06.05.2015

Руслан Ясаков. Шайх Мансур: штрихи к портрету.

О первом имаме Кавказа Мансуре, возглавлявшем в конце XVIII века северокавказские народы в их борьбе против экспансии царской России, вдохновенных романов не написано. Есть, правда, повесть «Шейх Мансур», изданная в 1934 году советским писателем Анатолием Виноградовым. В 1991 году известный чеченский ученый, доктор исторических наук Ш.Б. Ахмадов издал свою монографию – «Имам Мансур». А через 16 лет, в 2007 году, из-под пера доктора юридических наук Алауди Мусаева в серии «Жизнь замечательных людей» в издательстве «Молодая гвардия» вышла первая биография шейха Мансура.

Следует сказать, что огромный интерес к личности Мансура у образованных россиян и европейцев возник еще до его пленения в Анапе в 1791 году. После завершения русско-турецкой войны 1787-1791 годов в Европе издаются «Мемуары шейха Мансура», составленные якобы из письменного наследия имама Кавказа. На самом же деле наш знаменитый земляк не имел к этим эпистолярным изыскам никакого отношения. О непричастности Мансура к изданным от его имени в Европе «Мемуарам…», в частности, свидетельствует и то обстоятельство, что последнее письмо в указанной книге помечено датой 15 сентября 1798 года (Соловецк, 15 сентября 1798 года). Имам Мансур, скончавшийся 13 апреля 1794 года вблизи Санкт-Петербурга, в Шлиссельбургской крепости, не мог осенью 1798 года находиться в келье Соловецкого монастыря и рассылать с того света письмена по европам.

Анонимные публикаторы «Мемуаров шейха Мансура» без тени смущения представили первого имама Кавказа как итальянца Джованни Баттиста Боэти, «выдающегося искателя счастья». Слухи об итальянском происхождении чеченского героя в свою повесть «Шейх Мансур» транслировал и Анатолий Виноградов. Позже большой успех у европейских читателей имели и другие, не менее экзотические, тексты о жизни и подвигах «великого итальянца». Судьбой знаменитого чеченца интересовались и о нем писали французский философ Дени Дидро и выдающиеся русские литераторы Л.Н. Толстой и А.С.Пушкин.
Так кем же на самом деле был этот знаменитый предводитель северокавказских народов, известный всему миру под именем шейха Мансура? В сознании европейцев, во все времена считавших культурным пупом земли Западную Европу, и только ее, не укладывалось, что столь прославленный военный стратег Мансур мог быть выходцем из среды «невежественных, диких» племен Северного Кавказа. Сегодня весь мир знает, что имам Мансур был сыном чеченского народа, у которого, по убеждению известного чеченского поэта и писателя Магомеда Мамакаева,

Любовь к Отчизне, совесть, долг и честь
Здесь сыновьям внушались с колыбели.
И прежде чем учили пить и есть,
О мужестве им мамы песни пели.

Хитросплетения жизненных ситуаций человеческих судеб приводят к тому, что даже совершенно беспринципные личности, как это ни странно, помимо своего желания, порой приносят определенную информационную пользу будущим поколениям. Этот тезис относится и к кизлярскому татарину Али-Солтану, агенту русской администрации в период героической деятельности шейха Мансура. Посещая по торговым делам чеченские селения, в том числе неоднократно и аул Алды, Али-Солтан по заданию русских властей собирал всевозможные сведения об умонастроениях местных жителей. Из его сообщений коменданту Кизляра полковнику Вешнякову следует, что отца Ушурмы (Мансура, родившегося около 1760 года) звали Шебесса (Шаабаз) и что у будущего героя Кавказа было несколько братьев.

Шаабаз был родом из чеченского села Элистанжи. Вместе с семьей он некоторое время жил в селе Хаттуни, а затем перебрался в аул Алды вблизи Сунжи, где и появился на свет будущий первый имам Кавказа. Легенда гласит, что когда в детстве Ушурма пас в горах овец, рядом с ним неожиданно появились два всадника на белых скакунах, которые подхватили мальчика и чудесным образом пронесли его над снежными горными вершинами. Когда мальчик пришел в себя, он почувствовал, что в его груди застыл чистый холод вечных снегов. И Ушурма понял, что таинственные всадники (видимо, это были посланные Аллахом ангелы) очистили навечно его душу от всякой скверны. Повзрослевший Ушурма научился отлично владеть оружием и, по сообщениям его «биографа» Али-Солтана, даже участвовал в набегах молодых чеченцев на русские военные посты близ Терека и казачьи станицы.
Среди своих сверстников Ушурма выделялся огромным ростом, силой и невероятной храбростью. Все говорили о том, что этому великолепно сложенному юноше суждено стать знаменитым воином. Однако где-то в возрасте 17-18 лет в его жизнь вновь «вторгаются» два таинственных всадника, после чего Ушурма надолго уединяется и прекращает всякие контакты со своими воинственными сверстниками. Миф о том, что молодой Ушурма покинул родной аул Алды для духовного образования в одном из медресе Дагестана или же отправился в горы Курдистана для участия в национально-освободительном движении курдов, был порожден богатой фантазией его многочисленных «биографов».

Русский историк Г. Прозрителев также способствовал легендарным «транспортировкам» будущего имама Кавказа в Курдистан. О нереальности заграничных вояжей Ушурмы свидетельствует тот факт, что, уже находясь в заключении в Шлиссельбургской крепости, на допросе в Тайной экспедиции Мансур сообщил: «Я никогда не путешествовал и, кроме Анапы, никакого другого города не знаю». Скорее всего, поверхностное исламское образование имам (имам – араб. «Стоящий впереди») Мансур получил в родной Чечне. О том, что первый имам Кавказа не являлся ученым (улемом), свидетельствует и словесная характеристика, данная Мансуру третьим имамом Чечни и Дагестана Шамилем: «Шейх Мансур имел мужественную, увлекательную наружность и, несмотря на то, что не знал грамоты, владел необыкновенным даром слова». По словам Шамиля, имам Мансур был «так высок ростом, что в толпе людей казался сидящим верхом на лошади». Шамиль родился в 1797 году, через 3 года после смерти Мансура в заточении и, естественно, прямых контактов с чеченским имамом он иметь не мог. Однако имам Чечни и Дагестана живо интересовался судьбой Мансура и получал сведения от людей, лично знавших алдынского шейха. Личность самого Шамиля вызывала живой интерес у россиян. После пленения бывший имам был устроен русским императором Александром II на жительство в Калуге в прекрасном особняке. В отличие от Мансура, заточенного в самую жуткую русскую темницу за то, что он «имеет дух, готовый к новым мятежам», Шамиль на чужбине жил припеваючи. Его несколько раз в месяц посещал офицер-графоман Руновский, готовивший жизнеописание Шамиля. Как-то Руновский задал почетному пленнику вопрос: «Кто был имам Мансур?». Шамиль, с огромным уважением относящийся к памяти чеченского шейха (араб. шейх – «вождь, князь» или «глава духовного ордена»), назвал Мансура родоначальником духовного и политического возрождения мусульман Северного Кавказа. В заключение своего рассказа о первом имаме Кавказа, Шамиль сказал: «Мансур был человеком, одаренным от природы всеми высочайшими достоинствами – моральными и физическими… Он владел необыкновенным даром слова, который, при его мужественной, увлекательной наружности, имел неотразимое влияние на горцев, симпатизирующих всему, что резко бросается в глаза или поражает слух».

С воцарением в 1762 году императрицы Екатерины II Россия усиливает свою экспансию как на Кавказ, так и против Турции. В 1763 году на кабардинской территории по приказу Екатерины II воздвигают крепость Моздок. Эта недружественная акция России проводит к длительной войне с кабардинцами (1765-1779 годы), за время которой Кавказская военная линия была продлена. Вслед за тем на притеречных кабардинских землях было образовано новое Моздокское казачье войско. Экспансионистская политика России приводит к очередному осложнению русско-турецких отношений. И в 1768 году Османская империя начинает против России военные действия. Однако после целого ряда проигранных морских и сухопутных сражений Турция была вынуждена в июле 1774 года подписать с Россией крайне невыгодный ей Кючук-Кайнарджийский мирный договор, в соответствии с которым Кабарда вошла в сферу влияния Санкт-Петербурга.

И почти сразу же, без всякой оглядки на побежденную Турцию, русское командование на Кавказе начинает ускоренное строительство крепостей на кордонной линии от Моздока до Азова, заселяя их волжскими казаками. Эти новые русские военные форпосты на Кавказе (Прохладная, Константиногорская, Кисловодская и другие), помимо прямого своего назначения, должны были также отгородить Кабарду от других северокавказских народов. Суть политики Екатерины II в отношении горских народов Кавказа выражалась в инструкции, данной императрицей генералу Медему в 1769 году при его назначении командующим Кавказской линией. Медему предписывалось: «Остерегаться более всего объединения горцев» и «…стараться возжигать между ними огонь внутреннего несогласия». Практически эта инструкция полностью соответствовала принципу Римской империи «divide et impera» (лат. «разделяй и властвуй»). Политика колонизации Северного Кавказа Российской империей приводила к ущемлению интересов местных народов. На тот период времени обширный регион между Черным и Каспийским морями, кроме казачьих военных поселений (станиц), не имел оседлого русского населения. И все недовольство местных горских племен действиями русской военной администрации выражалось в форме набегов на казачьи посты и поселения.

Немаловажную роль в обострении противоречий между горскими народами Кавказа и царской Россией играло и то обстоятельство, что военное командование Кавказской линией принимало все меры к тому, чтобы ограничить традиционные торгово-экономические и политические контакты северокавказских народов как между собой, так и с Персией, Крымом и Турцией. Помимо экономической блокады горских племен, русская военная администрация на Кавказе проводила и прямой захват земель, принадлежавших местному населению. Попытки кавказцев сопротивляться произволу колонизаторов пресекались с помощью беспощадных карательных экспедиций русских войск против «немирных» горцев. В ходе колонизации Кавказа в отношении некоторых горцев царское правительство применяло и более действенный метод давления: продовольственную блокаду. Жестокий метод «замирения голодом» мятежных башкир в 1730-е годы в карательных экспедициях широко использовал царский полковник Тевкелев. Этот «крещеный азиатец» приказывал своим карательным отрядам сжигать созревшие хлебные поля, сенокосы и жилища башкир, из-за поборов царских властей и отчуждения пастбищных земель часто возмущавшихся против империи кровавыми мятежами. Сжигая посева и заготовленное на зиму сено мятежных башкир, угоняя их скот, Тевкелев докладывал начальству, что «в большую покорность приводит их голод». Тевкелевский метод «умиротворения голодом» в 1773-1774 годы, при подавлении крестьянского восстания, руководимого Е. Пугачевым и башкирским вождем Салаватом Юлаевым, использовали и царские карательные войска Михельсона. Как известно, в ходе восстания Емельян Пугачев был выдан предателями царским властям и казнен в Москве. А его сподвижник Салават Юлаев после пленения был проведен по всем крупным башкирским поселениям и, для назидания землякам, в каждом из этих сел Салавата публично били кнутом. Затем палачи вырвали у башкирского лидера ноздри и сослали его на каторгу.

Благодарные земляки чтят память Салавата Юлаева как национального героя Башкирии. Ему посвящены многие художественные произведения различных жанров. Имя Салавата присвоено огромному числу культурных объектов Уфы и других городов и поселений Башкортостана. Из числа материальных памятников, посвященных Салавату Юлаеву, своей монументальной величавостью выделяется конная статуя, воздвигнутая в Уфе вблизи реки Белой. Семидесятые годы XVIII столетия ознаменовались не только подавлением царскими войсками восстания Пугачева и победой России над Турцией в войне 1768-1774 годов, но и осложнением обстановки на Кавказе, в том числе и в Чечне. Русские военные укрепления и посты подвергаются в 1774 году атакам со стороны чеченцев, и для их наказания в марте 1775 года царские войска во главе с полковником Кохом вторгаются в Чечню и сжигают село Старые Атаги, уничтожая при этом и продовольственные запасы местных жителей.

Надо отметить, что полковник Кох, бригадир Кнноринг и многие другие царские военачальники проявляли чрезмерную жестокость в деле «цивилизации диких, хищных» кавказских народов. Карательный поход полковника Коха на атагинцев вызвал озлобление чеченцев, что привело к их новым набегам на казачьи станицы и военные посты русских. В это сложное для чеченского народа время Ушурма (проведший несколько лет вне родного аула) возвращается в 1781 году в Алды. Здесь он женится на девушке по имени Чеча, дочери Этти Батырмурзина. После пленения на допросе в Тайной экспедиции Мансур сообщит о том, что он женат и имеет троих детей: сына и двух дочерей.
Каких-либо письменных свидетельств об участии Ушурмы в нападениях чеченских отрядов на казачьи станицы и военные русские посты в период с 1781 года до начала 1785 года не имеется. Более того, будущий имам до 1785 года и своих земляков призывал не враждовать с казаками и русскими военными поселенцами, а вести честную жизнь, отказавшись от дурных привычек: хмельных напитков и табакокурения. После победы над Турцией в войне 1768-1774 годов в Петербурге уверовали в то, что Кавказ уже часть российской империи. Командующим Кавказкой линией в 1776 году был назначен 33-летний Павел Сергеевич Потемкин, который являлся родственником всесильного светлейшего князя Григория Потемкина, фаворита императрицы Екатерины II. Чтобы защитить новые территориальные приобретения России на Кавказе от вражеских нападений, и для управления горскими народами, Кизляро-Моздокскую линию было решено продолжить через кабардинские земли на запад.

И от впадения реки Малки в Терек до устья Дона было сооружено десять военных укреплений, некоторые из которых (Азов, Ставрополь и Георгиевск) вскоре обрели статус городов. В новые крепостные сооружения, образовавшие Азово-Моздокскую линию, были заселены сотни волжских и донских казаков с семьями. После включения Крымского полуострова в 1783 году в состав России и присоединения к империи населенного в основном ногайцами степного Прикубанья, начинается массовая колонизация Предкавказья русскими переселенцами из центральных русских областей.
Укрепление позиций России на Северном Кавказе сделано возможным присоединение к империи также и Картли-Кахетинского царства. В соответствии с подписанным в июле 1783 года в крепости Георгиевской (Георгиевский трактат) договором грузинский царь Ираклий II принял протекторат России. Так как проход через Дарьяльское ущелье в Восточную Грузию был сопряжен для русских экспедиций с опасностью нападений местных горцев, на пути от Моздока до Дарьяла воздвигли четыре крепости, в число которых входил и Владикавказ. В течение нескольких месяцев трудами полутора тысяч русских солдат вьючная тропа, ведущая через Дарьяльское ущелье и Крестовый перевал в Закавказье, была расширена, и в дальнейшем будет известна как Военно-Грузинская дорога.

Практику войсковых карательных экспедиций против непокорных чеченцев проводил и генерал-поручик П.С. Потемкин, командующий Кавказской линией. По его приказу весной 1783 года для приведения в покорность свободолюбивых чеченцев была проведена крупномасштабная военная операция. Наступление на немирные чеченские селения началось с двух сторон: с запада от Карабулака двигались драгуны, казаки и пехотинцы майора Рика, а через Ханкальское ущелье с севера шли войска во главе с полковником Кеком. 3 марта карательные отряды Кека атаковали село Атаги и близлежащий аул Алды. Местные жители вступили в бой с карателями, но из-за подавляющего превосходства противника в вооружении и в численности понесли крупные потери и отступили. Селения Атаги и Алды были разграблены и сожжены «воинством» полковника Кека.
Осенью того же 1783 года генерал П.С. Потемкин организовал новый поход против восставших атагинцев и жителей других непокорных сел, располагавшихся на лесистой Чеченской равнине. Из Малой Кабарды на усмирение чеченцев во главе шести рот гренадеров, двух батальонов егерей, двух эскадронов и Донского казачьего полка выступил генерал Самойлов. Одновременно с ним из Наура в сторону Ханкальского ущелья в сопровождении нескольких тысяч егерей, драгун, казаков и пехотинцев двинулся и сам командующий П.С.Потемкин. В ходе этого карательного похода местные чеченцы неоднократно нападали на колонны русских войск, но из-за неравенства сил одержать решающую победу над карателями они не смогли. По официальным данным, только в одном сражении с чеченцами, происшедшем в окрестности села Атаги, царские войска потеряли убитыми 18 человек, число раненных солдат составило 49 человек.

Количество погибших чеченцев не зафиксировано, но потери среди них, видимо, были значительными. Ушурма вернулся в родное селение незадолго до карательного похода русских войск. Он провел в горах много времени, обучаясь там у своего духовного наставника премудростям жизни и основам коранического учения. Молодой чеченец стал если не участником, то живым свидетелем боевых столкновений своих соотечественников с русскими войсками, вторгшимися на их землю. И вполне естественно, что разорения и насилия, произведенные незваными пришельцами в его родном краю, вызвали у будущего имама Кавказа ненависть к русским карателям и желание отомстить им. Он неоднократно слышал от старых чеченцев, умудренных опытом долгой жизни, что русские завоеватели не оставят в покое кавказские народы до тех пор, пока не овладеют всем Кавказом. И, скорее всего, именно глубокие переживания за судьбу своего народа и впечатления от кровавых столкновений осенью 1783 года его земляков с русскими колониальными войсками и породили у 23-летнего Ушурмы страстное желание отстоять свободу чеченцев от вражеского порабощения.
Более года он ждал какого-то знамения свыше, ведя тихий замкнутый образ жизни. И это откровение свыше Ушурма получил в начале 1785 года; к нему вновь явились два ангела, принявшие облик всадников. И они, посланцы Аллаха, открыли Ушурме его высокое предназначение: он должен привести к истинной вере – исламу – все народы Северного Кавказа. Когда Ушурма сообщил родственникам о повторном явлении двух божественных посланцев, по воле Творца возложивших на него высокую миссию борца за кораническое учение, те стали в изумление отговаривать его от поспешных действий.

Но, не прислушиваясь к советам близких людей, Ушурма с крыши родного дома обратился к созванным им алдынцам со следующим призывом: «Правоверные! Изо дня в день мы отступаем от слов Аллаха, будто забыв, что Он, Единственный и Всемогущий, сотворил всех нас и что к Нему нам предстоит вернуться. Мы отдаляемся от заветов священного Корана, будто не знаем о страшной каре, приготовленной Всевышним для всякого отступника. Опомнитесь, люди, ибо я возвещаю вам о гневе Аллаха, который вы навлекаете и на свои головы, и на весь наш народ!» Сообщается, что местный мулла, выслушав горячую речь Ушурмы, задал ему с язвительной усмешкой вопрос: «Кто ты, святой, ангел или, может быть, пророк?»
На что оратор ответил: «Я – Ушурма, сын Шабаза, которого вы все знаете. Я не ангел, не пророк и не святой, но один из тех, кого Аллах облагодетельствовал истинной верой. Я – раб Аллаха, не признающий никакого другого рабства, кроме этого. Я призываю и вас освободить свои души от низменных страстей, а ваши тела – от власти неверных!»
Весть о том, что в Чечне объявился имам, призывающий северокавказские народы к соблюдению чистоты ислама и к борьбе с гяурами – русскими колонизаторами – быстро распространилась по всему Кавказу. Через несколько недель после «алдынского воззвания» у Ушурмы появляется множество сторонников. Уже известный нам царский агент, кизлярский татарин Али-Солтан 8 марта 1785 года докладывал коменданту Кизляра, полковнику Вешнякову: «Ушурма приказал сделать себе знамя и копье… караул при нем находится весьма великий, а жители Алдынской деревни расположились по дороге, ведущей к российским границам».

В эти же дни старшина Сактач из ингушского селения Шолхи, расположенного около Владикавказа, доносил подполковнику Матцену о том, что «якобы в Чечнях появился пророк, приводящий магометан к своей присяге. Кроме того, хотят чеченцы в наши деревни приехать и к оной присяге всех принудить, а если не согласимся, то нас всех хотят разорить». Напряжение на Кавказской линии с началом деятельности Ушурма возросло невероятно. Лояльные России местные владельцы, старшины и специально завербованные агенты доносили командованию Кавказской линии о все возрастающем влиянии Ушурмы не только в Чечне, но и в среде соседних народов. В донесении брагунского (кумыкского) князя Росланбека полковнику Вешнякову сообщается, что жители ближайших к селению Брагуны деревень Аксаевская, Андреевская и Девлетгиреевская покорны Ушурме и «по немалому числу убегают жители, которым Мансур приказывает, чтобы, когда будет он выезжать из своего обиталища, то они следовали бы за ним вооруженно. Все, кто приезжает к Ушурме из горских деревень, дают ему присягу и отъезжают обратно единственно с той целью, чтобы разорять российские селения. Достоверно известно, что сей Ушурма имеет стремление напасть, разделяя войска свои на части, сразу на многие русские поселения, в том числе и на Кизляр…»

Авторитет алдынского имама среди северокавказских народов рос с каждым днем. Личную покорность Ушурме в апреле 1785 года объявили многие кумыкские владельцы. С уверениями в своей преданности посланцев к нему направили и дагестанские правители. Фактически весной 1785 года весь Северный Кавказ стал ареной политического размежевания местного населения на сторонников Ушурмы и его недругов. Опасаясь русских властей, часть местных владетелей и старшин всеми силами удерживали своих подданных и сельчан от перехода в лагерь Мансура, другие князья и мурзы из Кабарды и Кумыкии, видимо, недостаточно облагодетельствованные русской администрацией Кавказа стали активно сотрудничать с чеченским имамом. Простой же народ из Кумыкии и Кабарды переходил на сторону восставших чеченцев целыми отрядами. При этом отношение мусульманского духовенства к новоявленному имаму было неоднозначным. В общем соглашаясь с призывами Ушурмы к мусульманам соблюдать предписания Корана, помогать нуждающимся и готовиться к войне с гяурами-колонизаторами, некоторые муллы и кадии постоянно пытались уличить имама в слабом знании коранического учения.

И все же многие муллы Северного Кавказа одобряли деятельность чеченского имама и охотно становились его помощниками. Будучи неграмотным, Мансур не мог собственноручно писать письма на арабском, русском или турецком языках, вести переписку с русским военным командованием и местными кавказскими князьями и старшинами. Под диктовку Ушурмы эти письма и документы составляли хорошо образованные местные муллы и кадии. Самым авторитетным помощником имама Мансура был Умар-Хаджи из Шали. Известны и другие соратники чеченского шейха из числа ученых людей. Эти муллы – Нагай-Мурза-Хаджи, Бисултан-Хаджи и Хамбе-Хаджи. В основном именно эти религиозные деятели исполняли роль секретарей имама Кавказа, записывая и распространяя его проповеди и послания по всему северокавказскому региону.
Проповеди Ушурмы за какие-то полгода изменили нравственный климат в Чечне. Жители большинства равнинных чеченских селений перестали изготавливать и употреблять хмельные напитки и отказались от табакокурения. По инициативе имама в центре каждого чеченского села были установлены специальные шесты находок, к которым местные жители привязали найденные вещи и ценности. Укрепив предписания ислама в равнинных чеченских поселениях, шейх Мансур начинает вести проповеди в горной Чечне, где формально принятый горцами ислам «разъедался» древними языческими верованиями и традициями. Алдынский имам налаживает также контакты с карабулакскими, ингушскими и осетинскими обществами.

Множество сторонников, особенно из бедняцкой среды, у чеченского имама появляется в Кумыкии, Дагестане, Кабарде, а затем и в Черкесии. В своих проповедях и письменных посланиях к кумыкам, дагестанцам, кабардинцам и другим народам Северного Кавказа шейх Мансур призывает их всех к мусульманской солидарности и следованию единым нормам шариата. Неизбежность исторической судьбы готовила северокавказским мусульманским народам жестокое и длительное столкновение с христианской Россией. Карательные экспедиции царских войск в Чечню и их злодеяния побуждали чеченцев к активному противодействию царским колонизаторам. И могучий дух, и религиозное рвение Мансура выдвинули его в руководители народного движения северокавказцев против экономической и военной экспансии царской России. Командование Кавказской линии, убедившись из регулярных донесений агентов в том, что возглавляемое имамом Ушурмой религиозное движение становится крайне опасным для империи, решило оклеветать руководителя народного движения.

Ко многим владельцам северокавказских народов были разосланы письменные послания, содержащие клеветнические измышления на имама Мансура. В частности, 24 марта 1785 года кизлярский комендант Вешняков направил к аксаевским князьям и владетелям письмо, в котором утверждалось, что «именующийся имамом – есть не кто иной, как вкравшийся со стороны турецкий шпион…» Здесь следует сделать некоторые пояснения относительно турецкого влияния на освободительное движение шейха Мансура. Дело в том, что широко растиражированные россказни некоторых российских историков о широкой материальной и прочей поддержке турками кавказских повстанцев в конце XVIII века не соответствуют действительности. К концу XVIII столетия Османская империя не только растеряла свою хваленую воинственность, но после нескольких проигранных войн с Россией, Стамбул фактически находился в состоянии военно-политического тремора перед военной мощью императрицы Екатерины II.
Следует подчеркнуть также и то обстоятельство, что северокавказские мусульманские народы не проявляли к своим единоверцам-туркам особых симпатий, прекрасно понимая, что все действия последних на Кавказе мотивированы не братской любовью к черкесам или чеченцам, а проистекают единственно ради выгоды Оттоманской империи. Примечательно, что при всей своей военной мощи командование Кавказской линией очень скоро почувствовало силу религиозных фанатиков шейха Мансура. Имя алдынского имама было известно уже и в столице империи, Санкт-Петербурге. Светлейший князь, командующий всей русской армией генерал-фельдмаршал Григорий Александрович Потемкин посылает на Кавказ письмо: «Повторяемые известия о появившемся лжепророке и народном от него волнении, как бы ни были темны и необосновательны, тем не менее требуют уважения… Не оказывая, впрочем, наружной заботы, которая может послужить к одобрению восставших горцев, прикажите стянуть некоторое число войск к реке Сунже, где находится главное сборище. Единый страх, таковым движением произведенный, будет удобен к разогнанию бунтовщиков…»

И по предписанию главнокомандующего русской армии, к реке Сунже к маю 1789 года стягиваются два пехотных полка, один егерский батальон, Уральский казачий полк и несколько эскадронов драгун. Генерал-майору Шемякину, командиру этой войсковой группировки дана установка действовать решительно с тем, чтобы не допустить эскалации движения шейха Мансура. Однако поступающие в Кизляр донесения и рапорты указывали, что предпринятые перемещения войсковых частей к Сунже не умиротворили горцев. И в конце июня светлейший князь Г.А. Потемкин приказывает направить во главе сильного отряда «в самое сборище Ушурмы лично известного ему своими качествами полковника Пиери».
Перед 35-летним тщеславным Пиери (греком по происхождению) стояла задача пробраться ночью незаметно в аул Алды, схватить там главаря мятежников Мансура и доставить его в ставку командования Кавказской линией. Для блокирования района нахождения алдынского имама к аулу Алхан-Юрт выдвинули отряд генерал-майора Шемякина, а Московский пехотный полк расположили вблизи границы Кабарды, в крепости Григориополис. Как известно, поход многотысячного отряда полковника Пиери для поимки Ушурмы завершился полным провалом. Незаметно окружить родное селение Мансура экспедиционному отряду не удалось. Поэтому солдатам Пиери удалось взять Алды только после упорного боя с местными жителями. В этом сражении и каратели и защитники чеченского села понесли значительные потери. Среди убитых чеченцев оказался и старший брат Ушурмы, самого же имама враги в его доме не нашли. Вождь алдынцев вывел из аула в густой спасительный лес стариков, детей и женщин, после чего предпринял искусный военный маневр.

Мансур вместе с боеспособными мужчинами незаметно зашел в тыл противника и перекрыл отряду Пиери лесную тропу, по которой русские солдаты проникли в Алды. И когда, подпалив огнем жилища алдынцев (предварительно очистив их от ценных вещей), русские каратели начали отходить по лесу к переправе через Сунжу, они оказались в плотном окружении чеченских ополченцев. Укрываясь за стволами деревьев, чеченцы открыли массированный огонь по противнику со всех сторон. От пуль алдынцев пало множество русских офицеров, егерей и гренадеров. Ранение в голову получил и «славный эллин» Пиери. Атака чеченцев на экспедиционный отряд была столь неожиданной и сокрушительной, что карателей охватила страшная паника. Вид объятого огнем родного селения, подожженного «воинством» Пиери, ожесточил сердца алдынцев, и они с яростью вновь и вновь бросались на отходивших к сунженской переправе русских солдат и офицеров.
В очередной рукопашной схватке атаковавшие повстанцы ранили Пиери повторно, и эта рана оказалась для полковника смертельной. Молодой поручик по имени Петр, отпрыск грузинской царской династии Багратидов, выполнявший обязанности ординарца полковника Пиери, храбро защищал своего раненого командира, но весь израненный попал в плен к чеченцам. За один день 6 июля 1785 года отряд Пиери потерял убитыми 300 солдат и 9 офицеров, число раненых составило несколько сотен, в плен к чеченцам попало около 200 человек. Прорваться к переправе через Сунжу удалось только остаткам русского экспедиционного отряда. По поводу этого бесславного для русского воинства сражения генерал-поручик П.С. Потемкин рапортовал своему всесильному родственнику, светлейшему князю Г.А. Потемкину: «…тут, видно, наши егеря совершенно (?!– Р.Я.) побежали. Горцы их резали безоружных и брали шатающихся по лесу в плен».

Победа алдынского ополчения над экспедиционным отрядом полковника Пиери чрезвычайно возвысила Мансура в глазах чеченцев. Они искренне уверовали в то, что он истинный имам и ему покровительствует сам Аллах. Удивительным образом Мансуру удалось объединить и дисциплинировать огромное число вольных кавказских джигитов, главным образом чеченцев и дагестанцев. За короткий период слава новоявленного имама возросла настолько, что по его призыву на жертвенный подвиг были готовы до десяти тысяч мюридов из многих селений Чечни, Дагестана и Кумыкии. Консолидация туземного мусульманского населения вокруг фигуры Мансура чрезвычайно обеспокоила командование Кавказской линией. И для усиления трех главных военных баз на Кавказкой линии – Екатеринограда, Моздока и Кизляра – русское командование вывело солдат из других мелких укрепленных пунктов и передислоцировало их в вышеуказанные главные военные центры.
Архивные документы свидетельствует, что ополчение шейха Мансура главным образом состояло из малоимущих мюридов. Под знамя чеченского имама вставали и некоторые князья и владетели Кумыкии, Дагестана, Большой и Малой Кабарды и Осетии. В одно время к движению Мансура примкнули также сыновья шамхала Тарковского, сын Казикумухского хана и другие знатные люди Дагестана. Но как только в стане имама Кавказа возникали проблемы, все эти представители северокавказской правящей элиты покидали ряды восставших и изъявляли покорность России. Смиренно склоняя головы перед русскими властями, свою поддержку Мансура эти перебежчики обычно объясняли тем, что иначе «самозванец поджег бы деревни и угнал их скот…»

Воодушевленный победой над отрядом Пиери, после которой число мюридов чеченского имама увеличилось многократно, Мансур в июле 1785 года решается на штурм Кизляра. Разгромив Каргинский редут, находившийся в пяти верстах от Кизляра, пятитысячное ополчение шейха Мансура 15 июля начинает испытывать стойкость кизлярского гарнизона. Но, несмотря на яростные атаки осаждавших, длившиеся несколько дней, этот русский бастион на Тереке устоял. И чтобы избегнуть лишних жертв, шейх Мансур отвел своих мюридов от Кизляра. В конце августа того же года отряды чеченского имама повторно и вновь неудачно попытаются овладеть Кизляром. Безуспешной оказалась и двухдневная осада сподвижниками Мансура русской крепости Григориополис, предпринятая имамом 29 июля 1785 года. Военно-тактические проблемы имама Кавказа Мансура заключались в том, что, как правило, побеждая противника в партизанской войне, кавказские горцы не имели ни опыта, ни специального оборудования для взятия укрепленных крепостей, которые защищались хорошо обученными регулярными войсками, имевшими на вооружении артиллерию. Успешному развитию повстанческого движения шейха Мансура препятствовало и то, что русская военная администрация на Кавказе наладила широкую сеть агентуры из числа местных владетелей, старшин и прочих «гибко» мыслящих личностей. И это обстоятельство позволяло командованию Кавказской линии быть в курсе намерений мятежного имама, чтобы заблаговременно усиливать живой силой и вооружением те объекты, на которые готовились напасть местные мятежники. Несмотря на провал второй атаки на Кизляр (22 VIII 1785 г.), имаму Мансуру все же удалось сохранить свое ополчение.

Историк П.Г. Бутков сообщает: «Ушурма снова приобрел расположение умов, воспаленных мщением и восстанием… многочисленные толпы опять отовсюду стекались к нему». Далее П.Г. Бутков пишет: «По распоряжению Ушурмы горцы единовременно сделали нападения на все места, занятые войсками кавказского корпуса. Так, кабардинцы напали в августе месяце на отряд генерал-майора Шемякина, стоявший в вершинах реки Малки у Бештовых гор. Вторгались неоднократно большими силами на пограничную линию, производя грабежи, опустошения и убийства. В это же время закубанцы вторгались на Линию и покушались овладеть Прочноокопской крепостью. Дагестанцы, в числе 20 тысяч человек, подущенные ахалцихским пашою и подкрепленные турками, производили опустошения в сентябре, октябре и ноябре, в Грузии и Имеретии… Возмущение на Кавказе распространилось до такой степени, что полностью прекратилось сообщение Грузии с пограничной линией…»

Изменчивая фортуна начинает отворачиваться от Мансура в конце 1785 года именно в Чечне. По свидетельству все того же П.Г. Буткова, когда поздней осенью имам вернулся из Кабарды в родное селение Алды, он «был принят без того энтузиазма, какой питали к нему прежде». Опасаясь карательной экспедиции русских войск против аула, старшины Алдов посылают 8 декабря 1785 года верноподданническое письмо полковнику Савельеву. Примерно в это же время к кизлярскому коменданту Вешнякову от многих чеченских старшин поступают такие же письма с уверениями в дружбе и лояльности. Свою преданность России высказали и жители села Атаги. Почувствовав смятение в рядах туземного населения и участников антирусского движения имама Мансура, генерал-поручик П.С. Потемкин обращается к восставшим горцам с воззванием. Командующий Кавказской линией предлагает мятежникам сделать выбор между пряником и кнутом в следующих словах: «Обещаю, что если народы кумыкские и чеченские, обратясь на путь истинный, принесут раскаяние и, поймав возмутителя, выдадут его в руки мои, то будут во всем прощены, оставлены в покое. Дано будет тем, кто приведет его (Мансура – Р.Я.) живого, три тысячи рублей, за голову же от мертвого – пятьсот рублей. Но если и за сим народы не раскаются, и паки к нему прилепляться будут, тогда подвину я гром оружия и меч острый на поражение преступников».
Настали дни, когда шейх Мансур, опасаясь предательства со стороны своих же продажных односельчан, был вынужден жить не в собственном доме, а в укрепленном подвале под защитой верных мюридов. Своих сторонников имам призывал беречь силы и не складывать оружия. А тем временем русское командование на Кавказе усилило военное давление на кабардинцев. Угрожающее выдвижение царских войск к реке Баксан на исходе 1785 года вынудило владетелей Большой Кабарды Мисоста Бамата, Атажуки Хамурзина и других выразить преданность Российской империи. Покорность императрице Екатерине II высказали и многие князья Малой Кабарды, за исключением князя Дола, являвшегося верным сподвижником имама Мансура. Чтобы уберечь родной аул Алды от атаки русских войск и разорения, Мансур на время перебирается в селение Шали к своему шурину.

По призыву шейха Мансура в начале 1786 года горцы Северного Кавказа вновь выступают против российских колонизаторов по всей военной линии от Черного до Каспийского морей. Имам Кавказа планировал собрать большое войско своих сторонников и идти с ним в Большую Кабарду. Здесь, соединившись с кабардинцами и закубанскими адыгскими племенами, Мансур намеревался атаковать Кавказскую линию. Созвав в конце июля 1786 года религиозных и военных активистов от всех северокавказских народов, имам Кавказа указал время и место сбора горского ополчения для предполагаемого похода на Владикавказ. Командование Кавказской линией, регулярно получавшее от агентов донесения о замыслах Мансура, предприняло превентивные меры для недопущения объединения сил восставших горцев. Чтобы удержать кумыков Андреевской и Аксаевской деревень от соединения с отрядом Мансура, от Кизляра к Каргину была выдвинута бригада генерал-майора Соломина. А крупный отряд полковника Нагеля двинулся в Малую Кабарду для усмирения князя Дола – самого стойкого кабардинского союзника шейха Мансура.

Приказав солдатам угнать скот Дола и его крестьян, полковник Нагель приготовился к разорению кабардинских селений и сожжению хлебов на полях, ожидая «раскаяния» князя и его подданных. И действительно, Нагель добился таким способом «раскаяния» Дола и его народа. Вслед за кабардинскими князем, в августе 1786 года шейха Мансура предал также и андреевский владелец Чепалов Хаджи Муртазалиев. Если до этого времени большинство северокавказских владетелей и князей занимали выжидательную позицию, то в конце лета этого же года почти все они отмежевались от движения имама Мансура и обратились к русским властям с покаянными письмами, заявляя, что «будут служить отныне российской империи с усердием».
Измена кумыкских, дагестанских и кабардинских владетелей и князей расстроила все планы имама Кавказа. С трудом собрав из чеченцев, аварцев, тавлинцев и кумыков ополчение численностью в тысячу человек, Мансур решается принудить карабулаков примкнуть к антироссийскому восстанию. Надо отметить, что на тот момент проживавшие в междуречье Ассы и Фортанги карабулаки не являлись приверженцами ислама и поэтому призывы чеченского имама вступить в борьбу с русскими гяурами воспринимали с прохладцей. Поход Мансура в земли карабулаков встретил неожиданное сопротивление со стороны местных жителей. И во второй половине июня 1787 года с помощью русских соединений карабулаки вынудили мюридов Мансура отступить, и эта неудача еще больше ослабила силы сторонников имама.

После тщетных попыток собрать в Чечне и Дагестане новое мощное ополчение горцев Мансур был вынужден в начале июля 1787 года покинуть пределы Российской империи переходом на левый берег Кубани. И с этого времени имам Кавказа начнет новую войну против России во главе закубанских адыгских племен и ногайцев. Чеченский имам имел огромное влияние на черкесов. С появлением в Черкесии Мансура атаки северо-западных кавказских горцев на Кавказскую линию усилились многократно. Сильные столкновения закубанцев с русскими были у села Новосельцево, где черкесы пленили более двухсот жителей и угнали девять тысяч голов скота. Вскоре две тысячи черкесов во главе с Мансуром перейдя Кубань, уничтожили русский пост Безопасный и нанесли удар по Донской крепости. Дойдя до города Черкасска, отряд Мансура атаковал близлежащий Болдыревский редут, где располагались три полка казаков. Разбив в бою противника, черкесы пленили полковника Донцова и сто пятьдесят казаков.
9 сентября 1787 года начинается очередная русско-турецкая война, и имам Мансур из турецкой крепости Суджук-Кале во главе своих мюридов направляется к черкесам для организации мощного вторжения в пределы Российской империи. В ходе всей этой военной кампании отряды Мансура нанесли огромный урон живой силе и престижу Российской империи. Так, в феврале-марте 1790 года военное искусство имама Мансура и стойкость его мюридов привели к полному провалу закубанского похода войск генерал-поручика Бибикова. Есть сведения о том, что в ноябре Мансур вернулся в Чечню и пытался поднять чеченцев и дагестанцев на новую борьбу с российскими колонизаторами. Но, не добившись успеха, имам вновь вернулся в Черкесию.

А между тем к концу 1790 года военно-политическая обстановка на Кавказе складывалась явно не в пользу Блистательной Порты (Турции). 30 сентября в сражении близ реки Тохтамыш (около совр. Черкесска) сравнительно небольшая группировка русских войск под командованием генерала Германа разгромила экспедиционный турецкий корпус и пленила его командующего Батал-пашу. После этой победы над турками генерал-поручик барон Розен перешел со своим отрядом на левый берег Кубани и предал огню множество адыгских селений. И закубанские адыгские племена, разочаровавшись в турках и не имея сил противостоять русским войскам, на некоторое время покорились России. Ногайцы же, кочевавшие вблизи реки Лабы, по собственному желанию переселились на правый (российский) берег Кубани. Через некоторое время около двух тысяч ногайских семейств были отправлены во внутренние российские губернии. В декабре 1790 года генерал Булгаков, не отличавшийся особой прытью, был снят с должности командующего Кавказским корпусом, и на его место назначили генерал-аншефа И.В. Гудовича. Новому командующему приказали срочно выехать на Кавказскую линию и приступить к «открытию самой ранней кампании на Анапу, дабы истребить сие гнездо турков, положить навсегда предел беспокойствам, которые Порта, подкупая и подущая закубанцев, в том крае производила». Располагавшаяся на северо-восточном берегу Черного моря Анапа имела чрезвычайно важное значение для Турции. По указанию султана Абдул-Хамида I приглашенные французские инженеры перед самой войной возвели тут настоящую крепость, на стенах которой было установлено 83 орудия и 12 мортир крупного калибра.

Гарнизон Анапы состоял из нескольких десятков тысяч турок, 15 тысяч татар, ногайцев и закубанских черкесов. Командиром гарнизона был трехбунчужный Мустафа-паша. С моря Анапу защищал турецкий военный флот. Пытаясь поднять против России мусульманское население Кавказа, в марте 1791 года султан посылает очередной фирман, в котором осуждал тех мусульман, кто уклонится от участия в войне «правоверных» с «беззаконниками». Находившийся в Анапе шейх Мансур также рассылал собственные воззвания к горским народам, призывая их к непримиримой борьбе с русскими колонизаторами. Осаду Анапы русское командование начало 10 июня 1791 года. Командующий Кавказским корпусом генерал Гудович подвел свои войска к Анапе и расположил их таким образом, чтобы отрезать крепость от ожидаемой помощи как от турецкого гарнизона Суджук-Кале, так и со стороны горцев.
На рассвете 18 июня русская артиллерия начинает массированный обстрел Анапы, в результате которого во многих кварталах крепости вспыхнули пожары. Пожар продолжался всю ночь до рассвета, сгорело множество домов, были уничтожены провиантские склады Анапы и многие крепостные здания. Вполне резонно предположив, что разрушительный обстрел русской артиллерией Анапы подавил волю турок к дальнейшему сопротивлению, генерал Гудович 20 июня через парламентера предлагает Мустафе-паше сдать крепость, гарантируя безопасность ее гарнизону и жителям. В случае отказа от капитуляции Гудович угрожал Мустафе-паше разрушительным штурмом Анапы. Начальник гарнизона крепости склонялся к выполнению ультиматума русских, однако имам Мансур, имевший огромный авторитет среди защитников Анапы, добился игнорирования требования генерала Гудовича. Лишь после длительного ночного обстрела русским солдатам удалось утром 22 июня прорваться в Анапу. Мансур вместе со своими мюридами-горцами активно участвовал в отражении атак неприятеля. Однако упорство атаковавших русских солдат и большие потери сломили дух турецкого гарнизона крепости. И спасая жизнь, турецкие янычары стали сдаваться русским в плен целыми отрядами. И только горцы, возглавляемые имамом Мансуром, все еще держали оборону Анапы. О «героизме» хваленых янычар свидетельствует то, что количество турок, сдавшихся в плен, составило 13532 человек, тогда как убитых янычар было только около 8 тысяч. Для сравнения: число местных горцев, попавших живыми в руки русских солдат при взятии Анапы, не достигало и полусотни.

Имам Кавказа сражался с ворвавшимися в крепость русскими егерями и казаками как лев до последней возможности. Оставшись один на один с атаковавшими его врагами, Мансур спустился в пороховой погреб и продолжал отстреливаться, держа в руке зажженный факел и угрожая взорвать пороховой склад. По поручению генерала Гудовича русский парламентер, знавший чеченский язык, предлагал шейху Мансуру сдаться на весьма достойных условиях. Но, не веря ни единому слову и обещаниям русских гяуров, имам продолжал отстреливаться до тех пор, пока у него не кончились патроны. Подрыв склада явился бы актом самоубийства, что совершенно недопустимо для истинного мусульманина, поэтому и стало возможным пленение русскими первого имама Кавказа. Мансур и другие знатные пленники были под усиленной охраной доставлены 4 июля 1791 года в столицу Российской империи.
В дневнике секретаря Екатерины II А.В.Храповицкого записано: «6 июля 1791 года привезли в Царское село шейха Мансура, взятого в Анапе. С 17 лет он начал проказничать против России и сделал большую смуту. Нам он стоит 30 тысяч войска. После обеда водили его близ колоннады, и Государыня изволила его видеть». Прекрасно сложенный горец с мужественным лицом произвел на императрицу сильное впечатление. И Екатерина II издала тайное распоряжение добиться раскаяния мятежного красавца-имама с тем, чтобы вынести ему мягкий приговор. Однако будучи человеком кристальной честности, Мансур четко осознавал различие между компромиссом и бесчестием и не шел на сделку со следователями из Тайной экспедиции.

В первое время при допросе Мансура, начальник Тайной экспедиции Шешковский пользовался услугами толмача-чеченца. Имя этого человека неизвестно, но, переводя слова пленника, он всячески пытался приуменьшить вину своего соотечественника Мансура. Более того, чеченский переводчик даже вкладывал в ответы имама несуществующее раскаяние последнего. Но когда к следствию подключили коллежского советника Константинова, знавшего язык чеченского узника, ложность переводов земляка Мансура раскрылась, и толмач этот был отправлен в Чечню. Во время последней встречи с пленным имамом чеченский толмач дал Мансуру слово передать его послание соотечественникам. Привожу некоторые выдержки из последнего обращения нашего великого предка Мансура к землякам:
«…Сейчас я нахожусь в руках гяуров, которые пытаются сломить меня. Мне то угрожают, то обещают свободу и все житейские блага, требуя за это отказаться от нашей борьбы и признать все, что мы делали ошибкой и заблуждением. Они готовы отпустить меня, если я признаю их действия на нашей земле законными. Враги хотят, чтобы мы встали перед ними на колени и выполняли все их приказания, чтобы они распоряжались нами как скотиной, продавали в рабство и убивали, когда им вздумается… Если бы врагу не помогали некоторые из вас – продажные, алчные, трусливые, соблазненные земными благами, – мы смогли бы намного раньше избавиться от врага. Этих людей нужно остерегаться. Враг привлекает их подкупом, ложью, хитростью, и они такие же враги нам, как и захватчики… Мои дорогие братья! Не успокаивайтесь и не гонитесь за земными благами! Помогайте друг другу, давайте милостыню нуждающимся, молитесь Богу и храните чистоту веры!..»

В этих словах заключена вся боль души Мансура, великого чеченца, на троне сердца которого никогда не восседали трусость, подлость и прочие низменные чувства. Все плененные руководители антироссийского восстания 1787-1791 годов под пытками и издевательствами царских тюремщиков «раскаялись в своих злодеяниях» и были помилованы «просвещенной» Екатериной II. И только несгибаемый духом Мансур наотрез отказался признать свою борьбу против царских колонизаторов «злодейством по заблуждению». В соответствии с секретным рескриптом императрицы от 15 октября 1791 года шейх Мансур был объявлен бунтовщиком и государственным преступником и приговорен к пожизненному заключению в Шлиссельбургской крепости «за возбуждение народов гор против России и причинение большого ущерба Империи».
Комендант крепости Михаил Колюбакин поместил бывшего имам Кавказа в 11-тый «нумер» нижнего этажа казармы с дневным довольствием в 25 копеек. В одиночной камере без окон, в постоянной темноте и гнетущем безмолвии чеченский узник провел около трех лет. Нечеловеческие условия заключения и невыносимая тоска по воле вселили в могучее тело Мансура скоротечную чахотку. Наш национальный герой скончался 13 апреля 1794 года и тело его, как и других умерших заключенных крепости, без всякого обряда было погребено в безымянной могиле вблизи города Шлиссельбург на Преображенской горе. Мансур наш славный ушел в Вечность 220 лет назад.

P.S.: Однажды имам Кавказа приснился мне: он стоял на «бреге» Сунжи и с тоской вглядывался вдаль. И со своим ростом под 220 см Мансур даже стоя выглядел, как на коне. Печаль в его глазах передалась и мне. Когда сон покинул меня, перефразируя римское «что позволено Юпитеру, не позволено быку», я невольно воскликнул: «Если позволено башкирам славить Салавата и ставить ему памятники, что мешает нам, чеченцам, отдать должное памяти Мансура?»

Литература:

1. Акты, собранные Кавказской археографической комиссией. Т. 1-2. Тифлис, 1868-1904 гг.
2. Ахвердов А.И. Описание Дагестана. История, география и этнография Дагестана». – Москва, 1804 г.
3. Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. – Москва, 1823 г. Ч. 2.
4. Будков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 гг., ч. 1-3. СПб., 1869.
5. Джевдет-паша. Описание событий в Грузии и Черкесии по отношению к Оттоманской империи с 1192 года по 1202 год Хиджры. (1775-1784). Русский архив. – Москва, 1888 г. Кн. I.
6. Кабардино-русские отношения в XVI-XVIII вв. – Москва, 1957 г. Т. 1-2
7. Материалы по истории Дагестана и Чечни. – Махачкала, 1958 г. Т. III. Ч.1.
8. Памятные записки А.В. Храповицкого, статс-секретаря Императрицы Екатерины II. Издание полное, с примечаниями Г.Н. Геннади. – Москва, 1862 г.
9. Александров Н. Шейх Имам Мансур. Известия Таврической ученой архивной комиссии. № 56. Симферополь, 1919 г.
10. Ахмадов Ш.Б. Имам Мансур. – Грозный, 1991 г.
11. Мусаев А. Шейх Мансур. – Москва, 2007 г.
12. Ахмадов Ш.Б. К вопросу о классовой борьбе в Чечне XVIII в. Вопросы истории классообразования и социальных движений в дореволюционной Чечено-Ингушетии XVI-нач. XX в. – Грозный, 1980 г.
13. Ахмадов Я.З. Взаимоотношения народов Чечено-Ингушетии с Россией в XVIII веке. Грозный, 1991 г.
14. Белокуров С.А. Сношения России с Кавказом. – Москва, 1888 г.
15. Беннигсен А. Народное движение на Кавказе в XVIII в. (Священная война шейха Мансура. 1785-1791 гг.). Пер., комментарии В.Г. Гаджиева. Махачкала, 1994 г.
16. Берже А.П. Чечня и чеченцы. – Тифлис. 1859 г.
17. Боцвадзе Т.Д. Народы Северного Кавказа во взаимоотношениях России с Грузией. Тбилиси, 1974 г.
18. Борчашвили Э.А. Социально-экономические отношения в Чечено-Ингушетии в XVII-XIX вв. Тбилиси, 1988 г.
19. Букалова В.М. Антифеодальная борьба кабардинских крестьян во второй половине XVIII века. (Вопросы истории). Москва. 1961 г. № 10.
20. Бушуев С.К. Борьба горцев за независимость под руководством Шамиля. М.; Л., 1939 г.
21. Виноградов А.К. Шейх Мансур. Москва, 1934 г.
22. Гапуров Ш.А. Некоторые вопросы историографии движения горцев под предводительством Мансура во второй половине 80-х годов XVIII в. Вопросы историографии дореволюционной Чечено-Ингушетии. Грозный. 1988 г.
23. Георгий И.Г. Описание всех в Российском государстве обитающих народов. СПб., 1799 г. Т. 1-2.
24. Головчанский С.Ф. Первая военная экспедиция против чеченцев в 1758 г. (По документам Кизлярского комендантского архива). Записки Терского общества любителей казачьей старины. Владикавказ. 1914. №.11.
25. Гриценко Н.П. Быт и нравы кавказских горцев и терских казаков. Их взаимное влияние друг на друга. //Археолого-этнографический сборник//. Т. III. Грозный, 1969 г.
26. Дубровин Н.Ф. Кавказская война. СПб., 1871 г. Т. 2.
27. Корольков М.Я. Шейх Мансур Анапский. (Эпизод из первых лет завоевания Кавказа. Русская старина. СПб., 1914 г.
28. Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией в XVI-XVII вв. Москва, 1963 г.
29. Гордин Я. Кавказская Атлантида. 300 лет войны. Москва, 2011 г.

Вайнах, №3, 2014.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх