Роман Файзуллин. Маленький бультерьер. Стихи.

Родился в 1986 году в городе Стерлитамак. Публиковался в журналах: «Нева», «Крещатик», «Юность», «Сибирские Огни», «Гвидеон», «Новая Швейцария», «НГ-Exlibris», «Бельские просторы», «Другие люди», «Вокзал», «Арт-шум», «Литературная газета», «Альманах 21 век», «Лава», «Литературный ковчег», «Флорида» (США), «КП – Калининград», «Новая реальность»; в сборнике финалистов фестиваля «Молодой литератор»(Нижний Новгород) и других изданиях. Участник 8 и 12 форумов молодых писателей в Липках, форума молодых писателей в Звенигороде, 2014 г. Лауреат фестиваля «Молодой литератор 2009» (Нижний Новгород); Лонг-лист премия «Дебют 2009» (большая проза).

      Маленький бультерьер

мне снился маленький бультерьер
и я его очень боялся
пустыня попойка и сквер
и жизнь сквозь немытые пальцы

и снег что похож на тюрьму
в которой все люди ослепли
ведущий их компас ко дну
и голубь оставленный в клетке

и был разговор обо всем
но мало кто знал что ответить
и ночью и утром и днем
ломались кленовые ветки

дно колодца

тихо падает мертвый камень
дно колодца привычно к смертям
проклинающий небо и пламя
я иду по затертым следам

и во мгле беспощадны морозы
не согреться с Тобой у костра
небо нынче мертво и беззвездно
мир из проклятого серебра
я как Каин в одном и Авель
я как серый оплеванный лед
даже музыка не спасает
и поэзия не бережет

Сквозь смех и камни
           стонущих пород…

Сквозь смех и камни стонущих пород,
на переправе, где все люди тонут,
стоит упрямо истощенный взвод,
желая света или просто комы.

И воздух сперт, а тина давит сверху.
Глухие дети выпали из рук.
и огонек далекий, ясный меркнет,
и доедает жизнь свою пастух.

Он разменял надежду холостую
на потроха и иллюзорный дом.
Слепой художник в сотый раз рисует
отвесную скалу на дне морском.

Икона (М.М.)

Храни в себе свою икону.
Икона – Мать, икона – Хлеб.
Но я рукой тебя не трону,
не подойду к тебе я, нет,

я не верю в жизнь до смерти,
а после и подавно я
не увижу,
только черти
и вновь зовущая змея.

О, если б знала ты, как страшно,
как жутко в вымершем строю.
Вот здесь – на празднике вчерашнем
я вспоминаю жизнь свою.

И пробегает дрожь по коже,
застывший ворон спит во льду…
Храни себя, ведь ты дороже
всего, что видел я в аду.

 во всеуслышание
        молчит палач

во всеуслышание молчит палач
нет у него ни головы ни неба
меня квадратом черным обозначь
я каторжанин обнаженный беглый

и на камнях не вырастет цветок
желтая плесень тянет ржавый якорь
растет полынь у выцветших дорог
нет в этом поле первородных маков

и дети здесь рождаются без глаз
в утробе старой прокаженной девы
нет света и тяжелый пласт
гнетет ее поношенное тело

деревья выцвели деревьям все равно
чего вы ждете и куда хотите
звучит беззвучно омертвевшее стекло
не выдержав карающих открытий

за стеклом
по воде не ходил
по камням только ползал
и глотал черный ил
не надеясь на звезды

был написан крестом
брошен в топку до кучи
мотылька за стеклом
отпусти и не мучай

пусть летит в никуда
все равно жить так мало
мир из синего льда
грязь земли растоптала

слышишь
ветер затих
и внутри душно-колко
то невидимый крик
ледяного ребенка

засыпает змея
разлагается слово
все простите меня
я устал быть виновным

Вени Д’ркину

может и мне отобьют
мусора башку
и я не найду приют
вскармливая тоску

все отойдет назад
двигаясь все же вперед
и живые глаза
будут смотреть сквозь лед

тайна не на замке
тайна в словах и здесь
буду тонуть в песке
и изношусь весь

и я не выйду из сна
и не обрету дом
только пускай Она
вспомнит меня добром

Прав был Рыжий Борис,
         что умер...

Человек убивает животных,
а животные красят огни.
Не смотри в мои грязные окна
и свободой меня не мани.

Я не верю, что кто-то и где-то
существует, чтоб жить просто так.
Словно мертвая птичка согрета
в чьих-то добрых и нежных руках.

Словно женщина, стоя на льдине
прижимает родное дитя…
И в безумии комы повинный,
умирая, не вспомнит тебя.

И это все – извращенное – в сумме,
так и давит стеною к стене.
Прав был Рыжий Борис, что умер,
хоть и права имел не вполне.

Сгоревшие

Не верь поэту.
Не верь врагу.
Не верь тому, кого ты любишь.

Я не приду. Не помогу.
Я презираю потому лишь

тебя, что ты живешь, как все.
Как все плодишься безмятежно.
Не воспевая тонкий свет,
таящийся во тьме кромешной.

И это повод для вражды.
Для ненависти бесподобной.
Мои сгоревшие сады –
Любовь продажная до гроба.

Моя больная кровь горит,
хоть образ твой во мне все глуше.
Мой мир из тонких нитей сшит,
из душ в болотах утонувших,

погрязших в похоти личин
и мертвых, жаждущих покоя.
Да, нас когда-то Бог любил
и нас когда-то было двое.

Теперь же давят холода
сердец, которые растлились.
И нету жизни после дна,
которому
мы покорились.

    в черных пятнах

стареют руки
стареет жизнь
на корабле гниют матросы
а ты забудь и расскажи
мне про нетронутые звезды

я труп ребенка на руках
твоих заляпанных любовью
я так устал тонуть в песках
и так устал Тебя не помнить

вот годы –
много их прошло
я опорочил свою клятву
разбил священное стекло
и мое небо в черных пятнах

и жизнь стремится замолчать
как бык на гаснущей корриде
и я боюсь тебя опять
когда-нибудь живой увидеть

         Крестовый поход

М.М.

Обо мне таком пусть напишут СМИ,
о моей плохой, темной стороне.
Свет мой обними.
Я горю в огне.

Жаром пышет грудь.
Тьма во мне стеной.
Но не в этом суть,
а в тебе одной.

Канет не звездой
мертвое зерно.
Все, что прожил до,
проклял я давно.

Жуткий бьет приход.
Смертная печать…
Я пойду в поход,
чтоб тебя обнять.

     скоро мы все узнаем

скоро мы все узнаем
и ты расскажешь мне
как поднимала знамя
и лежала на дне

для меня
для меня лишь
для остальных – успех
главного не оставишь
главное – это снег

это зима и осень
жизнь без надежды и сна
я собираю кости
кости с нашего дна

воздух сырой и плотный
пепел сгоревших крыл
помню я звонкий смех твой
а лицо позабыл

    забей на боль

забей на боль забей на горе
все это важно до поры
пока не умерло то море
в котором ты топил дары

своей убогой глупой жизни
и вел войну за пустоту
и яркие глотая брызги
живи чтобы увидеть Ту

в которой жизнь твоя хранится
и свет потерянных зеркал
а Эти каторжные лица
забудь приехав на вокзал

пусть люди – мертвые машины
пусть выбито твое звено
не все на свете разрешимо
но Главное ожить должно

   в подъезде мертвая птичка

в подъезде мертвая птичка
голубь убитый котом
нет у меня наличных
чтоб расплатиться за дом

чтоб расплатиться за радость
что пережил давно
ну а теперь вот не надо
снегом цветы замело

и свет оказался лишним
и мир оказался – слизь
знать бы где Ты родишься
ждал бы там всю свою жизнь

      Ангел стреляет в воду…

М.М.

Ангел поет о Боге.
У ангела нет больше тем.
Ангел стреляет в воду
и расстилает плед…

Болен неизлечимо
и с каждым днем все темней.
Будь всегда хранима
молитвою моей.

беззвучно

Машечке Малиновской

постой мечта моя постой
жизнь все равно узлы завяжет
мой дар бессмысленный пустой
моя наигранная тяжесть

во мне горит но я молчу
поскольку все давно беззвучно
я поклоняюсь палачу
своих мгновений в жизни лучших

я так хотел пожить
и желтые не видеть листья
нет времени чтоб говорить
нет шанса чтоб остаться чистым

как в небо выстрел холостой
мои поношенные маски
постой мечта моя постой
я отдаю тебе все сказки

отпусти меня с миром из этого мира

Марии Малиновской

отпусти меня с миром из этого мира
растопи эту боль как поношенный лед
все живое ушло все былое отбыло
только птица в груди как и прежде живет

и глаза мои видят как будто бы лучше
я иду в никуда но известно зачем
не простишь не отдашь не уйдешь не забудешь
не построишь из праха святой Вифлеем

умирают цветы без живительной влаги
просыпаюсь в жаре в безумную рань
обними мое сердце больное мой ангел
я горю в пустоте как ненужная дрянь

Вайнах №3-4, 2015.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх