Шаран Дашаев. Кутал. Рассказ.

Это громадное четвероногое существо одним только своим видом на всех селян нагоняло какой-то непонятный, в то же время ничем не обоснованный страх и ужас. Все дело было в непомерно огромном росте этого настоящего волкодава. Даже бывалые мужики и те как-то старались обойти стороной не только двор, но и целый квартал, где проживал со своим другом и стражем двора старый Мухаммад. Но парадокс: никто не мог бы вспомнить случай, чтобы это чудо природы кому-то чем-то навредило. Вот только вид один…
Это был огромный зверь, которому трудно было бы в природе отыскать аналога. Поговаривали, что старик привез его щенком откуда-то с гор.

Как правило, эта собака большую часть времени проводила в спячке на цепи возле своего под стать такого же большого, нет, не конуры, а дома, в котором могла бы разместиться даже иная семья. Только заслышав посторонние шаги, она лениво и сонно открывала крупные, словно налитые кровью, ярко-красные, злые глаза, от которых людей бросало в дрожь.

Единственный человек в нашем крупном районном селе, который не страшился этого чудища, была наша сноха – Кутал. Откуда у нее это странное прозвище, или это ее действительное имя – мне до сих пор неведомо. Как бы там ни было, все – и взрослые, и дети – так звали ее – Кутал. И действительно, было что-то общее между этим именем и всем обликом этой женщины: здоровой, крепкой, от природы простой, незлобивой. «Ей бы мужиком родиться», – считали односельчане, имея в виду при этом, что женского начала в ней было совсем мало: выглядела она внешне как-то угловато, была немногословна, рассудительна, с тяжелой, в развалку, медвежьей походкой. Такая грузность заставляла делать ошибочный вывод относительно ее возраста: она казалась намного старше своих тридцати лет.
Но, к всеобщему удивлению, она обладала не только физической силой, но и недюжинным умом. А раз так, то с нею по-особому считались и нередко прибегали к ее разумным советам.

– Этот зверь больше подошел бы ко двору Кутал, – нередко подмечали сельчане при упоминании о собаке старика Мухаммада, хилого да костлявого, который давно уже не решался прогуливать своего питомца. Случилось это после того, как собака однажды во время ночной прогулки (выводил он ее поздно ночью, когда все вокруг засыпало) затаскала его волоком с привязанным к руке поводком. Да и вообще, это огромное чудище никак не сочеталось с немощной наружностью старого Мухаммада. На самом деле, как нельзя лучше, друг к другу подходили Борз и Кутал. Что-то у них было общее: вялость, массивность, неповоротливость и еще что-то такое, чему трудно было придумать название.

Кутал, как и Борз, вела малоподвижный образ жизни. Все, что она ни делала, делала без излишней суетливости, но зато основательно, добротно. На ее приусадебном участке никогда не было ни одной лишней соринки, хотя и эту трудоемкую работу она выполняла, сидя на низком деревянном стульчике, сколоченном собственными руками. Все вокруг диву давались: когда это она справляется со своим большим хозяйством?
Конечно же, в отличие от Кутал, Борз просто был большим лентяем и поднимался на ноги лишь для того, чтобы подступиться к миске, которую, кстати, ему подносил строго сам хозяин, другие члены семьи Мухаммада побаивались пса.
Про таких, как Кутал, в народе говорили: «Ударит ногой – вода ручьем пойдет». К самой себе Кутал была строга, выдержана, никогда ни на что не жаловалась. Никто не видел, чтобы она проронила слезу даже на похоронах, где обычно женщины оплакивают покойника. И здесь она, как правило, выступала больше утешителем, не теряя обычное при этом свое главенство над женским сообществом.

Окончательное мнение о том, что Кутал и Борз как нельзя лучше подходят друг к другу, закрепилось в селе после одного случая: как-то летом женщины возвращались с прополки. Во главе, как всегда, шествовала Кутал – привыкли уступать ей дорогу, а заодно, как сказано выше, и первенство. Приближаясь к дому старика Мухаммада, заметив, что женщины не прочь были бы следовать окружным путем, Кутал решительно скомандовала: «Следуйте за мной!»
В самом деле, не отправлять же ее одну в пасть волкодава? И все же, чем ближе к дому, тем больше женщины стали тесниться к противоположной стороне улицы, Кутал же прямиком направилась во двор старика, а оттуда прямо в логово домашнего зверя. А тот даже не шевельнулся, не то чтобы бросился или зарычал по обыкновению. Ничего подобного не произошло. В следующее мгновение женщина взяла его одной рукой за холку, оторвала от земли, тряханула так, что с него пыль посыпалась, и бросила на место, приговаривая: «Подумаешь, собака!»
Борз даже не огрызнулся, трусливо поджал хвост и скрылся в своем убежище.
С тех пор каждый раз при появлении Кутал эта зверюга забиралась в свое деревянное логово и долго оттуда не показывалась.
Но окончательный авторитет и почитание за Кутал закрепил другой эпизод.
В те времена сбор черемши был в основном уделом женщин. Они забирались далеко в горы, рыли там землянки или строили шалаши для ночлежек, жгли костры и после дневного праведного труда коротали длинные, холодные ночи.
В одну из таких ночей, когда утомленных женщин одолел крепкий сон, в шалаше, где спали женщины, раздался отчаянный крик: «Ва, устаз!» Одни повыскакивали, ничего не понимая и ничего не соображая в кромешной тьме, другие же забились в углы, со страхом наблюдая за странным предметом, провисшим в дымоходной трубе, чертя круги по воздуху.

Только одна Кутал не сдвинулась с места. Еще не успев до конца справиться со сном, она обеими руками вцепилась в незнакомый предмет.
– Ты кто? Ну-ка, признавайся! Кто ты? – она готова была оторвать, как оказалось, воровскую руку.
– Ради бога, Кутал, отпусти, мне понадобился мешок… я Маци, Маци я, – взмолился тот, кто находился наверху и таким способом решил выкрасть мешки у женщин.
Действительно, воришкой оказался сосед Кутал, человек по имени Маци.
Изобличенный в краже мужчина, просил женщину не рассказывать о случившемся, не позорить его перед односельчанами. Кутал пообещала ему хранить молчание.
Здесь бы поставить точку во всей этой истории, но она имеет свое продолжение, которое еще больше и окончательно закрепило за Кутал общее признание.

Время шло, отсчитывая дни, месяцы. Никто в селе о той истории не проронил ни слова. Казалось, она давно забыта. Но самого Маци постоянно терзало такое молчание, ходил, как мешком ушибленный. Особенно его тяготило молчание Джабраила, с которым он встречался почти каждый день. «Как так? – размышлял он. – Не могла женщина не поделиться с мужем. Но тогда почему этот молчит, даже не заикнется… Значит, жди какого-нибудь подвоха… А что, если он меня просто ни во что не ставит?»

Этот последний вопрос еще больше распалял задетое чувство неудачливого воришки, и однажды он не выдержал: сам выложил все, как было.
Джабраил на самом деле ничего об этом не знал. И, придя домой, на всякий случай, решил попрекнуть жену.
– Оказывается, жена, у тебя свои секреты. Это о чем только что Маци вел со мной разговор? – спросил он.
– Сам признался? – вопросом на вопрос ответила Кутал. – Значит, ты все знаешь, и рассказывать тут не о чем.
Джабраил призадумался и заключил:
– И впредь, жена, никогда не выдавай тайны.
Поразмыслив, добавил:
– Не многим такое дано…

Вайнах, №9,2013.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх