04.05.2016

Роза Межиева. Прекрасные Плеяды

В последние годы в весенних номерах журнала сложилась традиция предоставлять страницы поэтического раздела (большей частью) женским именам. Этот год не стал исключением. Не ограничиваясь обычной подборкой стихов от новых (и не очень) авторов, мы решили вспомнить о поэтессах, чье Слово оставило яркий и самобытный след в чеченской литературе. А также немного рассказать об именах молодых, которые обещают запомниться надолго. Справедливости ради стоит отметить, что количество талантливо пишущих женщин и девушек в республике гораздо больше тех, о ком пойдет речь и чьи стихи опубликованы в этой праздничной рубрике. Может быть, в следующем подобном выпуске мы расскажем и о них.

Итак, открывает рубрику блистательная (в самом прекрасном смысле этого слова) чеченская поэтесса Раиса Ахматова.
Если перейти на язык поэтических аллегорий и метафор, звезда ее славы начала восходить в те годы, когда блеск и сияние другой – великой Анны Ахматовой – безраздельно царили в мире русской поэзии середины прошлого столетия. Говорят, символическая встреча двух поэтесс состоялась на одной из всесоюзных встреч писателей и поэтов. Анне Ахматовой сообщили, что в составе делегации из Чечено-Ингушской автономной республики находится ее тезка. Неудивительно, что поэтессе захотелось взглянуть на молодую горянку с Кавказа. Возможно также, что в жизни Раисы Ахматовой эта встреча сыграла судьбоносную роль, подняв планку в развитии творчества на новую высоту. Однозначно определить тематику ее поэзии не просто. В ней есть все: история, преломленная через личное прочувствование, тонкий лиризм, зрелость и гражданственность:

Стихи как дальняя дорога,
Которую прошла пешком,
От замысла, как от порога,
С карандашом, как с посошком…
В них и закаты и рассветы,
Мой дом и дальние края,
В них не отдельные приметы,
А целиком вся жизнь моя.

Имя другой звезды чеченской поэзии, Баны Гайтукаевой, подобно ослепительной комете, оставило в нашей памяти глубокий и долгий след. При жизни Бана не успела опубликовать ни одной книги – единственный сборник, под названием «Поэзия Света», был издан в 2004 году московским издательством «Рудомино» (много лет спустя после ее смерти) группой людей – ценителей и хранителей ее наследия, назвавшихся очень скромно «друзьями-издателями»…
Возможно ли в нескольких предложениях охарактеризовать творчество Баны? Сложно, наверное. Однако бесспорно другое – его основным лейтмотивом является пророческое предвидение и пронзительная исповедальность. Лирика Баны – это вопль мятущейся души в предчувствии великой беды, нависшей над родным краем и народом.
Переводчики, благодаря которым мы можем знакомиться с поэзией Баны Гайтукаевой на русском языке, «стремились быть близки к оригиналу, но поняли, что Ее Слово невозможно передать в полной мере ни на каком другом языке»…

Может быть. Однако и те крупицы, что переводу «поддались», словно волна цунами, сметают в душе читателя все преграды к осознанию безграничного отчаяния и внутреннего надлома, переполнявшего Бану:
«Брат мой, мне легче предстать перед Всевышним судом с грузом твоих грехов, чем видеть, как ты бездумно множишь чурты (надгробия) в Чечне. Неужели ты не знаешь, что того, кто изобрел кинжал, ножны сделал теснее не случайно, не случайно… надеясь, что тот, кто в порыве ярости схватится за рукоять кинжала, одумается»…
Поэтическое творчество наших современниц, Лулы Жумалаевой и Розы Талхиговой, по праву занимает особенное место в культурной сокровищнице чеченского народа.
О поэзии Розы Талхиговой не скажешь лучше, чем это сделала редактор ее сборника «Оглянувшись в листопад» Лидия Довлеткиреева, сравнив ее с «Душой-Птицей», которая «легко и свободно парит, трепещет, мечется, взлетает в недосягаемую высь и стремглав падает ниц, пронзая нежностью и болью, внутренней борьбой и горением, исповедальностью, но… недоговоренностью».
Совсем другой образ рисует внутреннему взору читателя поэзия Лулы Жумалаевой (также публикующейся под литературным псевдонимом Лула Куни). Как ни странно… это портрет римлянки эпохи античного искусства, больше известный как «Поэтесса»: словно из волшебного зеркала, смотрит на нас женщина с удивительно прекрасными и одухотворенными чертами лица. Взгляд ее огромных глаз говорит о самоуглубленности, внутренней гармонии, непрерывающемся течении живой мысли… А губы, кажется, вот-вот дрогнут в легкой иронической улыбке. Стихи Лулы Жумалаевой несут на себе тот же отпечаток – высокого интеллекта, гармонии и жизненной силы…

Наконец, еще два совсем молодых имени в чеченской русскоязычной поэзии, о которых просто невозможно не вспомнить здесь – это Хава Гагаева и Марьям Хадысова.
В республиканской периодике их творчество получило известность сравнительно недавно – последние два-три года. Однако по месту прежнего проживания семей этих девушек (в северной российской глубинке), а также в интернете оно уже давно имеет своих почитателей.
Несмотря на абсолютную непохожесть (как личностную, так и творческую), есть нечто ни много ни мало стихийное, что объединяет девушек – музыка. Обе поют, играют на разных музыкальных инструментах. Хава – на пианино и флейте, Марьям – на гитаре.

Когда-то в одном художественном романе мне встретилось описание переживаний маленького героя от встречи с поэтом. Герой уже знал о взрослых, которые писали музыку, но стихи – никогда. И вот, наконец, услышав, пораженный до глубины души, он подумал, что «стихи похожи на музыку». И что слова порою являются больше, чем музыка – «потому что они и музыка, и слова».
Все вышеописанное справедливо и для творчества наших героинь. Лирика Хавы Гагаевой (как правило, в жанре верлибра), словно погружение в таинственные микромиры подводных обитателей… Словно ветер над заснеженной долиной Кайласа… Словно музыка – интеллектуальная, полумистическая – в исполнении японской пианистки и композитора Кейко Мацуй.
А какую историю поведают стихи Марьям Хадысовой – под аккомпанемент гитарных струн?.. Мне слышится в них, как…

Пляски лупят каблуками доски
Жестким неумолимо резким, но вязким танцем…

Не речитативно, как в исполнении группы «Каста», а скорее, уже в бешеном ритме и с андалузским надрывом.
Но, может быть, вам они расскажут совсем другую Историю?..

P.S. В древнегреческой мифологии, как известно, было семь сестер, дочерей Атланта, превращенных Зевсом в семизвездие Плеяд. Однако видны на небосводе только шесть из них, седьмая не ясна. Так и в нашем рассказе – о том, какое имя будет у «седьмой звезды», читателю еще только предстоит узнать.

 

 

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх