«Слово – оно священно…»

ТаузКогда даешь краткую биографическую справку о художнике слова, как правило, пишешь «поэт» или «писатель», в зависимости от жанра, в котором тот работает, или же «писатель, поэт», если работает в обоих жанрах. И зачастую бывает так, что этот самый «писатель, поэт» вполне себе пишет и публицистику в каком-то периодическом издании, и эссеистику, и что-то из области культурологии, и даже драматургию. И все «сопутствующие» жанры как бы опускаются, ибо главное сказано – «поэт» или «писатель», или «поэт, писатель». Но что-то подобное невозможно с нашим сегодняшним гостем, ибо метафора «художник слова» в его случае – это не просто фигура речи и даже не фигура речи – он художник слова в прямом смысле этого выражения. Он рисует и прорисовывает каждое свое слово, ищет его цветовые гаммы, подбирает тона или полутона, выводит на свет или оставляет в тени так же, как художник у мольберта. И это в его творчестве наблюдается везде: в стихах, в малой и большой прозе, в эссеистике, в миниатюрных зарисовках, в культурологических статьях… 

Гость редакции – поэт, писатель, эссеист, культуролог, драматург Тауз Исс, он же Тауз Исаев.

Муса Ахмадов. Тауз, мы с тобой знакомы давно. Работали в редакции газеты «Ленинхо» («Ленинец»). В те годы ты писал мало, в основном писал короткие стихи. В газете же, бывало, проходили целые недели, пока ты хотя бы один материал напишешь (смеется). Я это к чему вспомнил. Некоторые писатели в молодости много пишут, например, как я, а потом устают, а у тебя ровно наоборот. После пятидесяти ты начал активно работать в литературе. Написан роман (речь идет о романе «Имя Родины» – А.С.), вышло несколько поэтических сборников, книга публицистики, пишешь и публикуешь культурологические статьи, эссе, написана также пьеса. То, что ты до этого мало писал, – это был период накопления?

Тауз Исаев. Дело в том, что роман, это большое полотно, я написал с третьего раза – два раза брался, начинал, но оба раза пришлось отложить… сроки не подошли. Видимо, все-таки речь идет о возрастном. Как ты сейчас сказал, накопление жизненного опыта, творческого багажа, элементарных знаний, расширение художественного горизонта посредством еще более тесного знакомства с мировой литературой. И вот так все зрело, зрело и вконец созрело.
А если честно, я этот роман нес в себе с пятнадцати до пятидесяти или около того лет. То есть замысел романа родился в пятнадцать лет, и сорок два года я размышлял над ним. И в третий раз, когда я за него засел, он у меня пошел, я не мог остановиться, писал каждый день в течение трех лет.
По-разному складываются писательские судьбы… Несмотря на то, что я нес в себе этот роман с пятнадцати лет, я не думал, что в прозе я найду больше свободы, чем в поэзии. До этого я думал, что свободы больше в поэзии. Но поэзия импульсивна, а проза синтетически может вобрать в себя все.
Я обратил внимание – и тогда, в Литературном институте, и в наши дни, что те, кто профессионально сложился в поэзии, настороженно относятся к прозе, то есть свой переход из поэзии в прозу они воспринимают так, как будто они снизили планку.
Прозу тоже можно писать по-разному. Я не берусь судить о своей прозе, но, как мне кажется, мне в какой-то мере удается синтезировать – в прозе у меня мотивы поэзии присутствуют.

Муса Ахмадов. По этому поводу я хочу сказать: когда ты начал писать прозу, я не считаю, что ты порвал с поэзией. Все твои наиболее удавшиеся прозаические страницы в романе «Имя Родины» написаны поэтическим языком. И они самоценны очень.
Следующий мой вопрос. Ты начал писать эссеистику, короткие зарисовки, миниатюры и публикуешь это в Интернете, в частности в Фейсбуке. Последнее, что я недавно прочитал, это миниатюра «На обочине». И, собственно, вопрос: как современные технологии повлияли на тебя, на твое творчество? Или они мешают тебе? Вот я, к примеру, обратил внимание, что тот же Фейсбук поглощает очень много времени. Иной раз я просто выключаю телефон, чтобы не отвлекаться на эту социальную сеть. Как ты на это все смотришь? Это хорошо? Это плохо?

Тауз Исаев. Есть свои плюсы и минусы. Меня в Фейсбук втянули чуть ли не силком. Не сказать, что я сейчас жалею, что там присутствую, не сказать, что в каком-то восторге от всего этого. Да, поначалу бывало так, что, сам того не замечая, я засиживался там часами. Сейчас я контролирую этот процесс.
В социальных сетях ты можешь опубликовать написанное моментально и моментально прочесть отзывы своих читателей. И это заманчиво. Но! Мне кажется, что все это не нужно! Писатель должен писать в тишине. Он должен быть наедине с собой. Он не должен ежедневно отправлять импульсы в этот «виртуал», к людям, которых ты не знаешь. Да, кто-то благожелательно к тебе относится, кто-то равнодушно, кто-то отрицательно. Самое главное, находясь в этом виртуальном пространстве, – уметь дозировать. «Виртуал» – с одной стороны нечто чудовищное, с другой – полезное. Можешь общаться и с Америкой, и с Японией… Какие-то новые приятные знакомства появляются, находятся старые друзья… Короче, это двояко, неоднозначно, как и все в нашей жизни. Но для писателя, повторюсь, это большая роскошь – посвящать себя подобным технологиям.

Саламбек Алиев. По поводу романа «Имя Родины». Есть ли дистанция между главным героем Анси и Таузом Исаевым? Насколько роман автобиографичен?

Тауз Исаев. Если честно, я даже не задумывался над этим вопросом – насколько автобиографичен роман? Конечно, там есть дистанция… Но и автобиографического достаточно. Даже между всадником – мифическим персонажем и автором есть связь, ибо, не будь этой связи, я бы не смог написать. Если конкретно ответить на вопрос: роман наполовину автобиографичен, наполовину – художественный вымысел.

Муса Ахмадов. Тауз, по правде сказать, я считаю, что любое искренне написанное произведение от первого или от третьего лица – это не только плод просто художественного воображения и вымысла, но и нечто автобиографическое. Не зря же Флобер на вопрос, «с кого вы списали мадам Бовари?», ответил: «Эмма – это я!»
У тебя в романе есть прямые аналогии из твоей жизни. Что касается меня, все, что я выдумываю, это так или иначе я сам, во мне, связано со мной, исходит от меня.

Тауз Исаев. Да, да, я тоже так считаю: о чем бы автор ни написал – о листке бумаги, или о себе, или о компьютере, о чем угодно – это его душа, его интеллект, его образ.

Роза Межиева. Тауз, несмотря на то, что Вы много работаете в различных жанрах прозы, вы не перестаете работать и в самой поэзии. Те ваши поэтические произведения, с которыми мне лично приходилось сталкиваться, Вы обозначаете жанрово проэзией. Я раньше не встречалась с этим жанром. Можно ли считать это Вашим изобретением?

Тауз Исаев. Да, это мой жанр. Я его изобрел.

Роза Межиева. А с кем-нибудь делились из коллег?

Тауз Исаев. Я в Фейсбуке выставляю. Некоторые так, молчат. Некоторые же, скажем, с художественными амбициями, даже агрессию проявляют. Постепенно они как-то начали свыкаться… А почему проэзия не может быть?

Роза Межиева. Ну да, если есть верлибр, почему бы и проэзии не быть…

Тауз Исаев. Мой стиль, мое художественное направление – это, как сейчас говорил Муса, тот самый синтез поэзии и прозы. Вот это и есть проэзия.

Роза Межиева. А если этот Ваш жанр станет классическим, как нынче верлибр, и возникнут правила. Согласно каким правилам тогда нужно писать в жанре проэзии? Как бы Вы определили эти критерии?

Тауз Исаев. Вот это интересный вопрос. Я над этим думаю. И дело вот в чем. Я все время размышлял – и до литинститута, и во время учебы там, и после учебы, и сейчас, что должен появиться новый жанр… Мы живем в такое интересное время, такие скорости жизни, столько событий происходят в жизни одного человека даже в течение одного дня. Понимаете, это невозможно было буквально 20, 30, 50 лет назад. Мы можем себе позволить в одночасье общаться со всем миром, не выходя из дома… Появляется какое-то новое сознание, но человек все-таки остается человеком… И вот, я не знаю, возник этот жанр – сплав поэзии и прозы. Я его не выдумывал спициально, он сам пришел. И над ним надо работать, его надо шлифовать…

Сулиман Мусаев. Мое знакомство с Вами как с писателем состоялось непосредственно через Ваши рассказы. В одно время мы их публиковали в журнале. Затем у Вас и сборник рассказов вышел – «Путешествие в полдень». Думаете ли продолжать работу в жанре рассказа или все-таки проэзия и другие эксперементаторские направления взяли верх над короткой прозой?

Тауз Исаев. Да, обязательно буду писать. Я их и пишу, иногда они у меня получаются. Рассказ можно и на двадцать страниц растянуть, но у меня они почти всегда получаются на одну или две страницы.

Муса Ахмадов. Я помню первый твой рассказ или один из первых – «Весть» назывался. Рассказ, который мне врезался в память. Как на рассвете приезжают, сообщают о смерти одной женщины… В этом рассказе тебе очень ярко удалось передать атмосферу именно чеченской жизни, и так пронзительно, что я до сих пор его помню. С одной стороны, рассказ написан просто, с другой стороны, в нем заложен подтекст. Кстати, та же фирменная черта твоей поэзии – порой пишешь об обыкновенном, но из-под твоего пера это получается необыкновенно.

Тауз Исаев. Баркалл, Муса.

Муса Ахмадов. Как ты оцениваешь состояние чеченской литературы?

Тауз Исаев. Я с великим сожалением размышляю о том, что до сих пор в чеченской литературе не вызрел, не созрел, не реализовался образ, образ столько же мощный, яркий и глубокий сообразно судьбе нашего народа. Почему это происходит, мне трудно сказать, но факт остается фактом. Если не считать наших классиков ушедших – Айдамирова, Мамакаева, Гадаева, Сулейманова Ахмеда, из современников – тебя, Бексултанова Мусу… но все равно нет такого образа, который наиболее полно художественно выразил бы судьбу нашего народа. К сожалению.
Я пишу в основном на русском языке и моя сверхзадача в том числе – в русском сознании создать кавказский образ. Как Пушкин, Лермонтов, Толстой… Конечно, после таких титанов работать в русском языке трудно, но все-таки, мне кажется, это возможно. Если попытаться, если быть неробким, если работать, работать над собой – бумагу тоже надо преодолеть, это гигантские усилия, огромный труд… Так что, образ, о котором я говорю, рано или поздно явится в нашей литературе и тем самым мы войдем в мировую литературу.

Муса Ахмадов. Назови писателей, которые оказали на тебя наибольшее впечатление или даже влияние.

Тауз Исаев. Много имен… В русской литературе – это Толстой, Достоевский… В американской – это Фолкнер, Томас Вулф, Дос Пассос, Хемингуэй… Очень много имен, трудно вспомнить и перечислить всех… Но после всего – после школ, институтов, после всего прочитанного, после всего того, чему ты учился и учили тебя – писатель должен забыть это все, погрузиться в себя, и сумма всего этого должна родить его стиль, его направление, из себя он должен вытащить образ. Иначе он будет подражать. Писатель должен поверить в себя.

Муса Ахмадов. Ну а кто особенно повлиял на тебя из перечисленных тобой авторов? Кого бы особо выделил в прозе и в поэзии?

Тауз Исаев. В прозе я бы назвал Фолкнера, в поэзии – Уолта Уитмена. После школы, когда я прочитал сборник Уитмена «Листья травы», он перевернул в моем понимании поэзию. Он вообще родоначальник всей современной поэзии, реформатор. Получается, и в прозе, и в поэзии два американца.

Муса Ахмадов. Я тоже считаю Фолкнера родоначальником современной психологической прозы. До Фолкнера, я считаю, господствовал Николай Васильевич Гоголь – величайший писатель, которому и психологически, и фантасмагорически не было равных. Но своим появлением в мировой литературе ХХ века Фолкнер повернул ее в другое русло. У него же учились все известные латиноамериканские большие писатели, некоторые в этом признаются, некоторые нет, но почти у всех можно «нащупать Фолкнера».

Роза Межиева. В настоящее время над чем Вы работаете?

Тауз Исаев. Над Фейсбуком (смеется). Над проэзией…

Саламбек Алиев. Недавно умер Евгений Евтушенко. Вспоминаются его слова: «Можно писать плохие стихи и оставаться хорошим человеком, но писать хорошие стихи и быть плохим человеком – нельзя». Писатель или поэт пишет о высокой морали, нравственности, о сострадании к ближнему, учит тому, «что такое хорошо и что такое плохо?», одним словом, пишет «хорошие стихи», но при этом в жизни сам, мягко говоря, подлец и мерзавец. Как можно относиться к такому художнику слова?

Тауз Исаев. Если он не соответствует тому, что он пишет, значит, он врет. Значит, нет ему веры. Писатель дважды, трижды ответственен за свое слово. Если писатель и его слово расходятся – это душевная подлость. Тогда уж лучше не писать.

Саламбек Алиев. Скажем, я вначале знакомлюсь с творчеством автора. Там все идеально: прекрасные образы, красивые пейзажи, пронзительная лирика, бесподобные метафоры, обнаженная, как нерв, правда, душещипательный сюжет и прочее, прочее. И вот этот автор становится мне родным, так как я представляю его текст зеркальным отражением его самого. Но тут всплывают некие омерзительные факты из его биографии, и у меня, действительно, создается ощущение, что меня обманули. Есть же люди, которые утверждают, что личная жизнь писателя нас не должна касаться, что «мухи отдельно, котлеты отдельно»…

Тауз Исаев. Я не судья никому. Мы знаем, что в биографии многих великих писателей бывало всякое. Знаем, что не все складно было в жизни Достоевского, что Толстой в конце жизни убежал из семьи… С другой стороны, подходить к таким писателям общечеловеческими мерками было бы не совсем верно – нормальный человек не будет писать романов, стихов… И многое, мне кажется, простительно для них. Но, я вновь повторюсь, Слово – оно священно, надо стараться, чтобы соответствовали слова и деяния.

Муса Ахмадов. Тауз, мы благодарны тебе за то, что не отказал и пришел к нам в редакцию. Беседовать с тобой – одно удовольствие, ты очень занимательный собеседник. Верим, что наши беседы о литературе и о жизни с тобой имеют продолжение. Желаем тебе новых и новых творческих успехов. Дела реза хуьлда хьуна!

Тауз Исаев. Массарна а хуьлда Дела реза!

Подготовил Саламбек Алиев.

Вайнах №4, 2017

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх