«От правды жизни к правде художественного слова»

инетВ этом году известному чеченскому литературоведу и литературному критику Казбеку Байсаловичу Гайтукаеву исполнилось 80 лет. В течение долгих лет он работал в Чечено-Ингушском государственном университете и Чечено-Ингушском педагогическом институте, входил в высший профессорский состав. С 1997 по 2002 гг. являлся председателем Союза писателей Чеченской Республики. Автор многочисленных научно-исследовательских работ по русской и чеченской литературе.

Сегодня Казбек Байсалович – гость нашей редакции.

Муса Ахмадов. Казбек, мы с Вами знакомы давно. Вы были моим университетским преподавателем, затем и наставником в литературе. Вы известны в широких литературных кругах. Но все же расскажите нашему читателю о себе, своих корнях…

Казбек Гайтукаев. Лестно слышать – «наставник» от литератора-гуру. «Университетский преподаватель» – это так. Правда, на филологическом факультете нас было 58 человек, подвизавшихся в преподавании гуманитарных дисциплин, и среди них немало достойных упоминания…
При разговоре о корнях нельзя исключить соблазна дать памяти увести себя в неблизкие пласты прошлого. Прежде у меня брали анкетные данные. Их можно найти в Интернете. Там нет подробностей, которые сегодня предлагается включить в паспортные данные по пятому пункту… Я придерживаюсь традиций почитания памяти пращуров, по крайней мере, последних «семи отцов», а это порядка двухсот лет составной части истории народа.
Полагаю нужным определиться сразу: в параде тайповых сходок, съездов и прочих чаепитий девяностых участия не принимал принципиально. Вайнахи уже со времен и в результате большой Кавказской войны выросли из родовых пеленок, осознали себя нацией: исторические обстоятельства и катаклизмы объединили и сформировали чеченскую нацию. Попытки реанимировать сегодня родо-племенные отношения непродуктивны и лишены перспективы.
Для краткости самоидентификации, наверно, было бы удобно ограничиться ссылкой на поэта и моего друга Магомеда Дикаева, к сожалению, рано ушедшего из жизни: «Нохчо ву со!» («Чеченец я!»), имея в виду то содержание, которое он вложил в это стихотворение. Однако без некоторых деталей из жизни ближайших предков, отца с матерю тоже, видимо, не обойтись.

Корни моих родителей самые что ни на есть чеченские. Точнее, даже ичкерийские, как это с недавних пор стало модно говорить и писать. Отчасти, как мне представляется, эта мода возникла не без влияния лермонтовского «Валерика»: «…Из гор Ичкерии далекой // Уже в Чечню на братний зов // Толпы стекались удальцов». Название «Ичкерия» – искаженное (чиновниками-переписчиками) от кумыкского «Ичин ери» – «Внутренняя территория», «Нохчмохк» – по-чеченски. Мать моя, Белита, столбовая ичкерийка – саясанка из семьи Пайзуллаевых, известных тем, что один из их предков, Бешто, был сподвижником миссионера Ташу-хаджи (Воккха Хьаьжа), который, как гласит предание, первым в Чечне принял имама Шамиля… Судя по сохранившейся фотографии 1933 года и семейной легенде, Белита тянула, по меньшей мере, на голливудскую звезду первой величины (на сыновний взгляд тоже). Последнее ответвление (гар) по мужской линии ведет себя от 1аба, 1абин-некъи из Билтоевых. Ниболее известные представители этого рода – Таймин Бийболат, который в новейших изысканиях литературоведов подозревается в отцовстве Михаила Юрьевича, и Инарла Орца, дослужившийся до чина генерала в личной охране Александра II. Другие, кого не назвал, надеюсь, простят меня…

Об отце, Байсало, не могу сказать даже забавы ради: «юрист». Ему дважды пришлось прервать учебу на рабфаке как «кулацкому сыну»… Его отец Дака благоразумно для своего политически смутного времени отправил одного из шести старших сыновей, Г1езамахьму, к богослову в Х1аьнджи (Hianji, ныне Махачкала) для получения исламского образования, а младших, вместе с двумя дочерьми, отдал, согласно большевистской партийной программе «ликбеза», учиться в советскую школу…
Время, действительно, было более чем смутным: после революции и гражданской войны по всей стране шли зачистки от «классово чуждых элементов». В Чечне они были на порядок жестче. Красные эскадроны без устали рыскали по городам и весям, выслеживая врагов новой власти. Люди, оставляя обжитые места, постоянно перемещались с места на место в поисках безопасности. Случалось, женщины рожали на ходу, пеленали на бегу. Думать о должном уходе за новорожденными не было времени. Показательно – тогда в Чечне получила новое дыхание песня времен антиколониальной борьбы с известным рефреном: «Ласта, ласта, букар цхьамза Ведана аре, я Капказ…» («Размахнись, размахнись, горбатый штык, о Кавказ»).

После исключения из грозненского рабфака отец, поменяв фамилию на имя деда – Гайтукаев, отправился в Ростов-на-Дону для продолжения учебы, но «мотт» («язык», в смысле донос) последовал за ним и туда. Таштемир Эльдарханов (1870 – 1934), известный общественно-политический деятель – просветитель, перемещенный на тот момент с должности Председателя национального совета при крайисполкоме СК в руководители ОНО, призвал его к себе и с искренним огорчением, как вспоминал отец, сообщил: «Декъаза къам ду вай: «мотт» кхуза а кхаьчна хьуна т1аьхьа. Цкъачунна ц1а ваха дезар ду хьан…» («Несчастный мы народ: даже здесь тебя настигли доносчики. Предется тебе на время уехать домой…»). Таштемир по-отечески посоветовал удрученному студенту-неудачнику: «Зуда а ялайай, дешар д1а ма тасалахь…» («Женившись, не забрасывай учебу…). Однако судьба распорядилась по-своему. Их поженили – Белиту и Байсало. И у них народилось восьмеро детей, шесть мальчиков и две девочки, столько же, сколько у деда… Сохранить удалось только четверых сыновей. И, памятуя о наставлениях первого чеченского просветителя, родители сумели дать нам, своим детям, высшее образование… Этим, без всяких скидок, мать с отцом совершили свой родительский подвиг. На их долю выпало жить, сказать точнее, выживать во времена «раскулачивания», «большого террора» и катастрофы 1944-го – «чеченского холокоста», сравнимого с еврейским, когда по пути и на чужбине вымерло до половины депортированных вайнахов. Вот и задумываешься, «кому на Руси жить хорошо» было, какому поколению наших предков…

Муса Ахмадов. 23 февраля 1944-го года… Вам 7 лет. Насколько хорошо Вы помните этот день? Ваши детские впечатления?

Казбек Гайтукаев. Да, мне было неполных семь лет. В тот день 23 февраля закончилось «моего детства счастливое неведение» (Шайхи Арсанукаев). Нас вывозили из Уцмиюрта, последнего нашего дагестанского убежища… Людей охватила растерянность и тревога от внезапной «черной вести» («1аьржа кхаъ») – «Нас выселяют!». Казалось, тревога хозяев передалась и домашней живности… Когда громоздкие студебеккеры, скользя по мокрому бездорожью, едва успели повернуть за поворот, раздались частые хлопки выстрелов. Это солдаты готовились пообедать теперь уже бесхозной домашней «дичью», стреляли по гусям, курам, индейкам. Видно было, как белые гуси взлетали над плоскими крышами саклей-времянок и падали, сраженные боевыми пулями. Дворняжка Дамка, с которой мы дружили, долго бежала за нашим грузовиком… С тех пор у меня особая привязанность к собакам и у них ко мне, как мне кажется.

Такое же чувство тоски, но уже в более философском оформлении, я испытал в тот же день, когда наш вагон, забитый доверху «спецпереселенцами» – ичкерийцами, загрохотал по мосту через Терек. Все в едином порыве прильнули к проемам меж грубо подогнанных досок вагона, оборудованного для перевозки баранты и КРС. «Терк, Терк!» – зашумели все разом. Густые темно-зеленые леса, как мохнатые горские папахи, нависали с обоих берегов и отражались на спокойной здесь глади могучей реки. Я с детства любил лес и Терек, несколько раз со сверстниками бывал на правой его стороне, напротив Каргалинска. Помню, как опасливо приближался к берегу и подолгу заворожено смотрел на его грозное, неспешно-торжественное течение. И вот, когда эшелон в клубах удушливого дыма уносил нас в неизвестность, любимая река безмятежно несла свои воды по родным просторам в привычную даль… И именно в тот момент, я точно помню, зародилась в голове у меня недетская мысль: «Неужели это я уже никогда больше не увижу?» В последующем эта мысль только росла. Никогда не угасала надежда когда-нибудь все это – Даймохк – увидеть снова…

Эшелоны, обгоняя один другой, день и ночь шли на Восток. Некоторые из них добирались до места назначения через месяц, другие – недели через три. К концу пути в вагонах становилось заметно просторно из-за роста смертности среди репрессированных. Оказалось, что далеко не все смогли взять с собой даже разрешенные 16 кг. Люди в вагонах умирали с первых же суток. Тела складывали в отдельном вагоне в конце эшелона. Никто до сих пор не знает, что дальше происходило с трупами… На второй неделе пути и наша семья понесла первую утрату. Две девочки, родившиеся до меня, умерли еще в младенчестве. Я их не помнил. Теперь вот умер мой братик Джабраил, ему было меньше года. На коротких остановках часовые, обходя вагоны, спрашивали, нет ли умерших. Мать долго не отдавала тело сыночка. Когда в очередной раз поезд остановился, отец уговорил мать, и запеленатое в бабушкин платок тельце Джабраила понес куда-то вдоль эшелона, а, вернувшись, сказал, что передал его казахам-мусульманам с деньгами для захоронения… Мать, кажется, не поверила… Отец был молчалив, сурово сдержан, чувствам воли не давал, как и другие мужчины… Мне тоже следовало быть строгим и сдержанным в эмоциях, как чеченцу, сыну своего отца, но я тогда был маленький и всего этого еще не знал. И поэтому, укрывшись одеялом, в углу на нарах мы с матерью проплакали всю оставшуюся дорогу…
Запомнился эпизод. Однажды по прошествии времени, уже на месте прибытия, в кишлаке районного статуса две дамы, явно не из аборигенов, отозвали меня; я с местными узбекскими мальчишками приноровился играть по мелочи в «сякка» (игра в плоские камешки) на деньги и стали о чем-то расспрашивать, я не понимал, о чем. Но точно запомнил, когда одна из дам, гладя меня по голове, сказала: «… вот и вас через двадцать лет отпустят»… «О, – это сколько же мне будет… – 27 лет!» – тут же подбил я итог, и он мне не понравился. До сих пор не могу объяснить, откуда, не зная ни слова из языка, на котором они говорили, мне запомнилась эта леденящая душу цифра. Или мне показалось?..

Но ничто не вечно под луной. Чеченцы и ингуши, сосланные на «вечные времена», после 13 лет вернулись на свою Нана Дег1аста, чтобы припасть к могилам предков, разгрести золу давно остывших очагов и снова зажечь в них огонь жизни…
В 27 лет я уже был аспирантом при кафедре русской литературы XIX века МГПИ им. В.И. Ленина, писал диссертацию, параллельно искал ответы на вопросы: как такое могло случиться и почему оно случилось с нами? Позже я узнал, что не только с нами… Конечно, я был не один и даже не первый, кто искал ответы на эти вопросы. Вот спрашивают, что двигало нами, поколением чеченских «подранков»? Пожалуй, лучше Александра Радищева, «первого русского революционера», по оценке «вождя мирового пролетариата», не скажешь: «Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвлена стала». Определяющее слово здесь – «уязвлена», от «язва»… Кровоточащая рана от национального унижения и несправедливости и стремление очистить и защитить имя народа от державной клеветы и несправедливости. Если кратко, вот так, ни больше, ни меньше…

Горе той вайнахской катастрофы обществом до дна не испито, слезы до конца не выплаканы. На мой взгляд, рано «закрывать страницу», не высказав всей правды о ней, не изобличив и не осудив, пусть задним числом, всех к ней причастных – от исполнителей до заказчиков. Ведь имена главных известны…
Понятно, что последствия подобных злодеяний сами собой не рассасываются. Для чеченского народа, для его интеллигенции, в первую очередь, проблема кратно усложнилась в связи с двумя последними истребительными войнами. Для ее реального решения, что важно прежде всего в духовно-нравственной сфере, требуется встречное движения с обеих сторон… Для начала можно было бы реализовать в полном объеме Закон Правительства РФ от 1991 года «О реабилитации депортированных народов…». Далее. Необходимо настроить СМИ и ТВ с клеветы на «ЛКН» (и не только!) на мир и доброжелательство, создавать яркие, правдивые произведения искусства и литературы, направленные на созидание, а не на уничтожение… Кое-что в этом плане делается в республике и на федеральном уровне. Но явно недостаточно… Принизив одну из сторон и поставив на этом жирную точку, нельзя построить долговременных добрососедских отношений. Полезно помнить истину: «Ни одно решение нельзя считать окончательным, если оно принято на несправедливой основе» (автор не установлен).

Саламбек Алиев. С Вашей профессиональной точки зрения, долго ли чеченской литературе осталось до Нобелевской премии? «Нобелевская премия» не собственно в смысле пресловутой награды, а как некий эталон уровня и качества. Есть предпосылки? Рискнули бы Вы назвать имя или имена?

Казбек Гайтукаев. Лучше воздержаться от озвучивания имен, чтобы кого-то ненароком не обидеть или не ко времени распалить графоманов…
Не преувеличение, что в современной чеченской художественной литературе накоплен идейно-эстетический потенциал, позволяющий ей претендовать на высокое место в рейтинге среди других национальных литератур… В ней имеются почти все жанры искусства художественного слова, известные в развитых литературах… Значительный приток творческих сил в литературу 70-х годов прошлого века был обеспечен молодежным клубом «Пхьармат» («Pharmat» – «Прометей»). В республике, теперь уже и за ее пределами, имеется устойчивый состав авторов, профессионально занимающихся литературным делом. Имена их широко известны, и их произведения переведены на ряд мировых языков. Важно подчеркнуть: они пишут на родном языке, и потому именно им принадлежит заслуга в развитии национального литературного языка не только в плане обогащения лексики, сколько в развитии образной структуры родной речи, в расширении ее стилистических и изобразительно-выразительных возможностей и, главное – велика их роль по обеспечению поступательного движения литературного процесса на основе собственного потенциала. Именно это делает литературу как вид искусства достоянием национальной культуры в целом. Учиться же можно у любого мастера на любом языке.
Несомненно, в республике есть из кого выбирать и кого номинировать на премии, в том числе и международные. Первое слово в этом плане должно принадлежать самим писателям, признанным мастерам печатного слова. Только так можно сделать правильный выбор и избежать повторения фиаско…

Роза Межиева. В 1999 году весь тираж Вашей книги «Писатель и его герои» был уничтожен на складе Дома Печати в результате бомбежки. Издавалась эта книга повторно? И, если можно, расскажите, о чем эта книга? Не потеряла ли она актуальность в наши дни?

Казбек Гайтукаев. Что там… «весь тираж…». Вся Чечня подвергалась «неизбирательным» бомбардировкам… Странным и до сих пор непонятным остается планомерное, на мой взгляд, уничтожение зданий культурно-просветительских, научных и учебных учреждений. Из гаубиц была расстреляна библиотека им. А.П. Чехова. Несколько недель шел дым из ее подвалов, где хранились ценнейшие раритетные материалы… Специальные команды деловито ходили с огнеметами, ища архивы. Они подожгли архив ЧИ НИИИиЯЛ по улице Кр. Фронтовиков; и там же, через дорогу, по ул. Пушкина, 6, подожгли старинное здание, где размещалось правление СП ЧР. Попытка же поджога нового здания пединститута оказалась не вполне удачной: видимо, его стены были выложены из огнеупорных материалов… Все эти «зачистки» проводились уже после того, как активные военные действия перекинулись за трассу «Баку-Москва»… Это-то и наводило на мысль – зачем?..
Особенно плотными и еще менее «избирательными» (возможно, я ошибаюсь…) были бомбежки во вторую войну. 21 октября 1999 года по Центральному рынку Грозного был нанесен ракетный удар, последствия которого были ужасными… Тогда же такой же «точности» удары были нанесены по Центральному роддому и Дому печати, которые вряд ли можно было принять за «военные цели»…

Книга «Писатель и его герои» была написана мной в просвет между двумя войнами. Ее трехтысячный тираж вместе с готовой печатной продукцией других авторов попал под бомбежку прямо на складе Дома печати в самом начале «второй чеченской». Видимо, не весь тираж был уничтожен. Мой студент, а потом и коллега по университету, известный ныне лингвист Арби Вагапов по случаю приобрел на рынке два экземпляра, один подарил мне. Позже сердобольные читатели из бывших студентов, узнав о сложившейся ситуации, переслали мне еще несколько экземпляров. Книга может быть интересна тем, что написана в условиях реального отсутствия цензуры, в том числе и внутренней… До того мои опусы публиковались с большой задержкой, чтобы не сказать больше, и часто вызывали неодобрение со стороны блюстителей стерильности партийной идеологии. Впрочем, это было со многими нашими авторами… Поэтому мне показалось важным прочитать по-новому наиболее дерзких наших писателей, покусившихся высказаться по «запретным темам». Это, прежде всего, темы культурных и нравственно-духовных ценностей вайнахов, а также проблемы правды в жизни и в художественной литературе… В местном издательстве годами блокировалась историческая проза и публицистика Абузара Айдамирова. То же можно сказать и о романе М. Сулаева о чеченской трагедии 1944 года… Основное место в книге «Писатель и его герои» отведено монографическому исследованию творчества этих двух авторов. Там же «застолбил» я «Тему депортации народов Северного Кавказа в художественной литературе», набросал «план-конспект»…

Книга не переиздавалась… Показателем актуальности и, соответственно, востребованности труда писателя, критика, литературоведа является частота его цитируемости. Недавно не без наслаждения слушал доклад начальника районного отдела культуры, посвященный юбилею писателя-земляка, который от начала до последнего слова состоял из моей десятилетней давности статьи, правда, без указания имени ее автора. Нечто подобное смиренно, но уже без удовольствия, наблюдаю со стороны коллег, старых и молодых, пользующихся материалами из «Пламени слова», «Писатель и его герои» и др. И объясняю все это низким порогом знаний и умений в цитировании и дремуче небрежным отношением к науке библиографирования…

Саламбек Алиев. Не потерявший актуальности вопрос, вызывающий и сейчас много споров – о языке творчества национального писателя. Можно ли считать творчество русскоязычных авторов-чеченцев ветвью чеченской литературы? Или они пополняют чужие родники?

Казбек Гайтукаев. Вопрос о языке, в том числе и языке творчества национального писателя, тянет не на одну докторскую диссертацию. Один перечень этнических чеченцев, писавших на разных языках, занял бы много места. Ни авторы, писавшие на арабском или использовавшие арабскую графику для создания произведений на чеченском языке, ни русскоязычные или двуязычные авторы не являются редкостью в истории нашей словесности. Тема «Русскоязычные писатели в современной чеченской литературе» вполне заслуживает серьезного рассмотрения. Только таким образом можно прийти к выводу, являются ли они «ветвью» чеченской литературы или еще какой-то… Когда возникает вопрос, что важнее – сам продукт художественного творчества или этническая принадлежность автора, последнее условие может отступить на второй план…

Считаю необходимым повториться: развитие же национальной литературы как части национальной культуры может быть обеспечено и сохранено на языке автохтонного населения. Поэтому создание условий для сохранения и развития национального языка должно оставаться общенациональным делом…
После двух войн пропорции чеченского и русского языков, даже по сравнению с советским временем, заметно изменились не в пользу языка коренного населения. По Конституции оба языка имеют одинаковый статус государственных, но русский при этом объявлен языком делопроизводства, что де-факто чеченский обрекает на консервацию, а это в конечном счете тормозит развитие чеченской литературы как вида национального искусства художественного слова. Къоман хазна!

Муса Ахмадов. Казбек, не секрет, что одним из важнейших факторов развития национальной художественной литературы является такая наука, как литературоведение и, в частности, литературная критика. Собственно, это то, чем «страдала» и «страдает» наша литература – ей всегда недоставало профессиональной критической оценки, профессиональной экспертизы. У меня к Вам вопросы как к эксперту: в каком состоянии чеченская литературная критика? Почему все-таки мало профессионалов в этой области? Почему нет новых имен?

Казбек Гайтукаев. Действительно, проблема с «профессионалами» и «экспертами» в области литературоведения и литературной критики имеет место быть. Во времена «развитого социализма» их подготовку государство брало на себя. Теперь же в условиях торжества капитализма и рыночных отношений «спасение утопающих стало делом самих утопающих…».
Первое условие, важное для жизнедеятельности критики, – это ее востребованность или невостребованность в обществе.
Критику сегодня у нас заменила «сатира в улыбательном духе» времен царствования Екатерины II, но в еще более концентрированном виде… Например, на «презентациях», которые еще оживляют безмятежное течение литературной жизни республики, приходилось слышать, как чеченцы, известные шутники по натуре, переиначив популярный слоган, лукаво признавались: «Не читал, но… одобряю». Другие же, из ближнего круга бенефициара, не на шутку распаляясь дифирамбами по адресу родича, презентующего свой первый или очередной опус, не скупились и на сравнения последнего с великими: ты наш Толстой, ты чеченский Хемингуэй, ты наш Маркес , наш паччахь в литературе. И все это на полном серьезе…

Графоманы, плагиаторы и прочие компиляторы, которым несть числа на всех уровнях любителей изящной словесности, в отсутствие серьезной критики способны до неузнаваемости засорить литературный процесс, как те мыши в известной сказке, наводившие свои порядки в отсутствие кота. Иной начинающий или продолжающий поэт, прозаик и рад бы выслушать честную доказательную критику. Но она усохла по причине отсутствия условий для ее жизнедеятельности…
Второе условие – наличие кадров, обладающих знаниями и умениями научного анализа художественных текстов, профессионально владеющих основами литературоведческих наук: теории литературы, истории литературы, истории критики и др. На филологических факультетах местных гуманитарных вузов эти дисциплины изучаются в программах, рассчитанных на школьного учителя. Этого, конечно, недостаточно. Такие кадры должны готовиться в известных центрах…
Есть еще одно непременное условие для критика и литературоведа, необходимое ему для различения истинно художественного произведения от подделки – это наличие эстетического вкуса. Как дальтонику, не различающему цвета, неблагоразумно доверять руль автомобиля, так не следует полагаться на графомана при оценке произведения искусства…

И последнее. Желательно критику, впрочем, как и любому творческому работнику, обладать качествами личности, наделенной сознанием важности своего ремесла. Тогда он может рассчитывать на успех… К вящему моему удовлетворению, должен отметить, что большие, уже состоявшиеся мастера художественного слова сегодня сами себе и критики, и эксперты. Они самостоятельно определяют, что писать и как писать, сами оценивают коллег, причем на высоком профессиональном уровне. В этом, я думаю, залог неиссякаемости творческого потенциала и, вместе с тем, спасения национальной литературы и критики в нынешней кризисной ситуации…

Муса Ахмадов. А если заглянуть в творческую мастерскую Казбека Гайтукаева? Вы над чем-то работаете? Стоит ли нам надеяться в скором времени на Ваши новые яркие работы, статьи?

Казбек Гайтукаев. Я и сам надеюсь… Насчет «мастерской» – сильно сказано, а вот о «кухне» можно… Вы же знаете, критическими разборами произведений местных авторов я занимался спорадически, параллельно с основной работой преподавателя русской литературы… Я не был всеядным и брался только за вещи мне интересные, писал и говорил, как думал. Отчасти, видимо, поэтому возникали проблемы, впрочем, как до того и с кандидатской, защиту которой мои этнически русские преподаватели из ЧИГПИ решили не допустить во что бы то ни стало. «Мотт», как и в случае с рабфаком отца, повторился и в моем случае, правда, в несколько иной конфигурации… Кстати, «мотт» в известной истории с гонениями на «Пхьармат» организовала, думаю, из зависти декан филологического факультета, исконная этническая туземка…

В результате военных действий моя семья понесла невосполнимую потерю… На фоне той кровоточащей боли и страданий, которые выпали народу нашему, говорить о своей беде считал неудобным… Но в русле темы нашего разговора нельзя не сказать о моей библиотеке, одной из немногих богатейших частных библиотек в городе, где была собрана вся русская классика от В. Жуковского и А. Пушкина до Л. Толстого и А. Чехова. Она была полностью уничтожена в два бомбовых захода… Ничего не осталось и от архива, который я собирал более тридцати лет… В библиотеке имелись издания многих тогда еще живых вайнахских писателей с их автографами… Что не менее для меня важно, в архиве хранились все ранее опубликованные в печати мои литературоведческие исследования, критические статьи, рецензии, отклики, а также готовые к изданию рукописи и заготовки, наброски, планы-конспекты к планируемым монографиям…
Не спроста же говорят: рукописи не горят. Вот и я надеюсь найти и опубликовать хотя бы некоторые из них. Они мне интересны тем, что в них содержатся мои первые оценки первых литературных опытов ряда молодых авторов 70-80 годов, ныне уже занявших прочное место в истории национальной литературы… Проследить творческую эволюцию как отдельного автора, так и группы писателей важно для изучения литературы как процесса…
Скажу без лукавства, замыслил я издать некоторые из прежних моих работ вместе с новыми под условным названием «От правды жизни к правде художественного слова»… Все, однако, зависит от того, как карта ляжет в наше удивительное время. Говорят же: человек предполагает, а время решает…

Муса Ахмадов. Казбек, мы искренне благодарим Вас, что нашли время заглянуть к нам в редакцию. От всей души желаем Вам еще многих лет крепкого здоровья! Очень надеемся, что следующий Ваш юбилей мы отметим новой беседой в стенах редакции. Дела реза хуьлда хьуна!

Казбек Гайтукаев. Дела реза хуьлда массо а дикачу стагана!

Подготовил Саламбек Алиев.

Вайнах №3, 2017

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх