Роза Ташаева. А башня была высокой…

У Русского театра в республике всегда была особая миссия – знакомить жителей национальной республики с мировой и отечественной драматургией, через высокие образцы русского и многонационального искусства приобщать зрителей к общим культурным процессам страны, к духовным богатствам, которые накоплены временем и историей. В то же время на сцене театра регулярно шли спектакли по пьесам чеченских авторов, переведенным на русский язык. У театра Лермонтова всегда были особые место и роль в духовной жизни Грозного и республики.

И поэтому, когда молодой режиссер, выпускник Театрального института им. Б.В. Щукина Антон Понаровский для работы над дипломным спектаклем выбрал Чеченскую Республику и непростую пьесу чеченского драматурга Мусы Ахмадова, театр им. М.Ю. Лермонтова заинтересовался этим предложением.
Премьера спектакля «Волки» состоялась 14 мая 2019 года на сцене Государственного русского драматического театра им. М.Ю. Лермонтова.
Имя Мусы Ахмадова неразрывно связано с современным состоянием национального театра. Театр Нурадилова живет и развивается в том числе и потому, что есть современная драматургия в лице Мусы Ахмадова, значительно пополнившая репертуар театра.

D6mAOwWW0AAuEZfУ пьесы «Волки» особая сценическая судьба, в отличие от других пьес М.Ахмадова, ее ставили за рубежом. Одна из самым непростых, сложных, философских пьес, написанная полтора десятка лет назад, она в родной республике увидела свет рампы только сейчас, и в этом тоже заложен особый символизм, так как сегодня, только сегодня, мы, наконец, готовы так говорить о страшной трагедии выселения, не просто со слезами на глазах, но и задумываясь о том, какие мы и насколько достойны дарованной нам Всевышним родины…

Выбор пьесы Мусы Ахмадова «Волки» для постановки в Русском театре им. М.Ю. Лермонтова режиссер объяснил тем, что хотел рассказать эту историю не только для национального зрителя, но и для всех и каждого; для того чтобы в этой языковой «отстраненности» достичь ощущения «всемирности» рассказываемой истории, ибо образы Мусы Ахмадова архетипичны, а потому понятны и близки всякому человеку на земном шаре.

Конечно, материал пьесы глубоко национален, даже во многом этнографичен: в нем есть и «истинный чеченский дух», разворачивающийся в характере и мыслях главных героев, и мифологическая образность, и символика чеченского фольклора, но, главное, в нем есть и глубоко драматичная, ушедшая в подкорку национальной ментальности, тема – тема выселения вайнахов с родных мест в годы сталинских репрессий. Все это – чувства чеченского народа, его мечтания, боль, страдания и память, все это – по-настоящему национальное. Но есть в пьесе и то, что знакомо и понятно каждому: есть борьба за единство народа, кажущаяся порой абсурдной, бессмысленной (уж слишком мощна карательная государственная машина), тема противостояния личности железному маховику государственной машины и, конечно, тема любви: любви, преданной во имя ложных идеалов (как это кажется одному из персонажей пьесы – Товсолту), и только зарождающейся любви главных героев Аьрзу и Энисы, с которой связана и главная мысль всего спектакля: тема всепрощения, милосердия и любви, противоположные войне, порождающей только войну, ненависть и гибель.

Камертоном спектакля стал мотив товарного вагона: сначала мотив трагического выселения чеченцев, затем их тяжелого, принесшего только смерть и страдания, пути в Сибирь и, наконец, их возвращения, в котором было столько радости и горя, слез и надежд, столько разбитых жизней и несокрушимой веры в то, что всё обязательно будет по-старому и впереди их ждет счастливая жизнь дома. Мотив товарняка, образно связанный с темой выселения, отбивал каждое событие спектакля, делая его художественно цельным, проводя всякий раз одну и ту же мысль, но всякий раз поворачивая ее разными сторонами: сначала, в безумной круговерти народной сцены выселения, это боль утраты родной земли, боль расставания со своими корнями и полная неизведанность будущего; затем – это надежда на возвращение, которую дарит героям возвращение двух главных героев: советского солдата Аьрзу и чеченской девушки Энисы; и, наконец, в финале, когда шум вагона и пар из парового котла заполонили собой все сценическое пространство так, что, казалось, что вот сейчас все в буквальном смысле взорвется, из этого задымления и кошмара появились нохчи – тогда, когда борьба героев трагически оборвалась и когда надежд уже не осталось. И вот именно в этот момент наступило удивительное ощущение того самого чувства «скорби-радости», которое испытывали люди, возвращавшиеся в свои родные места тогда, в конце 50-х годов. Чувство просветления было оттенено замечательно подобранной видеопроекцией, брошенной на сценографию гор Кавказа, в которой виделись лица чеченских стариков, через которые проглядывало лицо самой памяти народа. Спектакль получился о любви и памяти.

Отдельного упоминания заслуживает музыкальное оформление спектакля, которое выполнил сам режиссер и в котором жила и менялась невидимая душа спектакля, становясь то одиноко холодной, то удивительно теплой, то страшной и жуткой, очень точно отражая действенно-событийный ряд пьесы и внутреннюю линию жизни героев и самого спектакля. Отдельно режиссером была подчеркнута тема женского страдания: когда Эниса поет грустную народную чеченскую песню «Девушка, ставшая камнем», и через этот обобщенный женский образ мы осознавали трагедию выселения и с этой, щемящей, беззащитной, девичьей стороны.

Также хочется сказать о сценографии, которую исполнил молодой художник, выпускник Московской художественно-промышленной академии Алексей Говязин.
Основой сценографического решения спектакля стала вертикаль гор, причудливо сконструированная художником. Удачной находкой художника также явилась полуразрушенная «башня-хижина», ставшая настоящим домом для главных героев, а также давшая режиссеру и артистам возможность поиска множества интересных «игровых точек».

К безусловным режиссерским достижениям этой постановки стоит отнести, в первую очередь, художественную целостность и завершенность представления. Постановка получилась, несмотря на, казалось бы, конъюнктурный контекст (спектакль приурочивался к дате – Дню памяти и скорби), неплакатной, живой и дышащей современной жизнью, получилась, как говорят сегодня, актуальной, ибо отвечала на вопросы нашего дня. Одновременно с этим в спектакле была соблюдена и правда исторического момента: сконструированный специально к постановке товарный вагон, словно сошел с фотографий 40-х годов, костюмы и реквизит, подобранные режиссером и артистами, соответствовали эпохе.

3df9e48dca3d5acd6dc215a4e276f81bВторой заслугой режиссера было создание того, что, на наш взгляд, составляет суть театрального искусства, того, чем сегодня, зачастую, пренебрегают в угоду новомодным тенденциям – актерского ансамбля. Удивительно тонко и глубоко сыграл роль Товсолты молодой актер театра Амирхан Шамсудинов, который с несвойственной современному молодому человеку естественностью сумел передать в своем герое груз совершенных им преступлений и невероятно сильную внутреннюю нравственную борьбу, приведшую его героя к гибели.

Другой находкой режиссера стала замечательная актриса театра Залина Музаева, которой оказалось доступным невероятно сложное перевоплощение в образ сумасшедшей женщины, обезумевшей из-за утраты своих двоих сыновей. Причем самым интересным в работе Залины Музаевой были тонкие «лирические моменты», когда она, казалось бы, словно отключалась от основного действия, но при этом выражала нечто более важное и серьезное: сверхзадачу спектакля, его душу и основной нерв, ведь именно образ ее героини Човки зримо воплощал главную мысль пьесы: ненасилие, любовь и память, потеря которой привела к потери людьми самих себя. В Човке-Музаевой сосредоточилась вся суть пьесы: в глубине мира, сошедшего с ума (и Човка яркое тому подтверждение) и потерявшего, казалось бы, всякую возможность на восстановление, сохранилось главное, как оно сохранилось и у Човки, – вера в человека и надежда на человечество.
Замечательно исполнили свои роли Султан Темишев, Хеда Авзаева, Висхан Исламов. Особняком стоит актерская работа «корифея» сцены театра Лермонтова Мусы Аюбова, который с парадоксальной точностью ухватил самую суть образа офицера НКВД, воплощавшего в себе всю противоречивость этого аппарата власти: его преданность идее построения коммунизма, его жесткость в исполнении приказа и жестокость его безоглядной веры в непогрешимость советской власти. С поистине мастерской точностью Муса Аюбов обогатил спектакль исторической правдой поведения своего героя, что отразилось в четкости и строгости речевого потока, характерной точности жеста и позы, а также во внутреннем надломе, с которым ему приходится мириться и который, ценой невероятных внутренних усилий, приходится прятать…

И, конечно же, стоит сказать отдельно о созданном авторами спектакля, постоянно соучаствующем в сценическом действе, образе народа, который был нравственным мерилом и выразителем сокровенной мысли всей постановки: в невероятно тяжелое время, когда мир, кажется, должен вот-вот рухнуть, только сплоченность народа в единстве его внутренних чаяний и желаний, в единстве его внутренней солидарности, сумеет преодолеть хаос, войну и смерть. Все это читалось нами и в умело найденных мизансценах, выражающих основную мысль действенного момента пьесы, и в сквозном действии каждого персонажа и спектакля в целом, в точно простроенных темпо-ритмических решениях спектакля и многом другом. Спектакль удался!

Вайнах №2. 2019. Печ. версия. №6. 2019. Эл. версия

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх