Шамсуддин Макалов. Одиссея беглеца

Повесть

Продолжение. Начало в №№10, 12 (2017), 1, 3, 6.

Глава 7

Поездки

Ленкорань – дальний край южного крыла Азербайджана. Городок в тридцать тысяч человек. Над старыми низкими мазанками тут и там поднимались новые высотные и прочные дома Какие только экзотические растения здесь не растут! Экзотично и то, что прорастает в садах и на плантациях: чай и табак, виноград и хлопок, хурма,лимоны и мандарины. А в море добываются севрюга, белуга, осетр, килька, сельдь,вобла. Нанаш со своим рюкзаком должен был попасть на полуостров Сара, где находился рыбный комбинат; туда колхозы свозили свою рыбную продукцию. Около комбината находились бараки, где Нанаш должен был найти скупщика по имени Рафаэль.По дороге Нанаша настигла гроза, которую он переждал в заброшенной кузнице около моря. Море поднималось прямо к кузнице, хотя он стоял над морем высоко. Ветер наполнял старое, заброшенное строение скрежетом, стоном, криком, воем. А деревья мотались из стороны в сторону, словно тонкие прутья. Нанаш впервые видел бушующее море и столько чаек.

Рафаэля Нанаш не застал дома. Узнав, что он от Нурахмеда жена его и дети приняли Нанаша приветливо. Оказывается Нурахмед бывал у них. Угощали как дорогого гостя. Нанаше было не ловко от такого внимания к себе. На стол поставили дымящиеся ароматные долму, довгу, зелень, фрукты. Поставили перед ним душистый чай. Оставили на ночлег.. А утром сын хозяина провожал до автостанции. Итак первая поездка Нанаша завершилась благополучно. Нанаш сдал товар и приехал домой с деньгами. Честный до глупости ни копейки не оставил себе. Нурахмед был в добром настроении, подробно расспрашивал о поездке. «Вижу, тебя можно поздравить»,-улыбался он, прищуренными глазами разглядывая молодое лицо Нанаша. А Гульсия, с сияющим лицом, которая скучала по нем, поцеловала как брата в щечку. Нанаш улыбнулся ей в ответ. У Гейбуллы довольное лицо также сияло, получив из рук Нанаша небольшой подарок. Ели хинкал, пили чай с медом.

Следующая поездка Нанаша была в Сумгаит. Это был второй по значению город Апшерона. Где-то сто тридцать тысяч житилей. Дорогу туда нельзя было назвать увеселительной. Голая бесплодная земля. Ни деревца. ни речки. И повсюду угрюмые леса нефтяных вышек. Здесь начиналась история отечественной нефти. Наконец,после безрадостной дороги, Нанаш подъехал к воротам. за которыми маняще, как мираж в пустыне,встал молодой городок. Центр города был довольно строен и ладен. Прямые и раздольные улицы, вылетали прямо к морю, к его пряжам. А окраины, конечно, были чахлые со старыми застройками. В промышленной зоне было несколько химзаводов. Слышалось шипении газов и гудении моторов. У Нанаша был адрес, ему надо было найти человека по имени Гумер. Он работал завмагом на рынке. Но Нурахмед строго запретил Нанаше появляться на рынке. Нанаш должен был прямо идти к скупщику домой. Он долго метался по городу. Небольшой дом его по улице Чапаева Нанаш нашел с трудом, и он ни чем не отличался от соседних домиков. Видимо не хотел светиться. Гумер оказался горским евреем. Был высокомерен, заносчив. На нем был хороший костюм.Тогда хорошо одетый человек выделялся. Любил видимо читать газеты. На столе Нанаш заметил газету «Правда» со статьёй Сталина:« Относительно марксизма в языкознании». Гумер торговался, не соглашался с ценами. Нурахмеда называл скрягой и пройдохой. От этих слов по телу Нанаши протекала дрожь.И все же он его терпел. Лишь ба состояла торговая сделка. А Нанаше он говорил:
– Нашел он кому доверять такой товар. А если тебя прихлопнут, он же погорит. Да тебя самого в тюряге сгноят, как его пособника без суда и следствия. Или он думает, что на тебя не обратят внимание. Ладно, это не моё дело. Сохрани вас Господь…

Долго и нудно рассматривал Гумер товар, что-то мурлыкал себе под нос невнятное. Советовался с толстой от ожирения женщиной, нацепленными на нос очками в железной оправе. И все-таки товар он, скрепя сердце, принял, а деньги обещал через три – четыре дня. Нанаша он устроил в летней комнатушке с удержанием денег за жильё и питание. Нанаш города не знал и ему пришлось согласиться. За эти дни познакомился с городом, Любовался морем,плавал кролем и баттерфляем, ловил крабов в расселинах скал. Погода стояла идеально летняя, лучше не бывает. А море! Какой простор, свобода,полнота! Трудно, невозможно даже представить себе человека. который бы море не любил.. Как хорошо на бархатных песках! Не обошлось без небольшого приключения. На городском пляже пришлось, как последнему хулигану, подраться с двумя бродяжками – оборванцами, которые хотели насильно заставить его сыграть с ними в карты. Нанаш расквасил им хари, а за тем схватил их обеих и несколько раз окунул их головы в воду, и те начали захлебываться и кричать о помощи. Появилась милиция. Его увели, глухо зазвенела связка ключей. Дверь тяжело сдвинулась с места и отварилась Слегка избитый стражем порядка Нанаш очутился в КПЗ,где провел целую ночь, правда утром его отпустили, узнав, что он приехал в гости к Гумеру. Но складной ножик у него отобрали. Он был рад, что не взял с собой наган, который Нурахмед советовал иметь при себе на всякий случай. Вернулся Нанаш домой опять с деньгами. По приезду домой Нурахмед купил Нанаше велосипед, на что Нанаш довольный хмыкнул. Он лихо ездил, сбрасывал скорость только на поворотах. На нем он научил ездить Гульсия, а с Гейбуллой они катались вместе. Не отказывал детишкам Айши и своему другу Хамзе.
Следующая его поездка состоялось в небольшой город Закаталы. Здесь ил, принесённый горными реками, давал жизнь субтропическому чаю и пальмовым культурам. Здесь в горном уголке росло все: фундук, грецкий орех, хурма, яблоки, груши …

Особенно славился заповедник, где водились туры, серы,олени и множество разных птиц. Строился завод по переработке фундука и грецкого ореха. Нанаш видел тяжелый труд женщин – колхозниц, которые перебирали орехи., ядрышко которых весило всего– то один грамм. Сколько движений руками! Нанаш должен был попасть в село Казангуль, где находился чайный совхоз. Здесь же выращивали и розы.Маленьких цехах стоял стойкий запах розового масла. Видел Нанаш и табачные плантации. Он давал совхозу половину общего дохода.Здесь производили лучшие сорта табака – « остролист» и «трапезунд» Видел сараи с его сотнями шнурометров, обвешанных табачным листом. На пальцах у колхозников была липкая с черным отливом жижа = никотин. Значит, такой же вот гадостью, мерзостью смазываются нежные ткани наших легких. Если бы привезти сюда курильщиков, дать увидеть одежду и руки, вымазанные черно-серым ядом, думал Нанаш, дрогнули бы ряды потребителей дыма. Теперь Нанаш, желающий стать врачом, жалел особенно детей,которые впервые задыхаясь и кашляя, начинают своё приобщение к табачной пакости. В Казангуле должен был встретиться с заготовителем кожсырья, которого звали Ашраф. Его Нанаш застал за обедом.Он был уже в возрасте, ниже среднего роста, очкастый,плохо выбритый.Пахло от него шкурами, овцами. На Нанаша смотрел с подозрением; дотошно расспросил о делах Нурахмеда и нет ли за ним хвоста..Ашраф с женой и дочерью, закрыв на ключ двери, долго рассматривали товар. А Нанаш в это время, держа в руках листок с описью товара, слушал по радио песню на стихи Фатьянова:

…На Кавказе ночи жаркие,
Звезды крупные светлы,
А глаза у девушки-аджарки
Словно ночи южные теплы…

Нанаш слушая песню думая о Гульсия, как он будет к ней ездить, когда она поступит в педучилище. У Ашрафа Нанаш провел три дня Дочь его, учительница в местной школе оказывается знала сказки, поговорки, причитанья, прибаутки, частушки, загадки, интересные выражения, описание праздников и местных обычаев. Нанаш наиболее интересные из них записывал в свой дневник. Она его познакомила со своей подругой – местной фельдшерицей. Звали ее Асей. Когда узнала, что Нанаш собирается стать врачом. она показала ему колхозный медпункт. Ася была еще молода; собиралась поступить в Бакинский мединститут. Нанаш разглядел её круглое лицо, мелкий вздернутый нос. Оказывается ее дедушка и бабушка проживали в Грозном и Ася часто там бывала. Не выдавая себя он расспрашивал о Грозном. Взял на всякий случай адрес. В общем, эти три дня Нанаш провел в радости, как во хмелю. Узнав о смерти сына Нурахмеда Ашраф выдал ему только аванс, остальную сумму обещал привезти лично через неделю и за одно выразить соболезнование. После этого Нанаш по поручению Нурахмеда пару раз съездил в Баку, заходил к Кемалю, другу Нурахмеда. Сходил с его сыном Юсуфом в кино. Смотрел собачьи драки, от которых особого удовольствия не получал. Ему было жаль собак, которые изгрызали друг друга в кровь. А так он уже привык к приветствию «Саол» – Будь здоров.

А это запись из дневника Нанаша. «Плавал на пароходе «Баба –Заде» По мере удаления от берега все шире разворачивался грандиозный амфитеатр Баку. В правой части полукружья дымила трубы. А в левой, из-за голой вершины, выскочила ватага нефтяных вышек. А город вздымал, чем дальше от берега, тем, казалось, выше, каскады красивых улиц. Город с вышками и трубами по краям, с многоэтажными домами в центре поднимал горизонт осязаемо ввысь. ОН слышал от пассажиров рассказ о старом Баку. Оказывается еще за долго до начала нашей эры в окрестностях Баку действовал храм огнепоклонников. Огонь,поддерживаемый неведомыми силами, магически приковывал к себе людей. В 1846 году была пробурена первая скважина. Затем не только полуостров, но и острова в море, но и само море было превращено в цеха нефтяников. Баку в войну давал более семидесяти процентов нефти. Здесь каждый человек, переживший войну, помнил громогласном заявлении Гитлера, что после Сталинграда он возьмет Баку, где много нефти. А Город старался,как можно больше нефти дать стране, как можно больше работать. Хмурый, мужественный город жил трудом…

Очередной товар Нанаш отвез в большое село Чардахлы, где в основном проживали армяне. Здесь у Нурахмеда был знакомый скупщик, которого звали Арташ.Это был обрюзгший мужчина с красно-одутловатым лицом, болотного цвета глазами. Видимо часто его желаниями руководила водка. У Нанаша была к нему записка от Нурахмеда.Дорога была тяжелая, начиная от райцентра она шла круто вверх в горы. Нанаш слышал как скрепят дороги от подвод, как падают ишаки от непосильной ноши. Это истинно горное село оказалось родиной двух маршалов: Баграмяна и Бабаджаняна. и чем-то напоминало Нанаше родное село. Там была как Аргун быстрая речка и много родников. Между улицами пролегли бездонные ущелья. Дома припали к горам, словно орлиные гнезда. Нанаше, чтобы добраться от ворот хозяина до крыльца пришлось преодолеть целую гору. Нанаш любил родники. Он сделал следующую запись в своем дневнике: «Родник хорош уже сам по себе. Его вечное пение – что музыка без слов. Родник – символ вечности, чистоты, начала. От родника начинаются большие реки с их мостами, с их населенными пунктами по берегам ; родник созвучен роду.родине, народу. И это святое дело, когда человек отыскивает безымянный родничок обустраивает его и дает имя. Словно малое дитя, он выводит его в мир, к людям. И вот, глядишь, родничок перерос в ручей, залепетал, запел…» Но в этом селе Нанаше не повезло.Был он еще неискушен и опрометчив, не знал он людей, да и не мог их знать, ибо был молод и с жизнью только начинал встречаться. Он еле унес ноги. После выхода от скупщика на него напали две шпаны, чтобы отобрать деньги и сбросить его в бездонное ущелье.Скорее это был их сговор с скупщиком. Они бежали за ним крича: «Деньги или пар из тебя выпустим». Но Нанаш не собирался сдаваться. Он успел во время выхватить револьвер. Увидев оружие преследователи, естественно, ретировались и Нанаше удалось добежать до автостанции. Он был весь в поту. Обувь – в грязи. Мокрая от пота рубашка сзади вылезла из брюк, левая щека была порезана, сочилась кровь». Если б я служил в армии, обязательно попал бы в пехоту, потому что умею быстро бегать», – сам себе улыбнулся Нанаш, сидя в автобусе. Если не считать этот инцидент поездки заканчивались благополучно. Что ни поездка, то деньги. Нурахмед был им доволен.

В конце лета последний товар( в основном меховой ) Нанаш отвез на юг Дагестана в древний Дербент, где в основном проживали таты(горские евреи) иранского происхождения и лезгины. В целом этот не большой город был многонациональный. Город между морем и горами., крепость Баб-Эль-Абваб– железные ворота, как некогда ее называли арабские паломники. Мечеть Джума! Когда –то это была самая большая постройка в Дербенте, превращенный советской властью в городскую тюрьму. А побывавший здесь автор «Трех мушкетеров» Александр Дюма, которого увлек образ Салтанат, девушки из гор, писал, что этот город напоминает ему страшно исхудавшего рыцаря, которому его старые латы сделались слишком просторны. Но сейчас Нанаш видел, что город уже не помещался в свои «старые латы» и понемногу переливался за крепостные стены. Город строился. Повсюду видны были стройки, мастерские, столярные цеха. У города были две достопримечательности: крепость и море.

Колхозную улицу, где проживал скупщик Алибек, Нанаш искал не долго.Перед домом росла кривая сучковатая акация, возле нее стояла телега с задранными в небо оглоблями. Где-то рядом пела неведомая птаха. Дом его не отличался от других домов.Если не считать, что крыша была чуть выше и покрыта кровельным железом. Калитка распахнута. Нанаш постучался в сени.Дверь скрипнула, отворилась, и, словно в раме, встал на пороге( по описанию Нурахмеда) хозяин дома.Это был краснолицый мужчина в годах, не высокого роста, с обвисшими блеклыми усами. Лицо его было типично для местных жителей.
– Я от Нурахмеда, представился Нанаш.-Он говорил, что вы его знаете.
– Из Азербайджана? Как не знать. Он мой кунак. До войны вместе работали. Я у него бывал в гостях и он у меня. Деловой, славный он человек. И душой прямой. О, какую радость принес ты мне! Как его здоровье? А ты ему кто?
– Он мой дядя. Племянником довожусь. Дядя здоров и просил передать большой привет. А вы значит Алибек.?
– Да, я Алибек. Здесь каждый второй бек или хан.
Я приехал с товаром.-Нанаш показал на рюкзак.

– А вот это, дорогой, совсем некстати. Ты знаешь меня… Иди, иди, быстро спрячься, – показал он на летнюю хибарку в саду, – вон идет Амирхан. Он плохой человек. Стукач паршивый. Редко кто, носящий папаху, позволить себе иметь с ним дружбу. Есть же такие среди нас. Чтоб их черт побрал! Соболезновать, наверно, идет.
Как только Нанаш вошел в хибарку, и тут какой-то молодой человек с корявым лицом выхватил из-за спины охотничье ружьишко и направил его прямехонько на грудь Нанаша и крикнул:
– Положи рюкзак и подними руки!. Явился еще раз? Не хватило, что унесли первый раз. Недаром говорят, что глаз человеканенасытный– чем больше есть, тем больше хочется. Попался ты на сей раз.. Мы с дядей Алибеком отведем тебя в милицию. Оттуда ты вместо вещей унесешь побои, страх, боль и унижение…Дядя Алибек, вора поймал, идите сюда,– закричал он, приоткрыв дверь.
Нанаш улыбнулся и сказал:
– Какой я тебе вор! Ты ошибся, парень. Я по делу пришел к Алибеку. Опусти эту штуку, показал на ружьецо…
– Что? Что ты сказал?! Правда!– прибежал Алибек с грозным видом лица, но увидев «вора» разочаровался.
– Абакар, – сказал он, вытирая запотевшие очки, – ты поймал не вора, а моего гостя.
– Откуда я знал…

– А так спасибо тебе за бдительность. А теперь иди погуляй в саду, у меня небольшой разговор с племянником моего почтенного друга.
Когда Абакар подтянув штаны вышел, Алибек с горечью в голосе сказал;
– Ты знаешь. меня недавно обокрали. Унесли все ценное. Даже золотые монеты. А виноват я сам – старый дурак. Меня вокруг пальца обвили. Поделом мне…Ты знаешь я из таких людей, что всю жизнь делают ошибки, а потом исправляют их.
Дело обстояло так: субботу жена Алибека уехала в Майкоп к сыну, который там проходил срочную службу. А дочери находились в Сумгаите – гостили у тети. Алибек остался дома один и почувствовал свободу. День был прекрасным. Солнце на белесом, словно выгоревшем небе светило ослепительно. На рынке с дружком распили по бутылке вина. Будучи навеселе встретил случайную женщину легкого поведения, привел ее домой и провел с ней ночь. На следующее утро, после этого безрассудного поступка, Алибек уехал в село Геджух к своим виноградникам. А она одна или с кем-то вернулась назад и унесла из дома, как сказал Алибек, все ценное.
– Да, это сделала она, мерзавка,– повторял Алибек, – но осуществить все это ей кто-то помогал. Иначе б она не смогла бы открыть такой большой сундук. После этого я нанял Абакара. А вдруг явятся еще раз. Теперь ты знаешь почему я не могу принять твой товар. В кармане у меня лишь потрепанный кошелек с небольшой суммой. Деньги. Деньги нужны всем. Без денег, у нас говорят, без денег будь ты хоть женихом на свадьбе, никто на тебя не посмотрит. И я тебя без денег не отпущу. У меня есть знакомые скупщики. Мы найдем выход.
– Помогите. Я приехал из далека. Я расскажу дяде о вашей заботе.
– Дай хоть посмотрю, что у тебя там за товар.

Раскрыв рюкзак Алибек увидел шкуры соболей, лис, рысей, белок, горностаев и прочих пушистых зверей.
– Меха красивые. Видишь от лиса вспыхивает золотом,а соболь сверкает нежными остинками. Ходовой товар. Жаль, что меня обокрали… но я ради твоего дяди тебе помогу. Он меня тоже выручал.
И действительно Алибек помог Нанашу реализовать товар, и Нанаш вернулся с поездки с деньгами.
Нанаш был молод, ему нравились эти поездки, хотя они были полны риска и опасностей, усеянные шипами. Но Нанаш, как Том Сойер, искал пути позапутаннее отвергал простые, потому что они не неинтересны. Он познавал людей, он познавал мир, учился ориентироваться в лабиринтах жизни. Самое страшное было для него– это хотя бы на время утратить ощущение движения, неудержимого бега времени, хотелось постоянно быть бурном круговороте жизни. В свои 15-16 лет он серьезно размышлял над тем, каким ему надо стать, чтобы сделать свою жизнь яркой, чтобы она горела костром, дающим свет и тепло. Пусть моя дорога поначалу, думал он, будет трудной, но затем она станет гладкой, ровной, поросшей цветами. Пока мне нечем возгордиться. Не сотворил ничего необыкновенного, кроме того, что бежал из дому. В целом путь до совершенства дальний. Жизнь – постоянное движение. Движение. Движение…

Глава 8

Поездка в Чани-Юрт

Кончился последний месяц лета. Все ближе,все настойчивее надвигалась осень. Короче становились дни, но были они еще жаркие и ясные. Пока еще зеленые и пышные, только кое-где тронутые блеклыми красками осени стояли деревья и кусты. Редко выпадали дожди.
Нурахмед сдержал слово. В начале сентября он отвез Гейбуллу в Ленкорань, а в середине месяца вместе с Нанашем выехал в Грозный. В вагоне пьяная блатная компания, распивая спиртное, пела хором песни: «Есть по чуйскому тракту дорога, много ездит по ней шоферов, когда АМО форда перегонит, тогда Раечка будет твоя… Мы ребята-ежики в голенищах ножики, по две гири на весу, револьверчик в поясу…» Голоса были у них разгульные, похабные. Приглашали наших путешественников в свою компанию выпить. Когда Нурахмед сказал, что они не пьющие, один из компании с усмешкой сказал:
– Глядите, мужики, дедуля нас не уважает, не хочет с нами покалякать. Он нас бои-ится!– все расхохотались; а через некоторое время пьяные голоса заспорили и начали буянить, кидались ножами друг на друга.
Прибежала проводница с милиционером, чтобы утихомирить эту компанию. Нурахмед глядя на них философски заметил:
– Чем больше пауков в одной банке, тем кровожаднее драка между ними. Пойдем,сынок, в другой вагон…
Они перешли в другой вагон и уже без приключений доехали до Грозного.

В Грозный прибыли к вечечу, назакате.У пассажиров проверяли документы. У Нанаша была справка от сельского совета. Переночевали по адресу данной Асей…Асины старики жили одни в небольшом, низком домике, недалеко от южной автостанции.. Узнав, что адрес дала Ася, они нежданных гостей приняли приветливо. Дед поставил даже на стол опорожненную наполовину бутылку с водкой. Утром, купив на базаре корзины, отправились в горы, чтобы попасть Чани-Юрт, в родное село Нанаша. Корзины взяли, чтобы их посчитали сборщиками кизила и лесных орехов.. Ехали на автобусе. Путь оказался не легким., дорога находилась в отвратительном состоянии с колеями. Пассажиры говорили на аварском, русском и грузинском языках. Вот и Аргунское ущелье. С одной вился рычащий Аргун, который нес с собой шелест студеных родников, прохладу снежных гор, с другой – горы, покрытые густым лесом с темно-зеленным оттенком. Среди них пробита узкая горная дорога, начиная от селения Чишки. Дорога повторяла все изгибы реки, не в силах расстаться с ней, прижатая к берегу горами. Много родников и серных источников. Кое-где вода падала со скал в виде небольших водопадов. Мелькали небольшие селения. Вдали ж, как награда усталым глазам, на склонах гуляли овцы и козы.. Дорога то медленно взбиралась вверх, иногда она опускалась, но неуклонным было ее движение на вверх. Если встречался транспорт, автобус прижимался к отвесным горным камням. Страшновата была дорога для того, кто по ней ехал первый раз. Нурахмед боялся смотреть в сторону обрыва. Нога соскользнет– и провал, и пропал, думал он. Нанаш всю дорогу восторженно смотрел по сторонам. Эти места для него много значили. Ведь это быв родной край, насильно отнятый у него.

Все что он видел оставляло неизгладимое впечатление. Он наслаждался красотой окружающей его природой, уже слегка тронутой наступающей осенью. Стоял синий солнечный день, шофер делал краткие остановки у родников. Нанаш соскакивал с автобуса пил родниковую воду и приносил Нурахмеду. У въезда в райцентр горы расступились и показалась башня. Эту сторожевую башню Нанаш помнил – он долго смотрел на него, когда их выселяли. Теперь она была полуразрушена. А сколько их в горах! Они ласточкиными гнездами лепятся к скалам. Они спасали в период нашествия внешних врагов. Конечно, каждая из них стоила горцу огромного труда… Наконец въехали в райцентр. До выселения он назывался Шатой, а теперь село Советское. Село, бывшая царская крепость, основанная 1857-1858гг. стала в свое время центром административной единицы Аргунского округа. Один из начальников округа полковник А.И. Ипполитов женатый на чеченке Марьям Мударовой, опубликовал работу «Этнографические очерки Аргунского ущелья». Хорошо был знаком с горной частью Чечни. Само село имеет форму бумеранга, обращенного выпуклой стороной на север, а концами соответственно на юго– восток и запад. Здесь средняя высота плоскогорья достигает до одного километра, окружающие хребты достигают высоты двух и более километров. Целом район прорезывают каньонного русла рек Чанты –Аргун и Шаро-Аргун, начинающих свой путь на юге с боковых хребтов Главного Кавказского хребта и проделывающих дорогу на север до Чеченской равнины. Райцентр находился в запушенном состоянии: полуразрушенная крепость, не мощеные, грязные улицы, бурьян ; то здесь, то там свалки мусора. Старое, ветхое жилье. Водопровод отсутствовал; один родник на все село. Одним словом это было самое обыкновенное, захудалое горное село. Здесь в основном жили аварцы, насильно переселенные сюда и десятка три русских семей., не считая молодых специалистов. У въезда в село милицейский пост, у прибывших в район тут же начали проверять паспорта. Увидев Нурахмеда и Нанаша с корзинами полупьяный постовой, стряхнув сигарету, спросил:
– Азербайджанцы? Куда? Зачем? К кому приехали? Это особый район. Здесь каждый должен быть на виду.
– Как зачем, дорогой? Что за вопрос? – Нурахмед сделал большие глаза.– Я свободный советский гражданин. Приехал с сыном кизил, лесные орехи собирать. На природу посмотреть. Здесь до выселения чеченов работал заготовителем мой родной дядя. Он похоронен в Чани-Юрте. Хочу заодно его могилу посетить. Я и сам заготовитель от сельпо. – Нурахмед показал свое старое удостоверение.

– Чани-Юрт… Чани-Юрт… а Заречная … Ладно, – сказал стража закона. Только я вас зарегистрирую. Будьте по осторожнее. Мы здесь еще не всех бандитов изловили. Грабить, убивает тут еще со своей бандой один матерый бандит Хасуха. Он злой и мстительный человек. Лазает по горам, как горный козел. Порядком здесь наших полегло.Совсем недавно он двоих наших кокнул в одном узком проходе между выступами скал, когда те охотились на кабанов. Но мы его, сукина сына, поймаем. Пока руки не доходят. Да, – махнул он жезлом, – будете возвращаться занесете нам бутылку водки с колбасой «Любительской». Поняли?
– Поняли, начальник. Будет исполнено,– сказал Нурахмед.
– А этот твой сынок почему такой грустный? Больной что ли?-ехидно усмехнулся страж.
– Я не грустный, я – трезвый. – ответил Нанаш. – Хорошо пьяницей быть, как кораблик по улицам плыть.
– Ишь ты какой, стишками заговорил молодой сперматозоид. Так твою мать! Валяйте отсюда,– сделав сердитое лицо махнул жезлом постовой.
– Ох, как тебе надо бы дать по затылку, ох как надо! Если был бы ты мне родной сын, ей-богу, я бы не удержался. Нельзя с ними так шутить. Ты же парень с головой, –сказал назидательным тоном Нурахмед, когда они отошли, – ты мог все испортить.

***

Некоторое время они бродили по недлинным улицам райцентра, заглянули в магазин, перекусили в грязной закусочной, затем Нурахмед нанял грузовик, чтобы их отвезли в родное село Нанаша в Чани-Юрт. Теперь оно действительно называлось Заречная. Нурахмед Старая машина, словно большой жук, медленно ползла в гору. Дорога была размытая вешними водами, размолотая тракторными гусеницами и тележными колесами. Нанаш посматривал на хребты гор, подпирающих небо, но тут же снова впивался глазами в дорогу.
В селе проживали в основном старообрядцы переселенные сюда после депортации коренных жителей. Село было маленькое. домиков сорок,разбросано на склоне.гор. Пока дойдешь от одного двора к другому, устанешь. У околицы села их встретили подсолнухи огромные, как блюда. Много было кизиловых деревьев. Пришельцы, оставив машину до их возвращения на краю села, пошли дальше пешком,собирая для вида кизил. Упругие заросли кизила больно хлестали по лицу. Наконец поравнялись с первым домом. Во дворе детвора, мал мала меньше, гоняла мяч. Нанаш пристально смотрел на дом. А Нурахмед, сняв соломенную шляпу, вытирал платком вспотевшую голову. Из-за кустов показалась голова женщины.
– Эй вы, чаво надо? – спросила она, приставив руку козырьком.
– Мы из райцентра. Покупаем кизил и лесные орехи. Знаете кто тут продает? – спросил Нурахмед и показал корзины, сплетенные из лозы.
– Идите вперед, – ответила она. – Справа увидите единственный дом здесь, крытый жестью. Там спросите.
– Спасибо… ты знаешь, куда нам идти? Ты что-нибудь помнишь?

Память. Хорошо, что у людей есть память. Она может возвращать в прошлое. Прошлое…его уже нет,но оно не исчезло. Потому что люди, как наш Нанаш, хранят его в своей памяти.
– Детская память цепкая. Я все вспомнил, – сказал Нанаш. – В этом доме жил дядя моей матери. Пойдемте дальше, наш дом должен недалеко от бывшей мечети. – и зашагал вперед. Все дома были староватые, приземистые. Шли узким проселком., затем по краю обрыва, где глубоко внизу шумел Аргун. У Нурахмеда сердце замирало от ужаса перед пропастью. Наконец наткнулись на старую мечеть, превращенный кем-то в сарай для скота. Минарета, конечно, уже не было. Кое-где сохранился орнамент стен, откуда выползала зелень. Нанаш, чтобы скрыть свою боль, молча обошел его вокруг и сказал Нурахмеду:
– Дед моей матери был когда-то имамом этой мечети. Посмотрите во что его превратили.
– А у нас разве ты не видел? – спросил Нурахмед. – По всему союзу, далеко, за тридевять земель, такая же история. Не знаю, как это терпит Аллах. Ему видней… Давай не будем задерживаться. Нам еще ехать назад.

– Теперь не далеко, – сказал Нанаш, бросая еще раз взгляд на бывшую мечеть. – Я знаю, как идти.
И они пошли дальше. В воздухе летала паутина, тонкие, серебристые, чуть вздрагивающие нити. Чем ближе подходил Нанаш к своему дому, все сильнее билось его сердце. Прошли несколько домиков с черепичными крышами. Показался родник. Около нее рос высокий вяз с толстой корой и несколько кустарников. Вокруг была небольшая полянка, где качала головками дикие маки. Послышался шорох. Из кустов выскочила косуля. Видимо пришла на водопой. Показалась стрекоза. Она как маленький вертолет, то взлетала вверх, то опускалась к роднику.
Вот наш родник. Здесь познакомился отец с моей матерью, – сказал Нанаш; а вон там, под тем холмом, на окраине села, – он указал пальцем, – должен быть наш домик с небольшим садиком. Оттуда слышен шум Аргуна, когда он полноводный. Дальше тропы ведут в сенокосные угодья.
Где-то близко дятел старательно долбил ствол: Чок! Чок! Чок!..
– Давай выпьем воды, – сказал Нурахмед и сел на корточки.
Нанаш протянул лежащую рядом кружку.
– Пейте, – а затем выпил сам. Вода была студеная и вкусная. Затем они зашагали в сторону холма, к усадьбе Нанаша. Туда вела узкая дорожка, устланная сухими листьями, по краям выглядывали робкие колокольчики. Здесь солнце казалось огненным шаром подброшенным вверх. Нанаш, покачивая корзинкой, с любопытством смотрел на окружающие его родные места.

Приблизились к бывшей усадьбе Нанаша. Вокруг никого не было. Здесь никто не проживал. Домик оказался полностью разрушенным, валялись выломанные двери и окна ;гильзы патронов. Деревья вокруг были спилены и сожжены. Увидел полу сгоревшую колыбель. Нанаш потрогал его и заплакал., упав на колени. Плач его был еле слышен, был почти беззвучный. Нурахмед понял, что Нанаш плачет не столько за разрушенный домик и колыбель, сколько за издевательство над его народом. В это плаче был плач всего его народа.
– Вставай не плачь, – сказал Нурахмед. – За нами могут следить. Нам главное не подать виду.
Нанаш послушно встал, вытер слезы и опустив голову, отдался грустным мыслям.
– Ненавижу эту власть. Не люблю. Если Сталин говорит, что за столом у нас никто не лишний, почему мы оказались лишними.. Мой народ не предатель. – сказал он через некоторое время.
– Ну-ну, сынок, всякая власть, говорят от бога,– сказал Нурахмед. – Велики тайны господни, человеку они непостижимы. От него ничего не сокрыто. Слух никогда так говори. Верь, что все от него. Хотя я и не молюсь, но в душе верующий. Все мы рабы божьи. Знай, в зубы эта власть не кому не смотрит– кто не с ней, тот против нее. Отгони из головы злые чертики. Наберись терпения.

И он принял то, что сказал Нанаш, за каприз юноши.
Откуда-то появилась белая, как снег, собачонка, запрыгала около них, виляя хвостом, словно знала их и давно ждала. А следом появился сутулый,тщедушный старичок с белой жидкой бородкой. Он был навеселе.
– Дра-лалл-ла, тра-лалл-ла, откуда гости дорогие?– сказал веселый старик.
– Да вот пришли кизил и орешки собирать, – ответил Нурахмед.
– Табачку можно у вас стрельнут?
Нурахмед дал ему папиросу. Дед закурил и сказал:
– Держитесь от этого места по дальше.
– Дедуля, а что случилось?– спросил Нанаш.

– В этом домике, как видите, он почти на отшибе, зимой обнаружили бандитов. Хотели, видимо, согреться. Была перестрелка. Все мы прятались. Здорово стреляли. Когда бандиты, потеряв одного или двух, точно не знаю, разбежались, власти этот домик разрушили, а деревья вокруг спилили, сожгли. И слава богу, что разрушили. Мы до сих пор боимся ночью выходить. Вот такие дела…Правда теперь часто приезжают с района порядок ладит. Иногда дежурят военные по ночам.
Старик закашлялся от дыма, а затем продолжал:
– Вот так жи-и-вем. Да какое здесь житье? Привезли нас насильно и расселили по уцелевшим хатам. Слышали, наверно, разбойничий народ, говорят, жил здесь раньше. А мы что? Сами понимаете. Было худо нам, да еще хуже стало. Природа, правда здесь, красивая. Вон там орлы кружат, а дальше вечные снега. Ну я,как видите, не горюю. Чего мне горевать? Сколько мне тут осталось. Скоро в могилу уложат… наливочку домашнюю по ночам гоню… Ладно, пойду тайком от старухи принесу нам. Я быстро. Через лаз в заборе нырь и назад. Выпьем здесь на воздухе, на траве куда вкуснее, чем дома. Дра-лалл-ла, тра-лалл-ла, выпьем по стаканчику и закусим свежим огурчиком. Что скажете?
– Спасибо, – сказал Нурахмед, – как-нибудь в следующий раз. Мы сюда еще раз придем. А сейчас нам до вечера бродить надо. Заполнить надо две корзины. Ты лучше скажи, где быстрее можно собрать.
– Когда вам лучше в сторону кладбища идти. Вон в ту сторону., где огородная калитка. Туда мало кто ходит.
– Спасибо. Пойдем-ка, сынок, поглядим, что там.

Когда они спустились с пригорка, Нурахдед сказал:
– Нам надо побыстрее убираться отсюда. Мне очень жаль, что твой дом разрушен и народ ваш на чужбине. Если будет воля Аллаха, вернетесь домой. А теперь пошли назад.
– Дядя Нурахмед, давайте напоследок посмотрим кладбище, потом спустимся к машине.
– Хорошо, – согласился Нурахмед. И они направились в сторону старого кладбища. По дороге было много лип. Мимо них взад и вперед сновали дикие пчелы В воздухе застыло их непрерывное жужжание. Видимо где-то близко был их улей. Под легким ветерком, покачивали головками цветы. От них шел опьяняющий запах.
– Где цветы и сладкие ягоды, там и пчелы, – сказал Нурахмед.
Нанаш подумал: вот бы сейчас лечь под этими липами уснуть или умереть на родной земле. Кладбище было в запущенном состоянии. Ограды уже не было. Высокий бурьян и – надмогильные камни, камни. Нанаш казалось, что под каждым чуртом он видит душу усопшего. Не высились, как прежде, холламы в честь павших. Нанаш шел опустив голову размышляя о прошлом. Он дал волю очистительным слезам. Соленная влага медленно стекала по его почти еще детским щекам. Нанаш был молод, и, конечно он не мог знать, кто где захоронен. Но знал одно: здесь много захоронено его близких и родных, в том числе и мать.
– Нана, – крикнул он неожиданно, – я здесь! Я вернулся! Вернулся, чтобы увидеть вновь эту землю. эти горы, это кладбище, где ты лежишь. Ты мне так нужна…– Слезы его текли и текли. Ему казалось, что из глубины земли он слышит голос матери: «Сынок, ты ли это… я знала… будто чувствовала, что ты вернешься… Спасибо, что навестил меня… Живи ради этой земли… ради своего народа… Будь достойным сыном…»

Тут Нанаш встрепенулся и, упав в высокую траву, начал обнимать надмогильные камни.
А Нурахмеда, глядя на все это, угнетала мысль о неизбежной смерти, что любое время может протрубит Азраил-малик… История человечества – история смерти, умирания…
Вернувшись в Грозный наши путешественники переночевали в «Доме колхозника», а утром, некоторое время пробродив по магазинам, сели в поезд идущий в сторону Баку. Грозный для Нанаша был пока незнакомый город. По дороге Нурахмед спросил Нанаша:
– Ты доволен поездкой?
– Спасибо, дядя Нурахмед, за то, что помогли увидеть землю отцов, – сказал Нанаш, исполненный благоговения. – Вы для меня как второй отец, как добрый волшебник. Я буду вам всю жизнь благодарен. Пусть Всевышний зачтет. Много, очень много впечатлений у меня, я напишу обо всем потом.

Продолжение следует.

Вайнах №8 электронная версия.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх