Саламбек Алиев. Наш постоянный автор.

Помню свою первую встречу с ним. В дверь постучали, затем заглянула седая голова и следом:
– Я зайду?
Не успел я сказать «да», как он вошел. Шаркающая походка, резкие и быстрые движения, такой же взгляд – блуждающий, живой и вместе с тем какой-то отстраненный. В руках газеты, кипа газет – «Молодежная смена», что-то еще. Кладет газетную пачку на соседний стол, отделяет три газеты и протягивает мне:
– Там я… я… стихи мои…
И, тут же поворачиваясь ко мне спиной, начинает перебирать журналы «Вайнах», лежащие стопками на столике напротив. Берет несколько журналов – разные номера, оборачивается и, как будто только сейчас впервые увидел меня, долго и задумчиво разглядывая, спрашивает:
– А Сулиман? Где Сулиман? Мусаев Сулиман где? (Сулиман Мусаев – редактор отдела прозы в отпуску, а я его замещаю).
Объясняю – так и так.
– Ааа… хорошо…
Откуда и как у него в руках появилась тетрадь – синяя, обыкновенная ученическая тетрадь – я так и не понял.
– Тут мой рассказ… смеяться будешь… смеяться… Пусти в следующий номер… в следующий номер… хорошо? – и вслед за тетрадью протянув мне руку на прощание, взяв со стола газеты и журналы и все той же семенящей походкой, вразвалочку, сутулясь, напоминая всем своим обликом странного человека – полуинтеллигента, полублатного – вышел из кабинета.
И только раскрыв тетрадь, я понял, с кем только что имел честь разговаривать: на первой странице в левом углу красивым почерком были выведены имя и фамилия автора – Ахмет Денисултанов. И тут я вспомнил всего его – Денисултанова – как давным-давно, со времен республиканских газет «Комсомольское племя», «Импульс», «Грозненский рабочий», «Чеченское общество»… зачитывался его афоризмами. И позже, уже в наши дни, афоризмы Денисултанова не сходили со страниц республиканских газет и журналов, а в последние несколько лет, написанные в той же легкой, афористичной манере, рассказы и стихи.
…В синенькой ученической тетради был рассказ под названием «Моська». С первых же слов рассказа в глаза бросилась денисултановская манера изложения – тонкие наблюдения, искрометный юмор, аллюзии, более чем удачные сравнения и всякие другие образные средства и приемы. Любое предложение, абсолютно любое, можно было вырвать из контекста и выдать за отдельный афоризм. Хоть с первого предложения начни. «Господа, в этом большом материальном мире всегда найдется маленький красный уголок, с тюлем на окнах и обоями, вышедшими не только из моды, но из жизни вообще».
«Свой я в доску и паркет, прост, как правда жизни, которую я прожил среди бумаг, чернил и гусиных перьев. Господи, сколько гусей я загубил, а ведь они Рим когда-то спасли!»
«Вы не Байрон, вы из другой филармонии, паяц, с турецким барабаном за спиной. Вы и не эксклюзив, а недоделанный экстремал, над которым матушка Тереза природа будет корпеть, сопеть и не надеяться на позитив».
«Не знаю… как вы, а я на все сто, да нет, не грамм, процентов, уверен, что это чистая, неразбавленная правда, в первой и последней инстанции. …Вы не поверите, но стилистические деликатесы моих божественных новелл, которые я вылакаю, как чебуреки в базарный день, многого стоят – аж цельный трояк за экземпляр. А мои суперповести ценят все, кому не лень, и понимают, как я расщепляю атомы мыслей, слов и шрифта. Моих героев нельзя не любить: они вечно трещат, как китайские канарейки, и постоянно интригуют, делая все, чтобы нагадить под забором ближнему, а то и вовсе молчат, как сом в речном иле».
И так до самого конца рассказа. Но было одно «но» – весь рассказ был написан сплошным текстом, т.е. не разбиты диалоги героев, и потому трудно было понять, кому из героев какие слова принадлежат. Это заставило меня отложить тетрадь до следующего появления автора, чтобы предъявить к нему по этой части претензии.
История повторилась один к одному: стук, разрешение войти и тут же без разрешения заходит, газеты «Молодежная смена», три номера для меня, перебирание номеров «Вайнаха» и даже вопрос – а где Сулиман Мусаев? И во всех действиях и словах сквозила какая-то доселе или давно как ни за кем невиданная искренность, не наигранность, детскость…
– Ахьмад, в рассказе надо обособить диалоги, непонято, где прямая речь, где слова автора, надо расставить пунктуационные знаки, – протягиваю ему ту самую тетрадку.
Сначала в глазах его я прочитал недоумение, затем удивление, переросшее в возмущение.
Вскинув вверх брови, заговорил скороговоркой:
– Слушай ты… ты… а ты зачем сюда посажен, как не для этой работы…
В этих «злых» словах не было нисколько злобы и сказанное было настолько справедливо, что я рассмеялся и взял тетрадь обратно.
Рассказ «Моська» пошел в четвертый номер.
Однажды после выхода этого номера ко мне зашел мой студенческий товарищ. Перед уходом я вручил тот самый свежий номер. Вечером он мне звонит, спрашивает:
– Слушай, какой замечательный рассказ! А кто это – Денисултанов?
И я, не без гордости:
– Наш постоянный автор!
В следующий раз Ахмет пришел с новым рассказом. «Милашка» назывался. Все та же палитра образных красок и юмор, юмор, юмор. В этот раз мы с ним заговорили о литературе – о французской поэзии, о Венедикте Ерофееве и о его романе «Москва-Петушки»… И перед тем как выйти, по поводу «Милашки»:
– Рассказ смешной… смешной… правда чистая… все так и было… в следующий номер, хорошо? – и так же, как в первый раз, не дожидаясь моего ответа, быстро протянув руку на прощание, удерживая под мышкой газеты и журналы, вышел. Чуть позже, когда я сам вышел из кабинета, Ахмет стоял в коридоре, на том самом месте, где слева кабины лифта, справа лестничный пролет. Обернулся. Встретились глазами. Он кивнул. Я тоже. В его глазах тоска, безысходность, неприкаянность… Завернул направо. Исчез. Навсегда. Дала геч дойла цунна!

Вайнах, №7, 2013.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх