Шелковая нежность от «Амат»

Нана222В этом году первой гостьей нашей редакции стала молодая и талантливая чеченская художница, основательница эксклюзивного бренда «Амат», Мадина Газиева. Эта встреча оказалась особенно примечательной не только интересной беседой, но и возможностью увидеть воочию, а главное, прикоснуться (и даже примерить, если у кого-то могло возникнуть такое желание) к прекрасным творениям ее рук – дизайнерским платкам из натурального шелка.

Муса Ахмадов. Добрый день, Мадина. Рубрика «Гость редакции» появилась в нашем журнале не так давно – здесь уже побывали чеченский композитор Муса Кантаев, известный поэт и прозаик Таус Исаев, а также критик и литературовед Казбек Гайтукаев. И вот сегодня – ты. Расскажи немного о себе.

Мадина Газиева. Ну что же, я, Мадина Газиева (смеется – авт.), мне почти тридцать лет. Я художник, живу в Грозном около шести лет. Родилась и выросла в Оренбурге.Точнее, родилась в Оренбургской области, в сельской местности, но потом училась и жила уже в самом Оренбурге. Образование у меня разное: среднее художественное и высшее – я инженер по медицинской технике и филолог (закончила лингвистический факультет, специализация по английскому языку). Корни нашей семьи уходят в небольшое горное селение Ведучи, а по возвращении из депортации родители отца обосновались в Алхазурово. В семидесятые годы мои родители переехали в Оренбургскую область на заработки. Они простые люди – тем не менее художественное начало мне передалось от отца: он очень такой рукодельный. Дедушка, например, о нем так говорил: «Из любой ветки скрипку сделает».

Роза Межиева. Это очень интересно, поскольку мы предполагали, что твое образование связано с текстилем.

Мадина Газиева. Нет-нет! Когда я училась еще в художественной школе, а потом в училище я посещала семинары, посвященные текстилю, орнаменту – меня в то время интересовали не собственно этнические мотивы, а современный дизайн вообще. Мне всегда нравилось прикладное декоративное искусство.Отношусь неравнодушно к нему, где бы ни была. А так, параллельно, рисую маслом, акрилом, работаю с гипсом: барельефы, скульптура… Очень люблю нашу чеченскую литературу – у нас дома, в Оренбурге, часто собиралась чеченская диаспора, благодаря которой всегда под рукой были книжные новинки – того же Канты Ибраимова, например…

Муса Ахмадов. А кого из чеченских классиков читаешь?

Мадина Газиева. Магомеда Мамакаева, Ахмада Сулейманова – он же мой земляк, из Алхазурова; Бану Гайтукаеву. Кстати, именно из ее «Колыбельной» («Аганан илли») я почерпнула идею и сюжет для своего платка «Нана» («Мама»).

Муса Ахмадов. Ахмада Сулейманова ты читала на чеченском языке?

Мадина Газиева. Нет, пока только в русском переводе, но очень надеюсь, что получится и в оригинале.

Сулиман Мусаев. Вы творческий человек, много читаете, в том числе национальную литературу. А сами пробовали что-нибудь писать – стихи, прозу?

Мадина Газиева (смеется). Нет, к сожалению, стихосложение – это не мое. Не умею я «глаголом жечь сердца».

Роза Межиева. Мадина, у тебя профессиональная студия или ты работаешь на дому?

Мадина Газиева. У меня своя художественная мастерская. Я арендую помещение в «Вай парке», бывшем «Доме быта», на крыше – это шестой этаж. Уже пять лет там работаю, с тех пор как переехала в Грозный. Один раз, в две тысячи четырнадцатом году, на выставке современного искусства я представляла свои работы по орнаментальной живописи и скульптуре. Вот тогда и заинтересовалась нашим вайнахским орнаментальным искусством. Даже ездила с одним художником в Дуба-Юрт, на бывший керамзавод. К сожалению, все было развалено после прошедших войн и пока не восстановили ничего, но я питала надежду, что все же что-то найду. Помню, как в небольшой комнате один мастер еще что-то делал, – но это был уже не тот масштаб…
Из Дуба-Юрта мы привезли несколько заготовок для ознакомления с орнаментами. Позднее я обращалась в нашу Национальную библиотеку – там увидела небольшую брошюру по истангам, вайнахскому орнаментальному искусству. Еще подумала тогда, что эти орнаменты должны жить не только в коврах, но и в скульптуре, других изделиях. Хотелось сделать нечто на профессиональном уровне – а не что-то кустарное. Ну, и сразу же стала думать о платках – потому что платки очень люблю.

Муса Ахмадов. И сколько лет ты занимаешься платками?

Мадина Газиева. Этим проектом я занимаюсь с две тысячи четырнадцатого года. Сначала даже некуда было пойти, что-то узнать об этом – специалистов по текстильному дизайну у нас в республике нет. Есть, правда, по дизайну ковров, но это уже совсем другие технологии. Пробовала заняться батиком – это когда рисунок наносится воском на ткань. Есть, так называемый, горячий батик и холодный. Но, опять же, мне хотелось сделать что-то такое, что было бы доступно многим. Потому что батик – это работа в единственном экземпляре, это как одна картина, работа над которой занимает много времени. То есть довольно уязвимый и нефабричный продукт. А хотелось, чтобы это была современная вещь, доступная в любом уголке мира.

Муса Ахмадов. Чтобы можно было продавать в любых количествах?

Мадина Газиева. Не совсем так! Мною не один коммерческий интерес двигал – когда, знаете, в планах одно: «Вот, я сейчас заработаю». Мне хотелось равняться на известные в мире фирмы, у которых основная концепция не только коммерческая, но и художественная. Например, взять французскую фирму «Эрме», выпускающую самые дорогие платки в мире. У них нет своего штатного художника – они привлекают их со всего мира и работают с любой тематикой, которая их интересует. Они, кстати, поднимали кавказскую тематику: «Кавказские кавалеристы» – так называлась одна из линий платков. К каждому рисунку на платке идет описание, своего рода комментарий. Их специалисты приезжали в Кабардино-Балкарию, и местные художники помогали им, хотя все эскизы к платкам делал французский художник. Было даже немного обидно за наших кабардино-балкарских коллег – в смысле, что не доверили сделать эту работу именно кавказским художникам. Ведь так, по-моему, было бы даже интереснее и правильнее – когда ты сам представляешь культуру своего народа, а не выдается чья-то импрессия на нее. Хотя последний вариант, понятно, тоже интересен. В России, насколько мне известно, только один художник сотрудничает с «Эрме». Мне очень хотелось, чтобы и у нас в Чечне был такой же достойный продукт. Я связывалась с российскими дизайнерами, работающими в этой области, чтобы понять, как это все работает и с чего начинать. Они мне многое подсказали и рассказали. Но надо понимать, что их работы – это пропаганда русской культуры на международном уровне, пропаганда дизайнерского текстиля на языке русской моды. И поскольку российский народ – это не только русская культура, я посчитала, что мы тоже должны пропагандировать нашу, вайнахскую культуру – такую богатую и самобытную. Поэтому изначально решила ориентироваться на самые лучшие в мире фирмы, которые делают платки из натурального шелка, являющиеся классикой шелкового каре, и задают модные тренды.

Роза Межиева. Тот платок, что сейчас на тебе, тоже авторская работа?

Мадина Газиева. Да, это твил – дорогое переплетение шелка и саржи. Этот платок уже является фабричным продуктом. Чтобы вручную подшить его, как правило, уходит три-четыре часа работы. Вообще, шелк – это уникальная ткань: в холодную погоду он способен сохранять тепло, а в жаркую – притягивать прохладу…

Саламбек Алиев. Было бы интересно проследить процесс переноса рисунка на ткань…

Мадина Газиева. Рисунок для платка я сначала создаю на листе, потом перевожу в цифровые носители, где он обрабатывается графическим редактором: убираются все пылинки, соринки… Затем, уже на фабричном оборудовании, рисунок, выбранный вами, переносится на ткань.

Муса Ахмадов. На какой фабрике ты делаешь заказы?

Ритмы Вайнахов222Мадина Газиева. На российской фабрике, которая находится в Москве. Это единственная фабрика в России, на которой работают с натуральным шелком. А также во Франции – я периодически приезжаю туда, поскольку у меня там живут родственники. Во Франции все шелкопрядильные и работающие с готовой шелковой тканью фабрики исторически сосредоточены в городе Лионе – в том числе, у тех же «Эрме»…

Муса Ахмадов. Вспоминается из школьных учебников знаменитое Восстание лионских рабочих…

Мадина Газиева. (смеется) Да-да!

Роза Межиева. В мире высокой моды различают коллекционную одежду и ту, которая выйдет лимитированной серией для продажи в элитных магазинах. В какой из этих категорий ты видишь свои платки?

Мадина Газиева. Каким будет тираж или серийный выпуск, зависит от вас, ваших финансовых возможностей, от потребителя. Я пока не могу себе позволить большего: если делать платки так, как я их делаю – у них уже повышается себестоимость. Процент людей, которые могут себе позволить дизайнерский платок, на самом деле, мал. Конечно, можно и нужно ориентироваться и на более массового потребителя, но, просто если я начала этим заниматься, хочу все делать так, чтобы не стыдно было показать свой продукт где бы то ни было. Это первый чеченский платок – и он должен быть люксовым! Должен быть выдержан в духе настоящей классики шелкового каре: когда натуральный плотный шелк, ручной подгиб, сложный авторский рисунок. Те же требования к упаковке: она должна быть солидная, из качественных материалов – как и все то, что в нее входит.

Роза Межиева. Вы запатентовали свои разработки? А то ведь как обычно бывает – когда авторские идеи юридически не защищены? И как пришла идея назвать свой бренд таким необычным словом «Амат»?

Мадина Газиева. Да, конечно. Мои рисунки на данный момент имеют знак копирайта (или авторского права), который стоит на каждом платке. Что касается идеи, я ни с кем вне семьи не делилась своими планами. Мы долго искали подходящее имя – чтобы оно было чеченским, звучным и несло смысловую нагрузку. В логотипе я использовала латиницу с ударением на первом слоге, чтобы название читали правильно1. К каждому платку у меня идет свой эксклюзивный текст и комментарий. То есть идет сотрудничество художника и автора текста.
Очень нервничала – каждый день в республике появляются новые дизайнеры. За все эти годы дизайнеры именно по платкам могли появиться не раз и в любое время, – но почему-то не появились! Ведь как бывает? Идея, концепция может быть очень глубокой, сложной – а на уровне воплощения ее в жизнь выполнена очень грубо, как-то «по-быстрому» – или по-мародерски, как я еще это называю.

Муса Ахмадов. То, что ты делаешь, для нашей республики уникально. А в России ты много знаешь таких производителей?

Мадина Газиева. На самом деле, их не так уж и много – я имею в виду платочных дизайнеров. Они тоже, как я уже говорила, пропагандируют – но только свой, русский стиль. Можно, разумеется, делать платки, соблюдая какие-то общемировые тренды – но их же миллионы! Как-то не удивишь этим. Ведь не зря же говорят, что будущее за культурами малых народов. Европейская культура, сами европейцы, приобрели на сегодня какие-то общие ассимилированные черты. Отсюда их большой интерес и к нашей кавказской культуре, которая для них является экзотической, что ли. И это тоже часть успеха – не только потому, что выгодно коммерчески – это хорошо и для нас, потому что таким образом мы рассказываем о нашей культуре и представляем ее всему миру.

Муса Ахмадов. А насколько в той же Франции востребованы платки?

Мадина Газиева. Вообще, да, востребованы. Только если для нас, к примеру, платок – это неотъемлемая часть гардероба вайнахской женщины, то для них – это такой изысканный аксессуар, добавляющий шарма облику европейской женщины. Если французская женщина покупает платок – обычно это бывает дорогая вещь, и сама его носительница принадлежит к высокообеспеченному, даже сказала бы, аристократическому классу. То есть интерес к платкам есть. Когда я общалась с теми же российскими художниками-дизайнерами, они говорили, что человек, в какую бы страну он ни приехал, как гость или турист, всегда хочет увезти из страны что-то на память. Женщины, мужчины в подарок себе или своим близким чаще всего покупают платок. Даже если его не носят – то на него всегда приятно посмотреть, подержать в руках. Ведь сегодня платки используют даже в интерьерном дизайне – как панно. Одна из моих клиенток, чеченка по национальности, живет в Дубае, имеет там элитную клинику. Она повесила мой платок «Шовдан йист» («У родника») на стене, как панно – рядом с «Эрме»! И мне это очень польстило: вот он, «Эрме», который настолько знаменит, что его платки носит даже сама королева Великобритании Елизавета Вторая – и вот он, мой «Амат». Посетители этой клиники, люди самых разных национальностей, естественно, проявят интерес к нему, потому что сразу видно, что это что-то кавказское – горы, башни…

Роза Межиева. Для читателя немного подробнее – что это за фирма «Эрме»?

Мадина Газиева. «Гермес», или «Эрме», согласно правилам произношения на французском языке, знаменитая французская фирма, которая производит много всяких вещей – в том числе кожаные изделия – и в то же время они являются основоположниками моды на каре в платочном дизайне. Французское каре – это такой стандарт: отрез шелковой ткани «девяносто на девяносто», эталонный стиль. У них в Лионе есть огромная фабрика; они работают в строгом следовании традициям, которым никогда не изменяют. Оттого-то и цены на некоторые платки от «Эрме» могут достигать восьмисот евро, как минимум. И этот французский традиционализм чувствуется во всем…

Муса Ахмадов. Согласен. К вопросу о традициях: я несколько раз бывал во Франции. Это было во время войны, в две тысячи первом году. В Париже вышла моя пьеса «Волки», переведенная с чеченского языка на французский, там же ставился по ней спектакль. Беседуя с издателем и режиссером Домеником Долмье, я спросил: «Вы, наверное, обратили внимание на мою пьесу, потому что чеченский народ страдает, и вы хотите таким образом помочь ему?» На что он мне ответил: «Нет, я не хотел помогать чеченскому народу – я хотел французскому народу помочь». А затем так расшифровал свои слова: «В вашей пьесе есть все, что когда-то было у нас, но сегодня утрачено: любовь к природе, уважение к родителям, старшим»… И им было все это интересно увидеть, понаблюдать, это свежо для них. Что проявляется и вот в таких заказах на кавказские мотивы.

Роза Межиева. А где ты берешь шелк для своих платков?

Мадина Газиева. Шелк обычно предоставляет фабрика. Насколько мне известно, в России это итальянский шелк (есть ли шелк российского производства, даже не знаю). А во Франции, как уже говорила, лионский шелк.

Саламбек Алиев. Если какой-нибудь «модный дом» предложит уступить ваш бренд, допустим, за немалые деньги, пойдете на такую уступку?

Мадина Газиева. Мне часто задают такие вопросы, но пока таких предложений не поступало. Бывает, что рисунок ваш хотят, например, купить какие-нибудь крупные производители: «Давай мы твой эскиз выпустим под нашим именем, но с сохранением и указанием твоего авторства». С коммерческой точки зрения, это могут быть разные интересные предложения – при условии, если бы у меня была другая концепция. Но концепция «Амат», все, что входит в нее… это надолго. Сначала я делаю эскиз на бумаге, затем сутками приходится сидеть за компьютером, готовить полноценный макет на цифровом носителе. Если рисунок выполнен на листе бумаги в масштабе «девяносто на девяносто», то в компьютере он увеличивается в пикселях, примерно, до ста пятидесяти-двухсот процентов – то есть один квадратный метр. Это как если бы вы, грубо говоря, прошли своими глазами сто метров! Это очень тяжело. Человек, готовый легко уступить свою идею ради какого-то финансового благополучия, должен очень не уважать собственный труд и талант. Пусть я буду делать всего один платок в год – но этот платок должен быть красив и должен нести смысловую нагрузку – то есть то, что определяет моменты из жизни вайнахов и мое авторское отношение к этому.
В процессе работы я просто замучила свою профессиональную помощницу и подругу Асю Мусаеву, с которой очень люблю работать. Я говорила ей: «Ася, нужно такие слова подобрать на родном языке, – чтобы у тебя все внутри сжималось, а иноязычный человек прочел и подумал бы: «Как же это интересно, как красиво!» Именно она помогла мне найти нужные слова из творчества Магомеда Мамакаева для шелкового платка «Нана»: «Хьомсара сан нана, бовхачу хьан некхехь стигларчу седане дуьхьара хьаьжна со». Многие из моих знакомых удивлялись потом, как же мне пришла идея использовать именно эти слова из творчества Магомеда Мамакаева!..
Не секрет, что в культуре вайнахов, литературе образ чеченской женщины, матери достаточно эпичен и суров – она хранительница традиционных устоев, домашнего очага. Мне же хотелось передать всю ту нежность и трепетность, которую мать испытывает по отношению к своему ребенку. Ведь все, что она своей любовью и заботой вложит в него с колыбели – с таким отношением к миру он и вырастет. Хотелось чего-то трогательного и сентиментального. Когда мой первый платок улетел в Америку, в Нью-Йорк, я переживала и немного ревновала по этому поводу (хотя и приятно тоже было) – мне хотелось, чтобы обладательницей первого платка стала чеченка. Но две чеченские женщины, которые хотели по какому-то поводу таким образом поздравить знакомую американку, отвечали: «Ты сама ведь носишь свой платок, значит, ты и есть первая!»

Совет старейшин222Саламбек Алиев. Пусть это будет такой своеобразной экспансией нашей культуры на Запад…

Муса Ахмадов. Если кто-то захочет купить платок от вашего авторского бренда «Амат», сколько это будет стоить?

Мадина Газиева. Платок «девяносто на девяносто» стоит пятнадцать тысяч рублей. Эта стоимость исходит из того, сколько вложено затрат в работу: семь тысяч собственно авторского труда плюс ткани, упаковка, налоги, реклама. В ценообразовании я ориентируюсь на своих коллег в России – приблизительно, цена дизайнерского платка там равна двадцати тысячам рублей. А у нас на рынке, не секрет, даже подделки – копии известных мировых брендов – стоят пятнадцать и более тысяч рублей. Своего шоу-рума у меня пока нет – только интернет-страница.

Муса Ахмадов. Мадина, спасибо за то, что ты пришла к нам, за интересную и содержательную беседу. Нам очень по душе твой глубокий интерес к нашей культуре, ее смыслам и символам. И очень бы хотелось приобрести один из твоих платков – «Шовдан Йист» («У родника»)…

Мадина Газиева. И вам большое спасибо! Мне тоже очень приятно такое внимание к себе.
А дальше произошло нечто на грани волшебства: Мадина стала раскрывать на большом редакционном столе свои стильные коробочки, разворачивать упаковки цвета благородного бордо – и перед восхищенными взорами собравшихся заструились разноцветные шали и платки с сюжетными рисунками: шелк и саржа, шелк и тончайшая шерсть… И, словно квинтэссенцией всех впечатлений присутствовавших на встрече работников и гостей редакции, прозвучали слова замредактора журнала «Вайнах» С. Алиева: «Это больше, чем платки – это какой-то космос»…

Записала Роза Межиева

Вайнах, электронная версия, №3,2018

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх