Шамсуддин Макалов. Колыбель моя.

OLYMPUS DIGITAL CAMERAПоэма

На радостях, не споря о цене,
Мне колыбель купили в день рожденья.
Я в ней лежал и видел рай во сне,
Не ведая о горе выселенья,
И в ней я спал, не слыша гула грома,
Но был всесильным и жестоким он,
Нас выгнавший из дедовского дома,
Тот злой, коварный сталинский закон.
Над колыбелью мать и сестры пели,
Но, покидая милые края,
Взять не могли мы даже колыбели,
Ведь в ней жила ты – Родина моя!
Над ней снега кружили и метели
И смерчи поднимали смертный страх.
И пел над деревянной колыбелью
Лишь горный ветер, горестный вайнах.
Он помнил стрекот детских погремушек,
Что надо мной гремели, в мир маня.
Но было мне давно не до игрушек,
Прощай, Шатой, прощай, моя Чечня.
Я не успел вступить на землю эту,
В лугах ее еще цветов не рвал,
И мир большой –
Зеленую планету –
Я дальше колыбели не видал.
Мне колыбель купили
В день рожденья,
На радостях, не споря о цене.
Я в ней лежал
И видел рай во сне,
Не ведая о горе выселенья.
Над колыбелью мать и сестры пели.
Но, покидая милые края,
Взять не могли мы даже колыбели,
Ведь в ней жила ты – Родина моя!
Мать помнит, что в февральской злой метели
Она взяла и люльку-колыбель…
Сержант ее прогнал от колыбели –
Одной из первых для меня потерь.
Она осталась на снегу дорожном
Лежать среди распахнутых ворот.
Все стало в мире страшным и тревожным:
Зима, февраль, сорок четвертый год.
Что колыбель?
Невелика потеря…
Пришла пора – и в горе понял я:
Клыкастым стаям
Кровожадным Берией
На растерзанье отдана Чечня.
Всех нас лишили очагов и крыши.
«Отец народов» подписал приказ.
Нас увезли, о Родине не слыша,
Как мы ее любили в этот час!
Я жил в лишеньях,
Без добра и ласки.
Потерь, утрат изведал горький вкус.
Но не забыты колыбель и сказки…
Когда еще до них я доберусь?!
Когда еще?
Доколь терпеть потери?
Пришла пора –
И в горе понял я:
Клыкастым стаям,
Кровожадным бериям
На растерзанье отдана Чечня.
Я знал,
Остались на снегу тревожном
У позабытых стареньких ворот
Лишь колыбель и тот, седой, безбрежный,
Февраль… мороз, сорок четвертый год.
Я мужеству учился у отцов,
А стойкости
Сама судьба учила.
В терпенье наших древних
Мудрецов
Открылись мне и знание,
И сила.
Смерть надо мной кружила с давних пор,
Терпел я холод
И худую славу,
Я выстрадал
Свое святое право –
Быть сыном
Самых лучших в мире гор.
Когда мы – дети –
Жались ближе к печи,
Как воет, слушая,
Во тьме метель,
Мать грела нас
Своей мечтой о встрече
С Кавказом, где осталась
Колыбель.
Как нам хотелось
В том краю проснуться,
Где водопады вечности гремят,
Где колыбель должна ко мне
Вернуться
И в детство возвратить меня назад.
Я засыпал.
Буран летел метелью,
А звезды нам указывали путь.
Лежал Шатой
Той самой колыбелью,
Которую хотелось мне вернуть.
Я просыпался –
Зимние сосульки
За окнами качалися, звеня,
И далеко, там, за метелью
Люлька
Ждала меня, звала к себе,
Маня…
Я мужеству учился у отцов,
А стойкости сама судьба учила.
Мне открывались знания и сила
В терпенье наших древних мудрецов.
Когда я видел люльку у соседей,
Всегда вопросом беспокоил мать –
Да что там беспокоил!
Просто бредил –
Свою мне так хотелось увидать.
– Моя была красивей этих, нана?
Ты колыбель мне покачать позволь!
А мать моя так улыбалась странно
И прятала в глазах печаль и боль…
Стремительно летели дни и годы,
Спешил, спешил времен гремящий бег,
И рог Луны пробил всех туч невзгоды,
Опять обрел надежду человек…
И вот мы дома…
В праздник наш великий
Играл пондар и барабан гремел.
И наш Кавказ – высокий, солнцеликий
Для нас снегами вечными горел.
Но и в веселье мы не забывали
Тех, кто вернуться в Край Отцов не смог.
В те дни еще не раз был проклят Сталин
И возвеличен был Аллах – наш Бог.
Когда я видел люльки у соседей,
Вопросами вновь беспокоил мать –
Да что там беспокоил!
Просто бредил –
Хотелось в люльке детство покачать.
– Моя была красивей этих, нана?
Но на висках ее белела соль,
И улыбалась очень странно мама
Да прятала в глазах печаль и боль.
Но вот однажды
Бывший наш сосед –
Он русский и не выселялся с нами –
Пришел поздравить нас с концом всех бед
И с долгожданной встречею с горами.
И вдруг меня ударила метель
И завертела, прошлым днем звеня:
Он нес с собой подарок – колыбель,
Что мать с отцом купили для меня.
Мать вскрикнула…
И повели обратно
Воспоминанья в горькое житье,
Но, колыбель поставив аккуратно,
Сказал сосед, что он берег ее,
Что он все годы верил
В возвращенье
И знает – это колыбель моя,
И дом у нас –
Теперь, как воскрешенье
Счастливых дней,
Пусть будет для меня.
Чтоб в ней качали
И детей и внуков…
И я стоял в каком-то
Полусне.
Не слышал больше слов,
Не слышал звуков,
А колыбель моя плыла ко мне.
Ах, колыбель моя,
Душа победы!
Я поклонился люльке до земли
И поклонился нашему соседу,
Чьи руки эту люльку
Сберегли.
Ах, люлька, люлька!
Помнишь ты меня?
Довольный улыбался мне сосед.
Звучала колыбельная звеня –
В тот день четырнадцать
Мне стало лет.
Качнув в раздумье люльку, я молчал,
Она в дому у нас не украшенье –
Та люлька, где когда-то я лежал,
Стоит как символ жизни и рожденья.[000617]

Вайнах, №3, 2014.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх