Сулиман Мусаев. Из «Адлерской тетради»

Очерк

Я всегда считал, что Адлер – город. Оказалось, что это один из районов Сочи – города-курорта на черноморском побережье Краснодарского края.
Февраль. Семь часов утра. Еще темно. Поезд «Назрань – Адлер», устало вздрогнув, остановился. Вернее, это поезд «Минеральные Воды – Адлер», к которому в Мин. Водах прицепили два назрановских вагона. Через несколько месяцев, кстати, этот рейс почему-то отменили, и мы постепенно начали осваивать владикавказский рейс. В вагоне, несмотря на то, что едем из Назрани, одни чеченцы – в Сочи в преддверии зимней Олимпиады строительный бум, а наши земляки, как известно, зарекомендовали себя как одни из лучших строителей на постсоветском пространстве. Еще в шестидесятые-восьмидесятые годы, когда с трудоустройством титульной национальности в республике были большие проблемы, представители этой самой нации – их тогда называли «шабашниками» – застроили пол-Урала и Сибири и набрались опыта.

Выхожу на перрон. Еще темно. Прощаюсь со своим новым знакомым, Мовсаром. Он едет на Красную Поляну. Достаю телефон и набираю Ваху. Это мой племянник, он уже несколько лет работает в фирме, в которую я еду устраиваться. На хорошем счету у них, в прошлом году даже окончил курсы в Москве по их направлению. Он должен меня встретить.
– Да, Сулиман?
– Ты где?
– Через минуту подойду. Стой на перроне, не отходи.
Несмотря на раннее утро, на перроне толпы народа. На вокзале одновременно несколько поездов. Пассажиры, встречающие, провожающие… Шум, гам… Захожу в ларек. Беру литровою «Фанту».

Молодая продавщица:
– Сто двадцать рублей.
За литровую «Фанту»? Делать нечего, расплачиваюсь. Меня предупреждали, конечно, что в Сочи все дорого, но не настолько же! Позже я узнал, что есть магазины, где цены дешевле, почти как в Чечне.
Вот и Ваха. Здороваемся, взаимные расспросы.
– Здесь, в ста метрах, мы и работаем, – говорит Ваха.
Ваха – по паспорту он Абубакар – стройный высокий парень, ему двадцать три. Под черной курткой футболка с портретом Рамзана Кадырова. Джинсы. Кроссовки. Тоже черные.

Идем по деревянному тротуарчику – я впервые видел такие в период юности, когда, будучи студентом Чеченского госуниверситета, во время каникул ездил в Пермскую область, на упомянутую выше шабашку к дядям – Арби, Айнди и Мяхди, они давно там жили и работали. После дождя улицы утопали в грязи, и приходилось перебираться по улицам по таким деревянным настилам.
Какие-то узкие переулочки, в которых тускло горят лампочки. Минут через десять выходим на небольшую площадь, здесь светлее. Стоянка такси. Подходим к армянину – плотному, коренастому, усатому.
– До «Мандарина» сколько? – спрашиваю я, со слов Вахи уже зная, в какой гостинице он живет.
– Это гостиница? – уточняет тот. Позже я узнал, что здесь имеется и развлекательный центр с таким же названием.
– Да.
– Четыреста рублей.
– Сто пятьдесят, – сказал как отрезал Ваха.

– Ладно, садитесь, – таксист понял, что мой спутник, в отличие от меня, знаком с местными тарифами.
Через минут двадцать подъезжаем к гостинице. Уже рассвело. Так как на рецепшене, кроме ночной дежурной, никого пока нет, сразу проходим в номер Вахи. Он живет на первом этаже. Шестиместный номер эконом-класса. Большой платяной шкаф у входа, напротив дверь в ванную, несколько тумбочек между кроватями, большой телевизор, круглый стол и четыре стула. На вешалке рабочая одежа. На кроватях спят рабочие. Скоро им вставать, самый сладкий сон у ребят, поэтому мы, стараясь не шуметь, тихо проходим к кровати племянника, которая стоит у окна. Тем не менее на двух кроватях заворочались, а один, с трудом разлепив глаза, сонно уставился на меня и, угадав новичка и решив представиться, выпростал руку из-под одеяла:
– Саня!
– Сулиман, – пожал я ему руку, но он тут же вновь уснул.
Через пару часов мы, перекусив, бодро шагаем в офис. Он находится на улице с поэтическим название – Тюльпанов. Поднимаемся на второй этаж. Нас встречает стройная миловидная девушка.
– Здравствуйте, Абубакар, – она уже знакома с племянником. – А вы Сулиман? – спрашивает меня.
–Да.

– Очень приятно. Меня зовут Маша. Вот перечень необходимых документов.
Я беру у нее листок и, пробежав его, недоуменно смотрю на Ваху: я кем устраиваюсь на работу – электромонтажником или работником секретного объекта? – список очень длинный.
В общем, не все необходимые документы у меня оказались в наличии, – предоставил, недостающие обещал привезти с отпуска.
– Смотри, Сулиман, под твое честное слово, хотя это не в наших правилах. Поверю тебе, ведь ты писатель, – в ворохе документов, что я вывалил ей на стол, и мое писательское удостоверение. – Кстати, как правильно: Сулейман или Сулиман? – ну, к этому вопросу я давно привык. Пришлось еще сходить на рынок фотографироваться – нужны две фотокарточки.

***

Впереди целый день. И Ваха свободен: из-за моего приезда он отпросился. Гуляем по городу. Адлер напоминает город из сказки. Крошечные, по нашим меркам, но очень красивые дома. Двухэтажные, примерно пять на шесть метров. Разве такое можно представить в Чечне?! Дороговизна земли. Но дома очень красивые, почти игрушечные. Дворы тоже маленькие. И везде – пальмы, пальмы, пальмы… Или мне так кажется, я впервые вижу пальмы. Раз даже подошел, пощупал чешуйчатую кору. Заходим на рынок. Бог мой, чего тут только нет! Больше половины фруктов (или это ягоды? овощи?) вижу впервые. Ароматы пряностей. Набрав всякой всячины, возвращаемся в гостиницу.

***

После обеда опять сходили в офис – я должен был получить рабочую форму. Но в тот день ничего не получилось. Кабинет, приспособленный под склад, оказался закрыт. Попросили прийти завтра. Побывали на море. Пустынный пляж. Волны лениво нактывают на берег. Над водой кружатся чайки. Кафешки, рестораны закрыты. Все это навевает печаль. Ничто не указывает на то, что через пару месяцев здесь будет не протолкнуться. Сфотографировались для порядка и вернулись к себе.

***

Вечером поднялся на четвертый этаж. В четыреста четырнадцатом номере живут четверо чеченцев: Адам, брат Вахи, Бекхан, мой односельчанин и бывший ученик, Руслан и Сираждин. Эти двое из Грозного. Они уже вернулись с работы, поужинали, и теперь каждый занят своим делом: кто сидит в телефоне, кто пьет чай, кто складывает вещи в пакет, чтобы отнести на стирку. На первом этаже соседней гостиницы стоят две стиральные машины, можно самому постирать, а можно отдать на рецепшен, заплатив сто пятьдесят рублей. Вышли на балкон. Моросит дождь. Сквозь туман мутно различаются очертания поросшей лесом вершины.
Чуть позже мы с Вахой спустились вниз, на рецепшен – мне еще нужно определиться, где жить. Но свободных мест пока не оказалось. Работа здесь вахтовая, рабочие после смены – обычно сорок пять дней, но можно оставаться дольше – едут домой, в отпуск, на две недели. Так что в гостинице постоянно кто-то уезжает домой, кто-то возвращается обратно.

Через полчаса у нас появляется гость. Это Ибрагим Гаджиев. Познакомились. Ибрагим – смуглый, широкоплечий мужчина примерно моих лет. Он из Хасавюрта. Оказалось, он и собрат по перу. Еще год назад работал внештатным корреспондентом в «Вестях республики». Узнав о проблеме, он воскликнул:
– Так я завтра домой уезжаю, в отпуск. Займешь мое место. Пойдем, с ребятами познакомишься, скажем заодно заранее, чтобы никого не подселяли.
Фирма «Трест трансстрой» арендует три гостиницы. Напротив «Мандарина», через дорогу, расположилась гостиница «Диана», тоже пятиэтажная, позади нее третья, безымянная, которую называют просто – «Новая».

***

Назавтра, часов в десять, я опять отправился в офис, где получил «рабочку»: брюки, футболку, курточку, фуфайку, бутсы, сапоги и каску. Эта каска доставила мне немало хлопот. Она очень мешала, с непривычки было такое ощущение, что носишь на голове кастрюлю. Но без нее находиться на объекте запрещалось, и если тэбэшник (сотрудник отдела безопасности) видел тебя без каски, штрафовал сразу на пять тысяч рублей. Впрочем, через некоторое время я настолько привык к ней, что нередко возвращался в гостиницу в каске, забыв снять ее в бытовке, и вспоминал о ней, только собираясь в душ. Вернувшись к себе, я посидел некоторое время перед телевизором, потом отправился на прогулку. В гостинице было пусто, все находились на работе.

***

Вечером, в половине седьмого, вернулись ребята. Со мной в номере трое: Женя из Ростова, розовощекий крепыш с длинными рыжими волосами, собранными в хвостик, спокойный и рассудительный Коля из Твери, Сергей из Курска, все свое свободное время проводящий с ноутбуком. Все трое работают на стадионе, мне же предстоит завтра выйти на железнодорожный вокзал. У фирмы здесь три объекта: стадион «Фишт» (где проходило открытие и закрытие Олимпиады), вокзал и очистные сооружения. Вообще-то, ее объекты раскиданы по всей стране, вплоть до Камчатки. Ваха в прошлом году провел в какой-то камчатской глуши, где и связи-то не было, почти пять месяцев. Каждую субботу их возили на грузовике за шестьдесят километров, чтобы они могли позвонить домой.
Работают в нашей фирме представители разных национальностей: русские, татары, казахи, турки-месхетинцы, кумыки, лезгины, белорусы… Чеченцев человек десять. Всего же в Адлере нас, трестовцев, более двухсот человек.

***

Звонит будильник, и я хлопаю рукой по тумбочке в поисках телефона, чтобы заставить его умолкнуть. Потом понимаю, что это не мой телефон, и встаю. Начинается мой первый рабочий день.
Позавтракав в столовой, в промозглой сырой темноте садимся в автобус. Два автобуса на стадион, два на вокзал и один на очистные. Едем минуту двадцать пять.

Тьма едва начинает рассеиваться, когда приезжаем на место. Все достают свои пропуска и проходят КПП. Я долго объясняю хмурому невыспавшемуся охраннику, что я новенький и у меня пока нет пропуска, и когда подошедший Ваха подтверждает это, меня пропускают. Идем по грязи ко входу в здание вокзала. Это здание, возведенное в стиле модерн, напоминает по форме огромную волну. Поднимаемся по узкой крутой лестнице на третий этаж. Все здание завалено мешками с цементом и разной строительской смесью, бочками, железяками, кирпичом и просто мусором и напоминает встревоженный улей. Визг, лязганье, жужжание разных рабочих инструментов, приглушенные пустотой голоса. Всполохи электросварки. Проходим на другой конец вокзала, спускаемся по еще одной крутой лестнице и выходим из здания. Оказалось, таким образом мы переходим железнодорожные пути. Позже мы чаще переходили прямо по рельсам, карабкаясь на платформы, которые находились на уровне человеческого роста. Я заметил, что часть рабочих, пройдя КПП, повернула налево, не заходя на вокзал, и сказал об этом Вахе.

– Они работают на морской части, а мы – на городской, – пояснил он.
Вокзал остался в ста метрах позади, и мы пошли чуть медленнее. Дальше путь лежал прямо по жиже, и я пожалел, что надел бутсы, а не сапоги. Ребята, осторожно ступая, шли по известной одним им тропинке через это болото. Наконец, пришли к вагончику, где хранился наш рабочий инвентарь. Попили, как было заведено, чаю и разбрелись по объекту.

***

Это огромная огороженная забором стройплощадка, где трудится тысячи три-четыре, не меньше, человек из разных фирм. Здесь полный интернационал. Кроме представителей разных народов России, на объекте работают таджики, узбеки, молдаване, украинцы, сербы, немцы, американцы, даже северные корейцы…
Наша задача – проложить электрокоммуникации. Пока ведем подготовительные работы.

Рядом с вагончиком узбеки заканчивают работу над КТП – контрольно-техническим пунктом, или, как его здесь почти ласково называют, «катэпушкой» (или просто «тэпушкой»). Сразу от него начинается большая – метра три-четыре глубиной и до десяти шириной – траншея, которая должна выходить к зданию вокзала. Позже от нее прокопаем еще несколько траншей, поменьше. На морской части – она называется так потому, что совсем рядом берег моря – свои схемы и своя «тэпушка», но все наши траншеи сходятся к вокзалу. Так как море близко и грунтовые воды залегают неглубоко, за ночь траншеи наполняются водой, и мы должны ее откачивать и одновременно собирать в траншеях, на определенном расстоянии друг от друга, колодцы, через которые позже протянем кабель.
В первый день работы я отправился с двумя ребятами на дальнюю траншею с помпой откачивать воду. Мы потащили туда помпу, шланги, канистру с соляркой, утопая по колено в грязи. Подготовили на выступе траншеи площадку и поставили на нее помпу. Надо сказать, что я понятия не имел, как работает эта штука. Паша, парень лет двадцати пяти, закинул один шланг – оказывается, он называется рукав – на дно траншеи, в грязную воду, второй, более длинный, за насыпь из грунта, и прикрутил их к помпе. Второй ушел куда-то с ведром и вернулся с чистой водой. Потом залили в бак солярку, во второй бак воду и завели. Помпа затарахтела, шланги дернулись, и по ним пошла вода.

Мы провели у помпы целый день, следя, чтобы она не заглохла, рукав не забился грязью и, по необходимости, заправляя ее соляркой. Другие в это время устанавливали в траншеях колодцы, заделывая щели раствором, в это же время экскаватор удлинял траншеи, копал новые.
В час – обеденный перерыв. Кто-то принес обед с собой в сумке, некоторые отправились в столовую (правда, туда далековато идти), где за сто двадцать рублей кормят комплексным обедом, а можно отовариться в небольшом магазинчике, что находится неподалеку, для чего нужно перелезть через забор, стараясь, чтобы кто из начальства не заметил. Мы с Вахой и Бекханом сходили в магазин. Так начались мои трудовые будни на адлерском вокзале.

***

Территория вокзала напоминает разворошенный муравейник. Если подняться на верхние этажи здания и окинуть площадку взглядом, поражаешься масштабом стройки. Огромные краны, экскаваторы, снующие туда и обратно большегрузы напоминают инопланетных насекомых-мутантов из фильмов, копошащиеся на их фоне рабочие кажутся отсюда совсем крошечными. Везде стоит грохот, доносится свист электровозов, гвалт. Рядом с вокзалом новенькое шестиэтажное здание. Его возвели года два назад. Но оно не вписалось в проект Олимпстроя, и теперь подлежит сносу. Рядом с ним стоит громадная махина и какой-то штуковиной, напоминающей в стократ увеличенный перфоратор, крушит его. Вдоль и поперек стройплощадку избороздили траншеи. Даже не верится, что меньше чем через год здесь все будет готово к приему столь важного спортивного мероприятия.

***

К апрелю дожди стали досаждать реже, скоро совсем потеплело. Грязь подсохла, и скоро на объекте можно было ходить уже в рабочих кроссовках.
Через месяц во время обеденного перерыва уже ходили на море. Наплававшись в теплой воде, раскладывали прямо на берегу купленные в магазинчике продукты и грелись на майском солнышке.

Окончание следует.

Вайнах №3, 2017

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх