Овхад Джамбеков. Чеченская литература в годы Великой Отечественной войны (1941–1944 гг.)

Зарождение и становление чеченской литературы приходится на 20-30-е годы прошлого столетия. Менее чем за два десятилетия, она «прошла ускоренный путь развития: сформировались почти все основные жанры прозы, поэзии, драматургии, началась активная работа по взаимопереводам, выросло новое поколение писателей, которое внесло свежую струю в литературу» (Э. Минкаилов).

Но этот процесс был приостановлен массовыми репрессиями, жертвами которых стали почти все писатели старшего поколения: в 1937–1938-х годах в застенках НКВД погибли Абди Дудаев, Ахмад Нажаев, Саид Бадуев, Шамсуддин Айсханов, а Магомет Мамакаев, Халид Ошаев, Саид-Бей Арсанов, Арби Мамакаев и др. на долгие годы были заточены в тюрьмы ГУЛАГа.
Таким образом, уже к началу Великой Отечественной войны чеченская писательская организация была фактически разгромлена. Литература военных лет, в основном, представлена произведениями второго поколения писателей, творческий путь которых начался во второй половине – конце 30-х годов, – Арби Мамакаева, Магомета Мамакаева (они были арестованы в 1942 году), Магомеда Сулаева, Хасмагомеда Эдилова, Зайнди Муталибова, Билала Саидова, Марьям Исаевой и некоторых др.

С первых дней начала Великой Отечественной войны они, все как один, заняли свое место в боевом строю защитников Родины. Многие из них еще задолго до гитлеровского нашествия начали освоение тем, связанных с военно-патриотическим и нравственно-этическим воспитанием подрастающего поколения. В связи с усилением фашизма в Европе и нарастающей угрозы второй мировой войны, антифашистская и антиимпериалистическая темы становятся одними из самых злободневных в их творчестве.
Писатели часто обращаются к героике гражданской войны. В повести А. Мамакаева «В родной аул» – («Винчу юьрта»)2 рассказывается о небольшом эпизоде партизанской борьбы чеченцев с деникинскими войсками на Тереке, о большой и искренней дружбе между казаком Ларкой и чеченцем Айдамаром. Вместе с этими сюжетообразующими мотивами через всю повесть красной нитью проходит другая, не менее важная, тема – тема сыновней любви к отчему краю. Она, по сути, является доминирующей в произведении.

Главный герой повести «В родной аул» Айдамар после тринадцатилетней сибирской ссылки возвращается домой на Терек. Побег из каторги стоил ему немалых физических и моральных сил. Крайне истощенный, изможденный до неузнаваемости, он еле передвигает ноги, каждый шаг, каждое движение даются ему с огромным трудом, кажется, вот упади он на землю, и больше не подняться ему на ноги. Но он заставляет себя идти вперед, его ведет какая-то неведомая внутренняя сила, не дающая право смалодушничать, сдаться и умереть безвестным в чужом краю. Но вот, наконец, на пределе человеческих возможностей герой достигает важную цель, которая не давала покоя все тринадцать долгих лет каторги, – он ступает на родную землю:
«Мой Терек!.. Синяя Сибирь!.. Тринадцать лет!.. Синий Терек!..» – («Сан Терк!.. Сийна Сибарех… Кхойтта шо!.. Сийна Терк…)3, – глухим стоном обессилено выдыхает он, и падает лицом вниз на мокрую землю. Обходя преграду, вокруг него начинают звенеть ручьи, где-то рядом неистовствует Терек…
Наконец, отдышавшись, Айдамар с усилием садится на землю, в ночной темноте руками ощупывает вокруг себя ручьи. Через некоторое время он начинает понимать, что ручьи эти бегут с его родной земли.

Сомкнув руки, он набирает полные ладони этой влаги, и понимает, что к нему начали возвращаться хоть какие-то силы…
Теперь герой ставит перед собой новую цель – раз он нашел в себе силы дойти живым до родной земли, то теперь надо кому-то поведать, что он и есть тот самый Айдамар, безвинно оклеветанный тринадцать лет назад… А там можно и попрощаться с жизнью, по сути, висящей на волоске.
Писатель вновь и вновь испытывает морально-волевые качества своего героя. Когда Айдамару стало известно о том, что на его родное село собираются вероломно напасть белогвардейцы, он вновь отодвигает от себя мысли о скорой кончине и, как настоящий патриот, верный сын своего отечества, невзирая на огнестрельную рану, переплывает бурлящий Терек, и на последнем выдохе успевает своим сельчанам и родственникам назвать себя и сообщить, какая угроза нависла над селом.
Повесть «В родной аул», как и многочисленные поэтические произведения Арби Мамакаева, написанные в тот период: «Все – для фронта» – «Дерриге а – тIамна» (1941), «Письмо пограничнику» – «Дозанхочуьнга кехат» (1941), «Письмо ровесникам Октября» – «Октябран хенарчаьрга кехат» (1942), «Раненному капитану» – «Чевнаш хиллачу капитане» (1942) – верно служили укреплению патриотического сознания народа, способствовали мобилизации его духовных сил на борьбу с врагом.

На сцене государственного драматического театра Чечено-Ингушской АССР в 1941–1942 гг. ставятся пьесы Арби Мамакаева «Разведка», «Гнев», призывавшие к борьбе с немецким фашизмом.
В годы войны все усилия чеченских литераторов были направлены на яростное разоблачение фашистских захватчиков, они «почувствовали свою ответственность за мобилизацию духовных сил народа для разгрома врага»4.
На долю молодых чеченских поэтов Магомеда Сулаева, Хасмагомеда Эдилова, Зайнди Муталибова и др. выпала неимоверно трудная миссия – «они должны были создать образ героя-воина, характеризующий собой небывалый патриотический подъем народа»5.
«В этих первых, поспешно написанных, но непосредственных по выражению чувств и мыслей стихов – гнев и ненависть к врагу, горячие призывы к мужеству и стойкости, клятвы в верности идеалам Родины, уверенность в грядущей победе…

Поэты прославляют сплочение народа, единение всех его сил, содружество фронта и тыла. Мать заменяет сына, ушедшего на фронт, сестра – брата»6.
В 1941-м году, в дни самых тяжких испытаний, в Чечено-Ингушском государственном издательстве выходит в свет коллективный сборник «Антифашистские стихи», в которых чеченские поэты клеймят вероломного врага. В их стихах, целиком посвященных воинам Великой Отечественной войны, «слышатся элементы фольклорных песен – боевые кличи, призывная интонация, часто приказная»7:

Подымайтесь, сыны, подымайтесь!
Гордые сыны, подымайтесь!
Мы защищаем свою Родину,
Мы уничтожим ненавистный фашизм!

ХьалагIовтта, кIентий, хьалагIовтта!
Яхь йолу кIентий, хьалагIовтта!
Вай ларбеш берг Даймохк бу,
Вай хIаллакйийр фашизм!8

Арби Мамакаев в своем стихотворении «Все для войны» («Дерриге тIамна») писал:

Вырастим больше пшеницы,
Чтобы каждое зерно стало пулей для врага.
Добудем больше нефти,
Чтобы сжечь в ее пламени врагов.

Хьекъаде ховхачу
Арешкахь ялта,
Буьртигах хIоъ хирриг,
МостагIий эго,
Вышканаш, совдаккха
Вайн мехкдаьтта,
Уьттаза совдаккха
МостагIий баго!9

Первые военные стихи чеченских поэтов, конечно, «вселяли уверенность в грядущую победу, поддерживали «слабых духом», звали к борьбе». Однако «авторы не представляли еще всей грандиозности и сложности надвигающихся грозных событий, требующих высшей степени героизма советских людей. Враг в этих первых произведениях изображался обобщенно, плакатно. Конкретное художественное раскрытие подменялось публицистическим обличением»10.
Молодой поэт Магомед Сулаев в начале войны опубликовал отрывки из поэмы «Солнце победит». Он воспел в этом произведении патриотические подвиги советских воинов, отдавших жизнь в кровавых боях с гитлеровцами. Его поэма – гневное обличение международной реакции, посягнувшей на жизнь и свободу советских людей.
Однажды найденный фольклорный образ солнца позволяет поэту выразить свое отношение к проискам врагов:

Молви, Солнце, –
Разве зори
Не для всех ты шлешь свои?
Не дадим мы черным сворам
Заслонить твои лучи!

Алал, Малх – цхьабосса лепаш
Хьо массо адмашна беца?
Ткъа, хьо шайна сацо гIерташ,
И хьолахойн йовссарш еца?..11

Лирический герой Магомета Мамакаева полон гордости за свою Отчизну, и в горе, и в радости он связан с ней «дыханием одним», готов ради нее с достоинством пройти любые испытания… Особенный смысл эта тема приобретает в военной лирике М. Мамакаева. В стихотворении «Она не плачет» («И йоьлхуш яц»), написанном в самый разгар войны, поэт создает образ матери, потерявшей сына в смертельной схватке с врагом:

Как камень, почернев, мать
Над могилой сына стоит.
Нет, нет! Не плачет мать!
Она только прильнула к могиле…

ТIулг санна, макхъелла и нана –
Шен кIентан коша тIехь лаьтта.
ХIан-хIа, яц! Йоьлхуш яц и нана.
Катоьхна и барзах хьаьрчи…12

Сердце матери изнывает от жалости к безвременно ушедшему из жизни сыну, трудно и горько пережить ей эту утрату, но она не растеряна, нависшая над Родиной беда гнетет ее больше. Именно эта мысль возвышает женщину-мать над личным горем, личной бедой. На первый взгляд, она смиряется с судьбой, и решительно встает, готовой мстить врагу за сына:

И встала она с горящим в огне сердцем…

И гIаьтти дог цIарца догуш…13

Образ женщины-воительницы – это поэтическая метафора, заимствованная поэтом из устного народного творчества.
В другом стихотворении Магомет Мамакаев обращается к антиподу «женщины-воительницы» – трусу, самому отвратительному из существ, из-за малодушия спасовавшем перед врагом. Поэт в русле народных традиций выносит ему свой приговор:

Мои предки считали тебя отвратительным,
Объявляя позором (даже) заговорить с тобой…

Сан дайша осала лерина хьо,
Хьоьга дIавистхилар эхь кхайкхадеш!14

У труса не может быть ничего общего с народом, поэтому поэт вопрошает:

Где твоя Отчизна и какого ты рода-племени?
Назови имя друга, сестры иль брата.
Нет у тебя ни родины, ни отчего дома, жалкая душа,
И ничего не беспокоит тебя, кроме себя!..

Къам, хIусам я Даймохк мичахь бу хьан?
Йиш-вешин, доттагIчун цIе яккха ахь.
Даймохк бац хьан, къам а дац, осала са,
Хьуо дийна хилчхьана тоьинчу хьан!15

В стародавние времена у чеченцев существовал обычай, по особому осуждавший трусов и изменников: на окраине села, со словами проклятия, люди бросали в кучу камни, которые со временем превращались в холмы16.
Подобный, поэтический, холм поэт воздвигает трусу:

Вон тот высокий холм у дороги
Вырос из камней, что я накидал!
Кидайте, кидайте на карлагу камни!
Твой холм вместе с проклятиями растет.

ДIо новкъахь гуш болу и лекха барз
Ас хьуна кхийсинчу бIаьллеха бу…
Кхоссалаш, кхоссалаш кIарлагIе бIал!
И хьан барз наьIалтца хьиэкъабеш бу17.

К борьбе с жестоким врагом призывали своими поэтическими произведениями Xасмагомед Эдилов – «Перед портретом» («Сурте»), «Слепой» («БIаьрзе стаг»), «Благослови, Земля!» («Сий делахь, Латта!»), Билал Саидов – «Сыну» («КIанте»), «Воину», «Советская Армия» («Советски эскар») и др.
В 1942–1943-х годах на всех фронтах Великой Отечественной войны гремело имя прославленного чеченского пулеметчика Ханпаши Нурадилова. Газетные публикации тех лет, фронтовые листовки создавали героический образ бесстрашного воина, уничтожившего на полях сражений более 900 фашистов.
Облик героя, его героические дела были хорошо известны и в Чечено-Ингушетии. В числе первых поэтический образ храброго воина был создан молодым поэтом Xасмагомедом Эдиловым: «Кавказский орел» («Кавказан аьрзу»), «Перед портретом» («Суьрте»).
Глядя на фотографию «храброго орла», Xасмагомед вопрошает:

Это ты тот самый чеченский к’ант – которому я завидую,
Прославивший (себя), чтобы потомки (о тебе) говорили?
Который учит храбрости героические народы,
Живой, у которого кровь в венах не кипит?

Хьо вуй и нохчий кIант – со хьайха хьоьгург,
ТIаьхьашка вийцийта даьккхинарг сий?
Турпалчу халкъашна майралла хьоьхург,
Дийнаниг, пхенашкахь ца кхехкаш цIий?18

Герой, павший в схватке с врагом, навечно остается в народной памяти. Поэтому, вспоминая Героя Советского Союза Ханпашу Нурадилова, поэт уверен, что о нем, о его подвиге во имя жизни, потомки будут слагать песни:

Голос народа будет звенеть,
Пока стоит белый свет,
И песни будут звучать,
Прославляя твой подвиг.
В жизни, в мыслях
Не отдаляя от себя,
Народ твои – героя –
Портреты будет писать.

Декар ду халкъан аз
Дуьне мел деха;
Декар ду иллеш а,
Хьан хьуьнар дуьйцуш.
Дахарехь, ойланехь
Ца къастош шеха,
Хьалкъо хьан – сийлахьчун –
Дохкур ду сурташ19.

Эти слова поэта оказались пророческими. О Ханпаше Нурадилове сложены героические песни, на сцене Чеченского национального театра, носящего его имя, не одно десятилетие ставится героическая драма «Бессмертные»20, его именем названы улицы и скверы городов и сел Чечни.
В стихотворении «Слепой» («БIаьрзе стаг») Х. Эдилов рассказывает о трагической истории солдата, потерявшем зрение от взрыва бомбы на войне. Естественно, инвалид вызывает у людей жалость, им кажется, что из-за увечья он «потерял интерес к жизни», ему «безразлична своя судьба».
Но как только солдат начинает говорить, становится ясно, что он не сломлен на самом деле. Несмотря на свое физическое состояние, солдат «считает себя бойцом», он разъясняет людям, что война навязана врагом, что она «никого не жалеет»: «Вайна тIе божийнарг ямарта тIом бу, цуьнан цIе, къа хетий, вуьтуш яц цхьа а»21. Не ожидая пользы от бесполезной людской жалости, он призывает их к смертельной борьбе с врагом:

От утомленных сердец ваших
Мне нет никакой пользы.
Крепите свои сердца, как сталь,
Чтобы разгромить фашистов!
Если каждый поднимется,
Чтобы показать характер,
Эта сила, способна
Зарвавшегося врага разгромить.

Шун дегнаш кIаддаларх
Суна бац пайда,
Болатал чIагIло шу
Фашисташ буохо!
Массо а гIаьттича
Шен хьуьнар гайта,
Ницкъ бу и эхь дайна
МостагIа вуохо22.

Лирический герой Х. Эдилова считает за честь пасть на поле брани, защищая Отчизну:

«Гечдойла» аьн долчохь,
Турпалхойн могIарехь,
Кху арахь каш хилар
Ирс хетта, Латта.

Где (люди) скажут, прости тебя бог,
В шеренге героев, –
На этом поле иметь могилу,
За счастье считаю, Земля23.

Земля и Отчизна здесь – не просто поэтические синонимы, Земля (в широком понятии) – это весь белый свет («кIайн дуьне»), общий дом, а Отчизна – это, прежде всего, отчий край, беречь и защищать который обязан каждый, кто родился и вырос на этой земле.
Свою лепту в развенчание замыслов ненавистного врага внес и Билал Саидов. Стихотворения, написанные в 1942-м году, поэт, спустя 30 лет, издал отдельным разделом в своем итоговом сборнике избранных произведений, вышедшем в свет в 1974-м году24.

Ряд стихотворений, посвященных теме Великой Отечественной войны, – «Тыл и фронт» и другие – вошел в сборник М. Исаевой «Северная звезда» (1942).
Поэты и прозаики Нурдин Музаев, Зайнди Муталибов и другие писатели приняли участие во фронтовой борьбе, встретив врага с оружием в руках. Особенно большой интерес в чеченской литературе военных лет представляет собой фронтовая лирика З. Муталибова. В его стихах нашли отражение события войны, воспринимаемые самим их участником. Лирический герой З. Муталибова едва вступивший в жизнь молодой человек, воспитанный на лучших традициях народа, патриот и интернационалист, в сознании которого «война лишь подняла на новый уровень те качества, которые ранее воспринимались несколько абстрактно»25.
Таковы основные факты, свидетельствующие о вкладе, внесенном чеченской литературой в общий фонд победы над немецким фашизмом.
Несомненно, что этот вклад был бы значительно бóльшим, если бы не поголовная депортация чеченского народа в Казахстан и Среднюю Азию в 1944 году, которая нарушила нормальное развитие чеченской литературы на целые полтора десятилетия.

1 Публикация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ научного проекта
№ 14–04–00465
2 Мамакаев А. В родной аул // В горах Чечни. Избранное. – М.: Молодая гвардия, 2008.
С. 322–343. (На чеченском языке).
3 Там же. – С. 323.
4 Туркаев Х.В. Чеченская советская поэзия. – Грозный: Чечено-Ингушское книжное
издательство, 1971. – С. 154.
5 Там же.
6 Корзун В.Б., Чентиева М.Д. Чечено-ингушская литература в годы Великой
Отечественной войны // Известия, т. V, вып. 3, литературоведение. – Грозный: Чечено-Ингушское книжное издательство, 1968. – С. 3.
7 Там же. – С. 4.
8 Там же.
9 Мамакаев А. Все для войны // Арби Мамакаев. В чеченских горах. Избранные произведения. – М.: Молодая гвардия, 2008. – С. 138–139. (На чеченском языке).
10 Корзун В.Б., Чентиева М.Д. Чечено-ингушская литература в годы Великой
Отечественной войны… – С. 4.
11 Сулаев М. Лучи Родины. – Грозный: Чечено-Ингушское книжное издательство, 1961. – С. 23. (На чеченском языке).
12 Мамакаев М. Избранные произведения. – Грозный, 1972. – С. 16. (На чеченском языке).
13 Там же
14 Там же
15 Мамакаев М. Избранные. Стихи, поэмы. Т. II. – М.: Благотворительный фонд поддержки чеченской литературы, 2010. – С. 55. (На чеченском языке).
16 КIарлагIа – холм проклятия.
17 Там же: Мамакаев М. Избранные. Стихи, поэмы. Т. II…
18 Цит. по: Эдилов Х. Перед портретом // Следы времени. – Грозный: Чечено-Ингушское книжное издательство, 1972. – С. 92. (На чеченском языке).
19 Цит. по: Эдилов Х. Кавказский орел // Мое счастье. – Грозный: Чечено-Ингушское
20 Хамидов А.-Х. Избранное. – Грозный: Чечено-Ингушское книжное издательство, 1982.
21 Цит. по: Эдилов Х. Слепой // Мое счастье… – С. 95–97.
22 Там же. – С. 97.
23 Цит. по: Эдилов Х. Благослави, Земля // Мое счастье. – Грозный: Чечено-Ингушское книжное издательство, 1982. – С. 49. (На чеченском языке).
24 Саидов Б. Избранное. – Грозный: Чечено-Ингушское книжное издательство, 1974. – С. 65–76. (На чеченском языке).
25 Минкаилов Э.С. Благослави, Земля! // О литературе и фольклоре. Статьи. Эссе.
Интервью. – Элиста: Джангар, 2007. – С. 77–88. (На чеченском языке).

Вайнах, №9, 2014.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх