смешно, но я говорю вполне серьезно. Ты ведь знаешь, я давно люблю тебя и не теряю надежды…
– Довольно, Шамшук, мы однажды затронули эту тему и, по-моему, поняли друг друга. Твой отец мне как родной, и ты мне как брат.
– Но он не твой отец, а я тебе не брат…
– Хватит! Ни слова больше! – голос Иштар прозвучал резко и холодно.
– Значит, ты согласна разделить свою судьбу с царским сынком Алании?!
– Это не мне и не тебе решать.

– А любовь?
– Я с детства знаю Аслана, он благородный, умный, и великодушный – настоящий сын своего отца, Роксалан-Бахадура. Этот союз пойдет на пользу нашему народу.
– Вот как! Выходит, ты залог нашего благосостояния?! – оскорбленный Шамшук не смог скрыть свою досаду. – Ну что ж, удачной вам сделки!
Услышав его слова, Иштар вспыхнула гневом. В ее глазах, только что скромно опущенных и напоминавших спокойный закат солнца, сверкнула молния. Так гроза предвещает бурю.
– Кто бы говорил? Мы-то радеем за народ, думаем о его будущем, а как ты объяснишь свою отчужденность, с кем и с чем ты так носишься днем и ночью, что ты прячешь за пазухой?
– Я ищу покоя и не могу найти себе места! Я сгораю от любви к тебе!
– Любовь надо заслужить! Источником настоящей любви является благородство и искренность. Любовь не терпит предательства, коварства и алчности.
– Как ты можешь судить обо мне? Что ты можешь знать? – молодого человека охватила бессильная злоба.
– Ты что, забыл? Я – Талисман Гор и вижу тебя насквозь. Из уважения к твоему отцу, щадя его больное сердце, я до сих пор не сорвала с тебя лживую маску и не показала твое настоящее лицо. Но однажды мое терпение лопнет. И тогда берегись!

Почувствовав ярость своей всадницы, белый конь взволнованно заржал, нетерпеливо рванулся на месте, встал на дыбы, готовый затоптать любого, кто осмелится хотя бы взглядом обидеть ее величественную хозяйку.
Шамшук отпрянул назад.
Нет, он никогда не сможет к ней приблизиться – между ними целая пропасть. Он стремился к своей цели через сердце Талисмана Гор.
Не получилось.
Ну что ж, он хотел как лучше!
Тогда остается другой путь. Как любили говорить хазары, если не кагану, то и никому.
– От Астамара поступило известие, что в скором времени тебя отправят в путь… к твоему принцу. Алдам просит тебя вернуться!

Глава 7

Запоздалая помощь

Терпению Тархана пришел конец.
Как же иначе?
Алмаз ушел сообщить Дике об их приезде. Прошло два часа, а его все нет и нет.
Они проделали трехдневный путь за один день. Вскачь, пешком, ползком, избегая многолюдных мест, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Астамар предупредил: если они не смогут добраться до Алдама, передать письмо Иштар через Малх-Азни. Как он и предполагал, Шамшук выставил дружину на пути к правителю, патрулировавший дороги днем и ночью. О том, чтобы проскользнуть незамеченными, не могло быть и речи. Они заторопились к Дике.
Время тянулось нестерпимо долго. Тем более для Тархана, которому не терпелось увидеть возлюбленную. Как же он соскучился по ней и как ему не хватало ее звонкого голоса, беззлобных шуток, минутных порывов гнева!
А ее смех? Словно весенний перезвон пробуждающейся природы.
Это одна сторона нрава ее любимой. Позже он увидел и другую сторону – неукротимая, бесстрашная воительница. На поле боя она преображалась до неузнаваемости. В один миг куда-то улетучивалась вся ее женственность: в глазах отчаянная храбрость, суровый голос, все тело напряжено до предела, молниеносные удары мечом, за ее движениями невозможно угнаться, гибкое тело легко увертывается от вражеского нападения, один за другим ее стрелы поражают цель, не зная промаха. Она сливается с конем, и они, как единое целое, стремительно несутся вперед, нанося удары мечом налево и направо.
И это все ей идет.
Она хороша и так, и этак, они неразделимы, и одно дополняет другое.

Девушка-воительница! Прекрасная амазонка!
Тархан не успел признаться ей в любви. Зачем? И так все ясно, как божий день. Интересно, а что думает Дика? Что у нее на сердце? Неужели оно ни разу не дрогнуло от любви?
Алмаз что-то запаздывает. Лучше бы он поехал с ним, чем здесь маяться и метаться в бездействии. Но Алмаз не позволил ему идти с ним, оставил тут одного в нервном ожидании…
Постой!
А может, он хотел остаться наедине с Дикой? Может, они любят друг друга? Это вполне возможно. Алмаз очень хорош собою, силен, благороден, и они давно знакомы.
Закравшиеся сомнения вскружили ему голову, черная ревность прокралась в душу и затуманила разум. А черт тут как тут, он умеет мутить. Горячее сердце Тархана превратилось в льдинку, подозрения все глубже пускали корни, больное воображение отравляло душу. Апатия и депрессия опустошили могучую грудь влюбленного сурхо.

Дьявол одержал победу над человеком, спокойно проник в его кровяные сосуды, с каждым притоком и оттоком крови он все больше брал над ним верх – теперь он будет контролировать каждую мысль и поступок своего пленника. Разум и сердце человека сдались ему на милость, и управлять им легче простого.
Алмаз вернулся. Он сразу заметил странную перемену в настроении своего друга – Тархан был мрачнее тучи. По тому, как он старательно избегал его взгляда, он понял причину, будто прошелся по его сердцу.
– Мне не удалось увидеть Дику, – не ожидая вопроса, ответил Алмаз. – По всей видимости, с ней что-то случилось. Вместе поедем в крепость и там все разузнаем.
Тархан облегченно вздохнул.
– Тархан, я долгое время провел в лесу и жил среди снежного народа – алмазов. Но это совсем не означает, что я одичал и опустился до уровня животного, – тихо заговорил Алмаз. – У тебя сложилось обо мне ложное мнение, и твоя подозрительность не делает тебе чести.
Тархан растерялся. Внезапное разоблачение недостойных мыслей привело его в смятение, он чувствовал себя ничтожным карманником, уличенным в воровстве. Как он мог вот так пойти на поводу слепой ревности? Он так и застыл, пристыженный и подавленный, снедаемый угрызениями совести. Молодой человек лихорадочно искал слова оправдания, но непослушный язык не выдавил ни звука.

Алмаз говорил спокойно, не кричал, не размахивал руками. Он просто хотел своевременно разрушить стену туманных сомнений, иначе она грозила перерасти в непреодолимую преграду и дать трещину их дружбе. Тархан весь покрылся испариной от неловкой ситуации. Лучше бы Алмаз набросился на него с кулаками, врезал бы ему в его глупую физиономию, он был бы только рад.
– Дика любит тебя. Думаешь, почему она настояла на том, чтобы мы подружились и отправились вместе на военный турнир в Сур-Корта? Так ей спокойней за тебя, за меня. Время неспокойное, а смерть ходит за нами по пятам… И еще: Дика намного больше значит для меня – она мне как сестра. И я никому не позволю обидеть ее, даже лучшему другу, – красноречиво бросил он в его сторону. – Это я говорю к тому, чтоб ты впредь знал и не глупил!
Тархан все молчал, виновато понурив голову. Алмаз прекрасно понимал, что творится в его душе, и снисходительно добавил:
– И еще. Я рад, что Дика выбрала тебя. Так мне будет легче приглядывать за тобой, мало ли что, – в глухом голосе друга Тархан уловил нотку прощения.
– Прости меня, Алмаз, – искренне заговорил он. – Я не понимаю, что на меня нашло. Черт попутал, я виноват перед тобой и очень сожалею.
– Ты прощен, мой друг! Но я хочу попросить тебя…

– Да что угодно, говори скорей, я готов исполнить любое твое желание! – оживился Тархан.
– С этого дня между нами не должно быть никаких недомолвок. Я ценю в человеке прямоту и честность. Сам такой. По мне, лучше говорить правду прямо в лицо, какой бы горькой она ни была. Я думал, мы с тобой похожи в этом…
Тархан не дал ему договорить и поспешно прервал:
– Я все понял, Алмаз, это моя первая и последняя ошибка. Умоляю тебя, не будь таким жестоким – не ставь под сомненье нашу дружбу!
– Хорошо, – смягчился Алмаз. – Забудем это, как бессвязный сон. А теперь давай собираться, едем в замок Малх-Азни.
Не теряя времени, они вскочили на коней и, что есть духу, погнали в сторону боевой башни, одиноко высившейся на высокой горе.
Их сразу заметили со сторожевой башни. Они стремительно приближались к воротам.
Малх-Азни в одном из двух всадников узнала сына Акбулата, мастера-каменщика. А второй, судя по рассказам Дики, был Алмаз. Это самые лучшие и преданные воины Астамара.
Она отдала приказ:

– Открывайте ворота!
Тархан целый год проработал подмастерьем у легендарной воительницы, много слышал о ее подвигах, но ему ни разу так и не удалось увидеть ее воочию.
Так вот она какая, Малх-Азни!
Турпал-женщина, наводившая такой ужас на врага, и великий страж земли нахской! Слухи о ней не преувеличены, она действительно настоящий предводитель мехкарий.
Женщина-эла! Врожденный аристократизм, царственная осанка, непроницаемое лицо, суровая и точеная красота зрелой женщины, твердый голос, привыкший повелевать – все в ней выдавало человека несгибаемой воли и твердого духа.
Тархан оробел перед воительницей.

Друзья объяснили цель своего визита.
– У нас важное письмо от Астамара к правителю. Нам не удалось добраться до него – Шамшук хорошо постарался. Астамар предвидел это и приказал в этом случае доставить письмо через Иштар.
Алмаз тщетно искал глазами Дику, но ее не было среди мехкарий. Его охватила смутная тревога.
Малх-Азни поняла, кого он ищет.
– Дики здесь нет! – сказала она.
– Мы можем встретиться с Иштар?
– Нет.
– Почему?
– Иштар в пути. Она поехала в Магас. Только вчера выехала. Ее сопровождает отряд наших мехкарий, и Дика с ними.
Друзья оторопели от неожиданности:

– Как – в пути?! Мы же торопились, выбились из сил, чтобы не допустить этого! – вскричали они оба.
Малх-Азни будто молнией ударило, она бессильно прислонилась к мраморной колонне. Произошло то, чего она так боялась. Да, интуиция не подвела бывалую предводительницу. Она как в воду глядела, настойчиво просила Иштар разрешить ей лично сопровождать до самого Магаса. Но девушка была непреклонна. С трудом согласилась на сопровождение десяти мехкарий, и тех заставила вернуться. Только Дика настояла на своем и осталась с ней.
Теперь для Малх-Азни все стало ясно – Иштар пыталась уберечь их от возможной опасности. Женщина быстро справилась с минутной слабостью и, как ни в чем не бывало, повернулась к молодым воинам.
– Где тептар?

– Вот он, – Тархан показал письмо.
– Его надо доставить Ламхе. Другого выхода я не вижу. Только он может сказать, что делать дальше… А мы тем временем попытаемся догнать Иштар. Думаю, за один день они недалеко уехали… Но надо спешить… время… время не ждет!
Малх-Азни уже на ходу составляла план действий.
– А вы быстро подкрепитесь и немедленно скачите к горе Ламхи.

– А где мы найдем Ламху?
– Дорогу вам покажут.
Молодые сурхо не стали ждать повторного приглашения, почти два дня они ничего не ели, даже маковой росинки во рту не было. Они уселись за стол и жадно набросились на еду. Но и тут не забывали прислушиваться ко всему происходящему вокруг. А там кипела бурная жизнь: лязг металла, окрики, громкие указания Малх-Азни, торопливые шаги людей, ржание лошадей, беспорядочный цокот копыт.
И вдруг все это внезапно прекратилось, и наступила гробовая тишина.
Тархан и Алмаз вскочили с мест, на ходу дожевывая лепешку. Они были уверены, что о них просто-напросто забыли в этой суматохе. Выскочили на улицу и встали как вкопанные. Никто никуда не уезжал. На площади выстроились мехкарий, их было более сотни. В полном вооружении они построились в три ряда. Они застыли в ожидании приказа своей предводительницы, даже кони замерли.

Гости смотрели на это зрелище, разинув рты.
– Как же они быстро управились! Алмаз, ты видишь? Вот это подготовка! – прошептал Тархан на ухо другу.
Тот лишь одобрительно кивнул в ответ.
Вскоре замок опустел. Отряд мехкарий пустился в путь, чтобы успеть спасти боевых подруг. По дороге Малх-Азни осенило: будет лучше, если она посоветуется с Ламхой. Всем отрядом поехали к нему и очень хорошо сделали.
К счастью, они застали его дома. Он сначала был крайне удивлен неожиданным появлением дружины во главе с Малх-Азни. Рядом с ней скакали двое рослых воинов, он узнал их – сурхои Астамара. Ламха понял: только большая беда направила их к нему, в такую глушь.
– Малх-Азни, да будет ваш приход свободным!
– Мир твоему дому, Ламха!

– Неужели мое скромное жилище посетила легендарная предводительница мехкарий?!
– Как и многие, которые нуждаются в твоей мудрости и помощи!
– Ты большого мнения обо мне, Малх-Азни, но все равно приятно слышать это от тебя! Заходите, будьте как дома!
– Благодарю, Ламха, но нам некогда, дорога каждая минута…
Сурхои Астамара вкратце рассказали о последних событиях, затем передали ему тептар, проделавший такой сложный путь из Магаса.
– Астамар сказал, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств мы доверили письмо только тебе.
Ламха прочел письмо и изменился в лице – оно потрясло его.
Как мог Шамшук так низко пасть?
Теперь понятно, почему он так старательно избегал его – боялся разоблачения. Ведь он свято верил в то, что Ламха умеет читать мысли и видеть человека насквозь. Глупец! Не надо быть ясновидцем, чтобы разгадать темные помыслы человека. И с кем связался?! Пошел на поводу у стервятников во главе с Матаршой! Ничего, скоро поймет, во что ввязался. Алдама жалко, не смог оставить после себя достойного наследника. Рухнет славный дуб, так и не пустив побеги, чтобы снова возродиться.

– Признаться, эта новость ошарашила меня, я не ожидал такого удара от Шамшука, – Ламха был расстроен и встревожен. – По заданию правителя я ездил к кабардинскому князю Гаюрхану по делам, задержался там на месяц и вернулся только этой ночью. Я немедленно отправлюсь к Алдаму, а вы поторопитесь, во что бы то ни стало помешайте этим негодяям – верните Иштар!
– Мы здесь ради этой цели, – с готовностью воскликнула Малх-Азни. – Ты только скажи, Ламха, в какую сторону нам ехать, чтобы попусту не тратить время на их поиски.

Ламха слегка усмехнулся – он прекрасно понял, к чему клонит грозная предводительница.
– Малх-Азни, чтобы это узнать, не требуется особого ума и нет необходимости прибегать к помощи джиннов. Коварные похитители выберут безлюдные дороги. Доверься Тархану и Алмазу, они знают все дороги и тропинки лучше любого джинна. Езжайте, удачи вам!
Целый день они метались по всему округу, разослали разведчиков, но все было напрасно – похитители как в воду канули. Даже Алмаз, который знал эти горы и леса, как свои пять пальцев, и тот не мог найти объяснения их бесследному исчезновению.

– Ну куда же они могли подеваться? – сокрушался Тархан. – Мы проверили все дороги, ведущие в Магас, и никаких следов. Должно быть, они поехали совсем в другую сторону? – он вопросительно уставился на друга. Каждая минута казалась ему вечностью, сердце было не на месте, и оно ничего хорошего не сулило.
Малх-Азни скрывала свою тревогу, пыталась сохранить спокойствие, но огонь души постепенно разрастался в бушующее пламя.
– Мне тоже так кажется, – согласилась она с Тарханом. – А ты как думаешь, Алмаз?
Алмаз не ответил. Он сосредоточенно о чем-то думал, затем отпустил поводья коня и рысью направился в сторону густого леса. Малх-Азни собралась окликнуть его, но Тархан тактично остановил.
– Пусть идет, он знает, что делает. А нам остается только ждать.
Тем временем Алмаз уже исчез в гуще леса.
Вскоре они услышали протяжный волчий вой, совсем близко. Все повернулись в ту сторону и увидели всадника, неподвижно застывшего на самом верху утеса высокой горы.
Это был Алмаз. И это он издал знак, взывая к помощи природы.

Все невольно затаили дыхание, будто сейчас произойдет что-то невероятное. Так оно и случилось. Стая волков завыла в ответ. Лес вдруг всколыхнулся, птицы черной тучей взмыли в небо, испуганные облака на миг исчезли в перьях крылатых соперников. И внезапно наступила тишина, как будто ничего и не происходило. Лес вернулся в полуденную дрему, птицы расселись на свои места, небо успокоилось, облака поплыли по голубому раздолью.
Снова взглянули на утес, но там уже никого не было – всадник исчез.
Малх-Азни окинула взглядом свой отряд – и кони, и всадницы были изнурены долгими поисками.
– Что ж, подождем здесь, – сказала она и тут же отдала приказ: – Расставить часовых, огонь не разводить!
Алмаз вернулся поздно вечером.
– Иштар и Дику увезли в Дербент! – неразговорчивый Алмаз был предельно краток.

– А Шамшук и его люди? – резко спросила Малх-Азни. Она уже начинала понимать происходящее.
– Их видели на главной дороге в Магас.
– Как это? – не понял Тархан.
– Не знаю.
– Чего тут непонятного? Все просто – Шамшук продал Иштар! –с жутким смехом отвечала Малх-Азни. – Их отправили в Дербент, прямо на невольничий рынок.
Все оцепенели, пораженные ее ответом.
– Что же делать? – Тархан уже совсем отчаялся найти пропавших девушек.
– Поедем вслед за ними, а что нам еще остается? Мы должны освободить пленниц, пока их не распродали, – при последних словах воительница заскрежетала зубами, гнев был велик и требовал немедленной расплаты. – Иначе будет очень сложно найти их, – продолжала она. – Если повезет, мы настигнем их в пути.
– Но мы не можем выйти в поход в таком виде!
– Почему?
– Да вы только взгляните на своих мехкарий? Не часто увидишь такое зрелище.

Малх-Азни всмотрелась в них, словно видела впервые. Стройные, изящные, в прекрасных доспехах, просто глаз не оторвать.
– Ты прав, Тархан, лишнее внимание нам ни к чему. – немного подумав, она добавила: – А мы пойдем другим путем!
– А именно?
– Шелковым путем.
Не теряя времени, они быстро собрались и исчезли в сгустившейся темноте ночи.

***
– Говорят, что эти нахи – потомки пророка Ноха…
– Я тоже слышал об этом. И еще я слышал, что в этих неприступных горах скрывается потерянный город-рай – Эдем, который после сотворения человека бесследно исчез.
– Как так может взять и исчезнуть целый город?
– Проделки джиннов…
– Еще рассказывают, будто в глубине тайной пещеры в одной из тех высоких гор бьет волшебный источник, один глоток из того родника может омолодить и даже жизнь продлить…

Несколько человек разлеглись на земле, устланной мягким ковром зеленой травы, и мирно беседовали, наслаждаясь отдыхом под сенью тенистых деревьев. Это уютное местечко для уставших путников – подарок самой природы. Чистый воздух, кругом фруктовые деревья, только руку протяни – дикие груши, яблоки, виноград. Тут же можешь и жажду утолить, родниковая вода струится веселым журчанием. А могучий дуб, почти что ровесник этих седых гор, словно прислушивается к разговорам чужестранцев, строящих догадки о его народе нохчи. Да, это племя ему не чужое, он сроднился с ним, сотни лет был немым свидетелем его горя и счастья. Его корни крепко и глубоко вросли в землю нахов, и вымахал он в такого могучего великана благодаря им, пропитавшим эту землю своей благородной кровью и плотью.
Вдалеке виднеются башни, воздвигнутые руками горцев. Они взмыли в синеву неба, словно каменные стражи. Пушистые белые облака пишут на небесном полотне необычные картины, иногда выводят какие-то странные знаки, похожие на клинопись древних шумер. Орлы, небесные патрули гор, величаво парят в воздушных волнах, зорко приглядывают за землей.
– Говорят, что божественная кровь Прометея служит источником этого чудодейственного родника… Громовержец Зевс в наказание за то, что он украл огонь для людей, привязал титана к самой высокой горе Эльбрус, из его ран сочилось так много крови, что образовался подводный источник, тот самый…
– Гора Эльбрус, о которой ты говоришь, служил троном богов, и каждая гора имеет своего бога-хозяина… А еще сказывают, что в пещерах этих гор скрыты несметные сокровища!
– Да ладно, тут уж ты приврал да заврался!
– Нет, ей-богу, я так слышал!

– Тогда чего ждут нахи, почему не забирают эти самые сокровища?
– Думаешь, так легко до них добраться? К вратам каждого тайника приставлена стража – джинны, хранители подземного царства.
– А кроме джиннов, что, некому их охранять? Нахи сами надежные и бесстрашные стражи своих гор.
– Про нахов тоже очень много легенд, даже с трудом верится…
– Кто тебе рассказал? Точно не от нахов, они не особо болтливы, и слова лишнего из них не вытянешь…
– Выдумки все это. Эти самые нахи, наверняка, и сами не знают, кто они на самом деле и что из себя представляют. То, что они хозяева этих земель, совсем не означает, что им известны все тайны… Потому и молчат, что говорить не о чем.
– Нельзя судить о том, чего не знаешь. По-вашему выходит, что они глупцы. Нет, конечно. Если бы они не знали себя, разве у них было бы столько достоинств? Чего стоят красивые обычаи и традиции этого народа, благородство и великодушие?! Только позавидовать можно. Конечно, нахи знают свои уникальные корни, и молчат они больше оттого, что у них есть что рассказать, более чем достаточно. Они не трогают мир других, но и не впускают чужаков в свой.

Мудрые слова Юстиана развеяли сомнения слушателей.
– Тогда почему о них столько беспочвенных, порою абсурдных, слухов?
– Подобные слухи будоражат больное воображение жадных правителей. Каждый так и мечтает объять необъятное. Под знаменем священной войны топят в крови целые страны, захватывают земли, грабят и уничтожают культурные и духовные ценности. Прикрываются божественным словом, но за этим скрывается алчность и стремление к наживе. Тому бесчисленное множество примеров за всю историю человечества.
– А что они связывают с Северным Кавказом?
– Ну, это проще простого. К примеру, возьмем вас, вы же не путешествуете, как я, а занимаетесь торговлей?
– Ну, да.
– Вы под надежным крылом нахов, их отборные дружины сопровождают вас до самых границ своей страны, никто вам не угрожает, и ваш караван благополучно достигает конечной цели. Вы получаете огромную прибыль, все довольны и счастливы. Но раньше эта дорога каравана проходила совсем в другом месте…

Юстиан рассказывал историю так называемого Северного Шелкового пути. Так с древних времен называлась караванная дорога, идущая из Китая на Ближний Восток и Средиземноморье. В течение многих столетий она была связующей артерией между отдаленными друг от друга странами и народами. Центральное место на этой дороге занимал Иран, географическое положение которого позволяло его правителям контролировать перевозку шелковых тканей и сырья. Используя выгоды своего положения, иранские цари облагали перевозимые по их территории товары высокими пошлинами, что подрывало благополучие центров по производству шелка как на западе, так и на востоке – в Китае и в Согдиане в Средней Азии. Поскольку морская торговля между Китаем и Европой в то время была невозможной из-за недостаточного развития морского дела, единственной возможностью развивать торговлю был сухопутный путь. Долгое время торговый путь шел через Иран, и последний извлекал наибольшую выгоду из мировой торговли шелком. Такое положение не устраивало всех остальных участников торговли, которые уже в VI веке проложили новую караванную дорогу, идущую мимо иранских владений.
Новый Шелковый путь начинался от Самарканда, где караваны сворачивали на север и, пройдя мимо Аральского моря, направлялись к Волге. Переправившись через Волгу, караваны через территорию Северного Кавказа направлялись к причерноморским торговым городам, откуда легко было попасть в Византию, другие страны Средиземноморья и открывался путь дальше, на Запад.
Слушателям Юстиана прекрасно известна караванная дорога, которую они проделали сотни раз. Дербентские купцы сбывают свой товар через Астрахань в Тану, а оттуда – в Европу. Для сбыта товаров на внутренних рынках торговцы пользовались дорогой Самур – Курах – Кумух – Чох, и дальше она проходила через самую сердцевину страны нахов.

Они еще долго проговорили про эту удивительную страну, поделились своими впечатлениями и дорожными приключениями. Их интересная беседа еще бы продолжалась, если бы не небо, которое напугало всех до смерти.
Как тут не испугаться, когда средь бела дня спокойное, ясное небо вдруг потемнело, и все кануло в черную бездну?
Застигнутая врасплох душа, как это случается в минуту страха, кинулась в привычное убежище – ушла в пятки. Все случилось так внезапно, что все разом растерялись.
Произошло затмение солнца.
Вокруг все смешалось: отчаянные крики и вопли людей, поле огласилось ревом обезумевшей скотины: ржанием лошадей, ревом ослиц и верблюдов. Между человеком и животным мгновенно стерлась грань – страх и ужас обуял все живое. Золото, деньги, все богатство мира – все потеряло свою значимость, когда на кону стояла жизнь. Отовсюду раздавались истошные крики, обращенные к различным богам с мольбою о помощи.
– О Аллах Всемогущий, мы в твоих руках!
– Иисус, храни и помоги!
– Солнцеликий Села, спаси наши души!

– …
Будто услышав неистовые мольбы человека, все кончилось так же внезапно, как и началось. Все опять вернулось в свое русло, как будто ничего и не произошло.
Люди помаленьку приходили в себя и теперь стали подтрунивать друг над другом. Шутки сыпались, как орехи с дерева.
– Абу, что это ты вдруг бросился в обнимку к своему верблюду?
– Обознался, подумал, Зейнап… Уж больно похоже плюются…
– Йаков, ты так орал и божился, что преподнесешь весь свой караван в жертву Богу, что я и впрямь поверил в конец света!
– Чтобы Йаков лишился своих богатств?! Да он скорей сам умрет, чем сделает такое!
– Боже мой, что это было?!
– Солнечное затмение!
– Что бы это ни было, это очень плохая примета для путников!
Люди уже окончательно успокоились и принялись приводить в порядок караван: возвращали разбежавшихся животных, проверяли тюки из товаров, все ли на месте.

– У Солнца и Луны есть матери. Мать Солнца зовут Азой, а мать Луны – Кинч. Солнце утром выходит из моря и вечером вновь в него погружается. Когда оно поднимается над горизонтом, от него отделяется что-то черное, говорят, что морская пена стекает с Солнца. В это время на него можно смотреть, потому что, выкупавшись в холодном море, оно не успевает накалиться. Летом и зимой, во время равноденствия, Солнце гостит у своей матери: зимой оно гостит трое суток, а летом – три недели. Выйдя из дому, Солнце шесть месяцев путешествует, а затем возвращается домой и снова пускается в шестимесячное путешествие. Солнце и Луна считаются братьями. У них есть злая сестра Мож, которая сожрала всех своих родственников на небе и теперь постоянно гоняется за Солнцем и Луной. Когда она догоняет их и заслоняет собою, происходит затмение. Во время затмения вы видели на Луне что-то вроде черной нитки?
– Да ты что, мы со страху ничего не видели… А ты говоришь о какой-то нитке на Луне!
– Так вот, говорят, что это стрела караульщика, который оберегает Луну от нападения сестры. Черное пятно посередине Луны – это лошадь, которую носит на себе Луна. Когда пасть у этой лошади расширится, то лето будет короткое. Когда же пасть уменьшится и сама лошадь потемнеет, то лето будет долгое и дождливое, а зима короткая.
– Это действительно бывает так, как говорится?

– Мало ли что могут языком молоть…
– Это не пустая болтовня, а приметы наших предков.
– Ну, раз нахи сказали, это как отрезали!
– А что ты имеешь против нахов?
Мирная беседа чуть не переросла в ссору, но в это время мимо проскакали всадники, которые отвлекли и утихомирили их пыл. Они проводили воинов восхищенным взглядом.
– Видите двух всадников впереди отряда? Глядя на них, я лишний раз убеждаюсь в том, что времена нартов-великанов еще не прошли, – произнес один из торговцев.
– Интересно, чья это охрана?
– Это личное сопровождение княгини?
– Она занимается торговлей?
– Похоже, что да. У нее десять верблюдов, навьюченных рулонами дорогих тканей…
– Да и арбы ничуть не меньше…
– С такой охраной хоть на край света…
– Не будь даже этих богатств, к ней все равно надо бы приставить такую охрану.
– Зачем?
– Княгиня божественно красива!

– Неужели так хороша?
– Ты видел ее своими глазами?
– Мне посчастливилось увидеть ее мельком, одним глазом…
– Врешь ты все, прежде чем ее увидеть, даже мельком, придется подобраться к ней поближе, сквозь плотное кольцо ее дружины. А это просто невозможно!
Купцы, позабыв только что пережитое потрясение, переключились на другую тему – обсуждение красоты и богатства таинственной княгини.
А та, о которой они так вдохновенно говорили, с каждым разом добавляя все новые краски, спокойно восседала в своей кибитке. Природное явление не особо напугало прекрасную княгиню, но в ее ясных очах затаилось тревожное ожидание. Будь ее воля, она ускорила бы время, загнала бы до седьмого пота, нещадно стегая плетью. Каждая секунда, минута, час стали для нее невыносимой пыткой. Хотя она напустила на себя холодную непроницаемость, сердце бешено колотилось, кровь бурлила и пульсировала, больно отдаваясь в висках.
Снаружи поднялся какой-то шум. Женщина отодвинула занавеску с маленького окошка. Под конвоем ее охраны к ней приближался человек, он не сопротивлялся, не возмущался и, казалось, даже охотно шагал впереди.
– Что случилось? – низким голосом спросила она.

– Баччи, мы поймали лазутчика.
– Что он делал?
– Он спрятался за теми кустами и следил за нами.
– Кто ты? – обратилась она к пленнику, молчаливо уставившемуся на нее.
– Я нохчо, как и вы.
– Раз так, зачем прятался, а не подошел к нам свободно, как подобает нохчо? Что ты вынюхивал?
– Я точно не знал, хотел удостовериться, что вы мои соплеменники.
– Чем мы можем тебе помочь?
– Разрешите мне примкнуть к вашей охране.
– Мне достаточно своих…
– Но я не требую оплаты, я просто…
– Что с тобой произошло? От кого ты скрываешься?
– Я не могу дать ответ на этот вопрос, это не моя тайна.

– Тогда мне не нужны лишние проблемы, мне хватает и своих… Уходи отсюда, – женщина задвинула занавеску, ясно давая понять, что разговор окончен.
Но шум снова возобновился. На этот раз раздался радостный возглас пленника.
– Тархан! Алмаз!
– Ширдаг! – послышались голоса удивленных воинов.
Заметив на себе вопросительный взгляд женщины, сурхои поспешили дать объяснение.
– Малх-Азни, это наш товарищ, он был с нами в Магасе и остался там с Астамаром.
– Дайте ему сначала немного подкрепиться, потом поговорим.
Ширдаг с благодарностью взглянул на нее. Он наскоро поел и приготовился отвечать на вопросы.
– Что произошло с Астамаром? И как ты здесь оказался, с какой целью?
Недавний пленник вкратце рассказал о своих злоключениях.

– Как только мы расстались, наши «друзья» тоже уехали – Кюри видел, как Муртаз выехал из Магаса с шайкой головорезов. Астамар заподозрил что-то неладное и приказал нашим последовать за ним – вдруг Муртаз что-то задумал против Иштар. Я остался с Астамаром, ему уже стало намного лучше. По пути нам повстречался кабардинский князь, с которым он давно дружил. Они договорились, что вместе поедут в Нашха. А я, с его разрешения, поехал вслед за нашими друзьями. После долгих и тщетных поисков я уже совсем потерял надежду добраться до них, как вдруг один пастух сообщил мне, что видел человека, подходящего под мое описание. И узнал, что Муртаз устроил им ловушку, в которую они и попали.
– А что ты забыл в караване и почему выбрал Шелковый путь?
– Я иду по следам Муртаза.
– Где он?
– Здесь, в караване.
– Зачем?
– Вот это я и хочу узнать.

Перевод с чеченского автора.

Продолжение следует.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх