Один день в Итум-Кали

itum_kaleРешено: в субботу – в Итум-Кали. Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница… Люблю Грозный рано утром: сквозь сон протирающий глаза город окончательно просыпается и с удивлением взирает на то, как мало машин и людей. Вдруг вспоминает, что выходные, и на радостях, умыв лицо росными каплями с цветочных клумб, благоухая ароматами и утренней свежестью, сбегает по длинным каменным ступеням к площадям, проспектам, к паркам, аллеям и улицам.
Газель – это строфа арабского стихосложения или что-то в этом роде. Также газель – это такое животное, типа антилопы. В том и другом случае имеем дело с грацией. То ли дело «Газель» – микроавтобус! Тонкий восточный намек на толстые российские обстоятельства и никакой тебе грации. И это «животное» повезет нас в горы? Но-но! Ты, это, не обижайся! Это не твоя вина, а твоя беда, что так со страной-производителем не повезло.

Муса Ахмадов – главный редактор журнала «Вайнах» (это он решил в майские выходные организовать для своего коллектива «горный праздник») – терпеливо и спокойно вышагивает по тротуарной плитке, выложенной вдоль ступенек возле здания Дома печати, и ждет, когда закончатся сборы. Ахмадов напоминает человека, в ком средоточие терпения и спокойствия сконцентрировано, как солнечный луч в увеличительном стекле, в одной точке.
Абдулла Давлетгириев, коммерческий директор журнала, наоборот, бойкий, быстрый, резвый, хваткий, энергичный… Но без всякой суеты. Абдулла – поэт. Нет, он не пишет стихов – он любит все прекрасное и не может этого скрыть.
Девчата – Роза, Яха, Лида – заносят в салон нашу дорожную провизию.
– Фатима? Где Фатима?
– Она едет?
– Она ждет нас на атагинском перекрестке!
– А Сацита? Лиза?
– Звонили. Они не едут.
Наконец уселись, устроились. «Газель» нехотя, но поехала.

Дорога вытягивает шею и поднимает голову – все явственнее становятся горные подъемы. То она, как боксер, уклоняет голову вправо, влево – то, как гимнаст, развивающий гибкость, скручивается в круг, выписывая дорожную виньетку.
Первая остановка возле родника по пути в Шатой. Большая белая декоративная стена – творение рук человеческих, вделанная в горно-лесную скалу. У изголовья стены стоит сторожевая башня, построенная уже в наши дни, а сам контур стены выполнен в форме горной гряды. На стене – рельефная скульптура в виде коня, двух молодцов и двух горянок – не иначе как обряд свидания у родника. У подножия молодых вытекает сам родник, красиво обрамленный горным камнем, а на самом верху – вязь арабских букв, что может означать или пожелание доброго пути всем направляющимся туда или обратно, или непосредственно по части родника: пейте на здоровье! Выпили. Сели в салон нашей «Антилопы-гну». Едем дальше.
Почему людей влечет в горы? В чем они «провинились»? Что это? Тоска по далекой, оставшейся и оставленной в этих теснинах родине? Тогда почему современный «равнинный» человек, выехавший на выходные на пикник в горы, способный с воодушевлением крикнуть – в горах мое сердце, а сам я внизу! – содрогается от одной мысли, что мог бы остаться наедине с этой дикой природой на год, два или на всю жизнь? Почему нам, оказавшись здесь и сейчас и ненадолго, будоражащим глубокие овраги и рытвины собственной исторической памяти, вспоминая героические деяния предков, наслаждающимся этим поистине чистым воздухом, кажется, что погибли бы именно от недостатка оного, стоило бы только сделать попытку жить и умереть среди этих камней? Почему мы любим не любя? Или нет..? Или что..? Нет же, мы любим, искренне, от души, от… И нам остается только восхищаться теми, кто еще не оставил эти леса и ущелья, теми, кто, сами того не подозревая, сохраняют нам нашу историческую колыбель, готовые встретить нас, выехавших на выходные на пикник в горы, с мудрой улыбкой и щедрым гостеприимством.

– Куда же ведет эта дорога?
– Не ведет уже, а вела.
Параллельно нашей асфальтированной трассе справа, внизу, видна проселочная дорога, вернее, то, что она когда-то из себя представляла. Вся обросшая, она петляет вверх по противоположному склону, исчезает в лесной чаще, появляется вновь и теряется где-то там наверху, где видны каменные развалины жилища и покосившаяся одинокая стена от сигнальной или сторожевой башни.
На ум приходят строки из стихотворения Шайхи Арсанукаева (воспроизвожу по памяти):

Д1атесна шира некъ.
Зама мел ели
Йистошца къух г1оттуш,
Азло, ницкъ оьшу.
Д1атесна массараъ,
Адам ца лела
Ткъа некъ-м цхьаъ варе
Сатуьйсуш хьоьжу.
Хьоьжу и, дог дилла ца лууш,
Хьалхах, говрахь я г1аш вог1уш
Вац-те стаг генахь.
Д1атесна шира некъ,
Тера бу цхьалха,
Йиссинчу к1енташка
Хьоьжучу ненах.

Следующая остановка – Ушкалойские башни! В этом самом месте дорога сужается, но вместе с тем тут останавливается столько машин, что кажется – а проедут ли другие? Но, посмей только не остановиться наша «антилопа», мы погнули бы ей все бока! Ведь это красота, которую невозможно проехать и пропустить, красота, которую можно постараться описать, но ничего из этого не получится. Что там Париж, который всегда с тобой? От восторга першит в горле и правая рука неистово чешет левую.
Маленький пешеходный мостик через ревущий Аргун перекинут на ту сторону, где и находятся чеченские башни-близнецы. Им, говорят, не менее 900-т лет. Правда, они не только отреставрированы, но одна полностью обновлена: в 2000-м году башни были подвергнуты акту вандализма со стороны федеральных войск.
Расположены они в скальной нише так, что четвертой стороной у каждой является сама скала. Сверху над головами башен нависает естественный природный козырек – часть той самой скалы. Кругом возвышаются причудливые исполинские хребты-великаны, и Аргун, как лава вулканическая, в стремительном потоке бежит по ущелью.
Фотографируемся. То так, то сяк, пытаемся объять необъятное – поймать каждый ракурс, каждую панораму, фон, камень, дерево, кустик…

Впереди нас ждет Итум-Кали. Оказывается, ждал не только в переносном смысле, но и в прямом. Историко-архитектурный комплекс Пакоч, являющийся памятником архитектуры и археологии федерального значения (ХIV-XVI вв.), в котором также расположен краеведческий музей имени Хусейна Исаева, в субботу и в воскресенье не принимает гостей – обычные технико-профилактические выходные. Но к приезду Мусы Ахмадова и редколлегии журнала «Вайнах» заранее извещенное другом Ахмадова руководство музея распахнуло свои двери и радушно встретило гостей. И это, наверное, было наше путевое крещендо.
Комплекс «Пакоч» не может оставить равнодушным ни одного чеченца и не только чеченца, а любого представителя рода человеческого, для которого интересно историческое прошлое отдельно взятого народа. Вызывало уважение и то, с какой любовью и трепетом сотрудники музея относились к каждому экспонату. И это неудивительно, так как все они были местными жителями, то есть плоть от плоти причастны к этой истории. Древняя кухонная утварь, женская и мужская верхняя одежда, кинжалы и пояса и многие другие предметы из обихода прошлой жизни чеченского народа – все это в отдельном помещении нижнего этажа. На верхнем этаже главного здания комплекса – музей Хусейна Исаева. Здесь собраны его почетные грамоты, прижизненные и посмертные награды, воспроизведен рабочий кабинет.
В «Пакоче» нас также встретил тот самый друг, постоянный автор журнала «Вайнах», поэт и писатель Муса Шамсадов, который после осмотра музея отвез нас в свое родовое село Халде, где проживает его младший брат. И уже здесь, в тени навеса, за длинным, большим столом, который гнулся от обилия всевозможных яств, на фоне горного пейзажа, протянув под столом усталые, набегавшиеся за полдня ноги, мы принялись, что говорится, трапезничать. Мясо молодого барашка запивали бульоном, сискал и далнаш закусывали т1о-берамом, мед заливали чаем, и все это сдабривалось чистым горным воздухом.
Человек, говорят, может привыкнуть ко всему, кроме как к несправедливости. А к хорошему человек привыкает настолько моментально, что по быстроте с ним может тягаться разве что скорость света или звука. Да, кстати, и свет, и звуки в горах тоже на высоте. И вот сидим мы во дворе дома Шамсадовых, сытые духовной и материальной пищей, довольные настолько, что одна только мысль об отъезде кажется той самой несправедливостью, против которой готовы даже взбунтоваться, но… Мир дому вашему, добрые люди! Пусть Аллах приумножит вам богатства и благодати!

Громыхая и позвякивая всеми своими внутренностями и наружностями, «антилопа» наша взяла курс «домой». То ли это была обида, то ли издержки той самой родины, но на обратном пути, на самых ответственных и опасных участках дороги, где сплошные спуски перемежаются с крутыми поворотами, «антилопа» начала выкидывать странные фортели – периодически отказывали тормоза. Пришлось немедленно принять меры! «Мерседес»? Да, тьфу ему под колеса, за его немецкое надменное сердце! Да разве «Мерседес» – машина?! Это ты, «антилопушка», машина! Да, да, это «Мерседес» – большая ржавая, гнилая бочка с гайками и болтами, а не ты! Вот так! Умница! Молодчина! Красавица! Вот еще чуть-чуть! Еще чуть-чуть! Вот-вот на равниночку выскочим! Все! Фу!.. Чтоб ты сдохла!
…Вечерний Грозный от утреннего отличается тем, что утром солнце находится на востоке, а вечером на западе. Автомобилей, правда, стало чуть больше. Народу тоже. В сквере Журналистов под зонтиками сидят счастливые молодые пары. Двое мужчин на скамейке играют в нарды. Малыш, с чумазым лицом, в руках мамы о чем-то громко плачет. Судя по недоумевающему выражению лица мамаши, ей не совсем ясно – о чем? От этого плач ребенка становится все истеричней. Немытые цыганята с протянутыми руками пристают к молодому парню, развалившемуся на скамейке и рассказывающему преинтересную историю сидящей напротив девушке. Девушка заливается смехом. Парень доволен. Цыганята наседают.
Автомобильный поток. Сотрудники ДПС. На горизонте, в туманной дали, видны горы. Горизонт залит красным цветом заходящего солнца. Макушки снежных вершин отливают багрянцем. Горы готовятся ко сну.

Саламбек Алиев

Вайнах, №5,2013.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх