Раиса Дидигова. Стихи. Из цикла «Посвящения»…

Дидигова222Балкарию поднявший к небесам…

Памяти Кайсына Кулиева

Живым, неисчерпаемым теплом,
Связующим духовным естеством,
Исходит память о великом сыне
Балкарского народа, о Кайсыне,
Изведавшем судьбы крутой излом
И ставшем несгибаемым столпом.

С прямой стези не сбиться, не сойти,
В грядущее уверенно идти
Сумел Кайсын, благодаря истокам,
Что эпохальным не подвластны срокам;
И предков благодатному пути
Он следовал, чтоб мудрость обрести
И собственной судьбой превознести
Всю нравственную силу, что в чести
В роду была всегда … Ее нести
По жизни смог светящимся потоком,
А жизнь не раз испытывалась роком!
И эта мощь позволила взойти
На ту вершину, что не превзойти.

С высоким духом Человек земной,
Величественной слывший простотой
И добротою щедрой, неизменной,
Признание снискавший всей Вселенной,

То бурю навевая, то покой
Грохочущей и льющейся строкой.
Он истиной безмерно дорожил,
И с трепетом особым ей служил,
Как настоящий горец и мужчина;
И с этой чистотой непогрешимой
В гармонии свой славный век прожил,
С ней тяготы лишений пережил.

Оставшись без отца, он с ранних лет
К преодоленью приучался бед
Трудом упорным и немым терпеньем.
Так, тяжело и в самоотреченье
Жила Кайсына мать. Ее смиренье
Несло, казалось, светоизлученье;
То был поэта окрылявший свет,
В его твореньях сохранивший след.

Создателем был избран и храним,
И мужеством присущим одержим
Кайсын, в горниле самом воевавший
И воинскую доблесть воспевавший.
Его из строя вывели раненья,
Полученные на полях сраженья,
Но поспевало вовремя спасенье,
Даря надежду на выздоровленье.
Был в госпитале он на излеченье,
Когда своих стихов услышал чтенье,
Звучавшее на радиоволне,
В динамике, висевшем на стене.
Их слушали тогда по всей стране
Те, кто в тылу был или – на войне.

Стихи производили впечатленье,
Прослеживалось в откликах волненье;
И вызывало автора смущенье
Писателей известных восхищенье.

Коллег доброжелательный посыл
На новые творенья вдохновил;
Он дружбу их с Кайсыном зародил
И знаковым явлением прослыл.
Стал творческий союз неразделим,
И был всегда творцами свято чтим.

В больнице ж… провожая день за днем,
Кайсын все думал о селе родном,
И представлял, как снова входит в дом,
И плачущая мать встречает в нем,
Пытаясь слезы утереть тайком
Мережкою украшенным платком.

Но… словно в измеренье временном
Впоследствии он пребывал ином:
С войны вернулся в разоренный дом,
Припав к земле, он плодоносный ком
Все обнимал, лаская… и мгновенья
Бессилия и полного смятенья
Повергли плоть его в оцепененье!
И длилось, длилось тенью исступленье…
А властью было принято решенье:
Не подвергать поэта выселенью,
Возможность предоставив поселенья
На Родине, где явствовал погром,
Или в краю, каком-либо другом.
Отверг Кайсын такое предложенье;
Отправиться решил он без сомненья
Вослед народу, в спецпереселенье,
Чтоб участь разделить с ним целиком,
Расставшись с отчим домом и селом.

Дышало сожаленьем все кругом;
В порыве чувств объявших вихревом
Кайсын дорогой в ссылку был влеком,
Но вдруг застыл на миг от умиленья:
Там… ослик на окраине селенья,
Недвижимый, стоял за валуном
В сиротском одиночестве своем…
С блуждавшим отрешенным существом,
Страдавшим с ним на Родине вдвоем,
Кайсын простился в сумраке дневном,
Казавшимся еще кошмарным сном.

В душе, всегда искрившейся добром,
Случился поразительный надлом;
Не привело ее стенанье к смуте,
Но горечь зрится в философской сути.

Противоречий угнетавших сонм
Передается стонущим стихом,
Где глубоко прочувствованы грани
Печальных строк о раненном том камне,
О дереве, сраженном топором,
И боли, что не выразить пером;

О судьбах, ставших издавна своими,
Людей, которых он любил живыми…
О тех утратах, что постичь умом,
Казалось, невозможно! Ведь узлом
Тугим сжимали вяжущие нити?!
И горе продолжало вить и вить их…
А беспощадный бытия разлом
Шел, судьбы разрушая, напролом.

Он раненную душу понимал,
Как братьев всех друзей воспринимал,
Сердечной болью боль их принимая,
Ее душевной негой облегчая,
Деянием и словом помогал.
О том же, как Кайсын переживал
Вещает посвященье Джемалдину*.

Так сострадая, пишут брату, сыну,
Когда напоминает жизнь обвал:
Крепчать и мудрым быть его призвал,
И по-мужски сурово убеждал
В том, что чернее быть не может дня,
Потери – больше, но судьбу кляня,
Тот, кто однажды потерял коня,
Ведь плетку потеряв, уже не плачет.
Не может горец поступать иначе!
И, как бы участь ни была горька,
Просил спокойным быть, как облака
По жизни, что как бурная река
Течет. Кого не бьет беды рука?

Кайсын, немало испытавший, знал,
Что близкий друг терял и обретал…
Но, падая, творец всегда вставал,
Слов жалобных не молвил, не стонал,
Неимоверной волей побеждал
Переживаний горестных накал.

Народов репрессированных час
Настал: их возвратили на Кавказ;
Погибло ссыльных больше половины,
Изведав истязания чужбины…
Но стойкий дух народы все же спас,
Людей их лучших был услышан глас.

Является Кайсын одним из тех,
Кто приближал счастливый день для всех,
И, несмотря на череду помех,
Достигнут судьбоносный был успех.

Благим свершеньем вехи возрожденья
«Гряды могучей» стало зарожденье;
Пожизненно Кайсын объединял
Сподвижников, которых обаял.
И новых дарований выявленью,
И молодых талантов становленью
Обилие вниманья уделял…
И творческий народ призыву внял.

Стезя литературного движенья
Нацелена была на достиженья;
Писателей восстановили цех,
А с ним – и связь разъединенных вех.

Но времени разорванного мгла
В сознании людей еще жила,
Невольно отступая пред рассветом,
Его отягощая черным цветом;
Она не отразиться не могла
В том, что гряда поэтов создала:

Рождавшиеся полнились сюжеты
И счастьем, и отчаяньем воспетым,
Но рушило добро в них силы зла…
Печали уходящей тень светла.

Кайсын своим примером наставлять
Соратников старался, чтобы взгляд,
О прошлом помня, стали устремлять
Вперед, не поворачиваясь вспять.

Какая б в сердце не закралась вьюга,
Учил он: избавляться от недуга,
Не забывать о вечных свойствах круга,
О том, что воздается по заслугам.

Его гуманистический настрой
Лучится всеобъемлющей волной
Столь редкостного мироощущенья
В пронзающих сердца произведеньях;
Им созданный лирический герой
Являет образ автора собой,
В нем потрясает тонкость наблюдений
И трогающих душу откровений,
Приковывает чувств и мыслей рой,
Пророчеством навеянный порой.

Поэзии воздвигнув вечный храм,
Балкарию поднявший к небесам,
Прославивший величием Кавказ,
Пленивший красотой строфы Парнас,
Гласивший все мощнее год от года,
Поэт многострадального народа,
Хранивший свято преданность корням,
Любовь питавший к людям и камням,
Всегда принадлежавший двум мирам,
Кайсын Кулиев, к Высшим небесам
Вознесся и звездой сияет там!

Родной язык

Язык – рассудка колыбель
И животворное блаженство,
Гармонии небесной трель,
Призыв к земному совершенству.

Как материнская любовь,
Родной язык нам души греет;
Он вписан в человечью кровь,
В нем добродетель наша зреет.

То благозвучная среда,
Где бесконечно постижение;
И образность, и красота –
Корней глубоких отраженье.

А мудрость языка несет
Свет таинства времен далеких,
Что человечество ведет
Во сферу уровней высоких.

Но невостребованным став
В своей взлелеянной Отчизне,
И от насилия устав,
Уйдет язык совсем из жизни;

Исчезнет бытия устав,
Национальная твердыня,
С собой народа жизнь забрав
И доблестное его Имя!

Вы – плоть от плоти
своего народа…

Салиху Гуртуеву

Храню я в сердце памятную встречу:
Вы творческий расцвет мне предсказали,
Звучавшие напутственные речи
Изяществом и мудростью блистали.

Творений Ваших дар воспринимаю
Как знаковый посыл для постиженья,
И в этом благозвучье обитаю,
Вникая в сущность самовыраженья.

Я погружаюсь в исповедь живую,
Сознание в сюжетах растворяя,
Где глубиною смысловой волнуют
Все строфы, Вашу душу изливая;

Вы, следуя лишь истинным заветам,
О сути человеческой вещая,
Добро отождествляете с рассветом,
Закату черный путь уподобляя.

Полны неисчислимых бедствий годы,
Застывшие в непреходящей боли,
Когда ввергались целые народы
В пучину затянувшейся неволи.

Присуща мне та боль, что не проходит,
У гибельной черты и мы стояли;
Но до сих пор по судьбам призрак ходит…
Насколько черен он – не представляли…

Вы правы! Небосвод высок и светел,
Струится вечно Высший Свет над нами;
Он наше место на земле отметил,
Чтобы святыми озарять лучами.

Вы просветлить сумели разум многих
Своею родниковой чистотою;
Вселяя дух кавказских нравов строгих,
Не дорожить учили суетою.

Философ и поэт, воспевший скалы,
Что сто веков незыблемо взирали:
Как двигались лавины и обвалы,
И люди в безысходности крепчали,

И сплачивались с песнями в народы,
Восходы за закатами встречая…
Вы тоже восходили сквозь невзгоды,
Высот непокоренных достигая.

Вы – плоть от плоти своего народа,
Признание планеты всей снискали;
И так судьбу направила природа,
Что время и пространство Вы объяли.

Поборник истинных начал

Мусе Ахмадову

Вас опыт жизни закалял…
И отпечаток этот явен
В твореньях Ваших, где представлен
Поборник истинных начал.

Глубины сути познавать –
Пожизненное Ваше кредо;
То – генетического следа
В Вас явленная благодать.

В оценках нет полутонов,
Призывный голос плодотворен;
Не тонет он в избитом хоре
Беззвучных, смирных голосов.

Переживаний же печать
Печали аурой застыла;
В ней – боль, что сердце не излило,
Оставив раною зиять…

Той ауры Ваш полон взгляд,
Но неприступна крепость духа,
Неколебимо свойство слуха –
Истокам мудрости внимать.

Обитель мудрости – язык,
Судьбы народа охранитель,
Корней древнейших попечитель,
Духовных ценностей родник;

К родному языку любовь
Все существо пронзает Ваше,
Нет ничего в природе краше
Той речи, что волнует кровь!

В трудах же Ваших красота
Душевным отдает звучаньем;
И сказ Ваш, и иносказанье,
Теплом навеяны всегда.

Рассматриваете язык,
Как средство связи поколений
И их культурных достижений,
Истории народной лик.

И языка родного твердь
Спасти пытаясь от опасных
Тенденций, веяний ненастных,
Позиций двойственных, неясных,
Вы говорите громогласно:
«Смерть языка – народа смерть!»

И каждый изреченный звук
Ваш сопрягается с деяньем
Последующим и влияньем
На мыслящий широкий круг.

Вы призываете решать
Спасенья языка проблемы,
Соизмеряя сложность темы
Со всеобъемлющей системой,
Где государственная рать
Должна столпом свершений стать,
И статус языка поднять
Его значению под стать.

Одну из гармоничных скреп
Вы вместе с Салихом* создали:
Союз кавказский основали,
Звеном писателей связали
Из ближних мест и дальней дали,
Чтоб отчужденья мрачный склеп
Своим талантом разрушали…
И узы братские венчали

Посылов благонравный след,
Даруя всем народам свет.

Вы стоном движимы души,
И горько от его раскатов…
Вам благодарны ингуши
За то, что есть Муса Ахмадов.

Салих Гуртуев – балкарский поэт, президент Клуба писателей Кавказа.

Ингушский поэт Яндиев Джемалдин, близкий друг Кайсына Кулиева.

Вайнах, №9, №2014.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх