Нурдин Ахриев. Одна судьба – одна история

Сложной, драматической была судьба Нурдина Ахриева (1904-1987). С тридцатых годов он был оторван от родного народа и края, но вместе с тем сумел сохранить свою национальную идентификацию и любовь к Родине.

Разносторонне одаренный и очень общительный, Нурдин Ахриев пользовался большим авторитетом в ученых кругах Московского государственного университета, имел обширные связи с писателями, полководцами, академиками, дипломатами. Он был интернационалистом в самом возвышенном смысле этого слова. Ингуши и чеченцы, учившиеся в МГУ, обращались к нему по любому поводу и всегда находили поддержку. Ему ненавистны были разговоры о том, что ингуши и чеченцы – это два народа.

Нурдин очень много знал о религиозных, партийных и государственных деятелях Чечено-Ингушетии 20–50-х годов, помнил интересные подробности о трагических событиях из истории нашей республики и о многом рассказывал на встречах со студентами. Особенно в последние годы своей жизни. Он писал мемуары. 4 года отдал этому. Сколько написано? Где оно?..

Свою богатейшую библиотеку Нурдин хотел передать Чечено-Ингушетии, но местные руководители, к которым он обратился с таким предложением, не проявили энтузиазма. Библиотека включала в себя мемуары, многочисленные записи, которые он вел на протяжении десятков лет, его огромную переписку с писателем Кастериным, генералами Мамсуровым и Григоренко, с Ошаевым и Авторхановым, а также с раскаявшимися на старости лет бывшими руководителями ГПУ и НКВД (этих писем-исповедей у Н. Ахриева было очень много). Причем, «раскаявшиеся» писали о зверствах, которые они чинили в Чечне и Ингушетии с помощью авторитетных подонков из представителей коренной национальности.
Ниже мы публикуем отрывок из краткого исторического очерка покойного Нурдина Ахриева, опубликованный в газете «Голос Чечено-Ингушетии» за 19 февраля 1992 года.

Прежде всего, я полностью согласен с А. Яндаровым, называющим Чаха Ахриева просветителем чечено-ингушским и абсолютно не согласен с А. Мальсаговым, предлагающим ограничить его только ингушскими (в современном понимании этого слова), т. е. «галгаевскими» рамками.
Основания у меня к этому следующие. Процесс консолидации юго-западных вайнахских племен в отдельную ингушскую народность происходил на протяжении всего XIX века. Этими племенами были: галгаевцы, галашевцы, поринцы, джераховцы (т. н. «кистины ближние», в свою очередь делившиеся, по свидетельству С. Броневского, на зауровцев и собственно джераховцев (феппиев), они же мецхальцы или «кистины дальние», по тому же С. Броневскому, эти феппии известны по статейным спискам московских послов конца XVI – начала XVII вв., как «сонские люди», т. е. «шонцы», по имени ущелья, прилегающего к Дарьяльскому). К указанным выше племенам, ставшим компонентами (т. е. составными частями) оформляющегося ингушского народа, необходимо также присоединить некоторое количество малхиев и аккинцев, переселявшихся из гор в ингушские аулы, в основном, на плоскости и добавить орштхоев. Эти орштхои (вайнахская народность такой же численности, как и ингуши, в большинстве выселившаяся в 60-х г. XIX в. в Турцию, но до этого обитавшая между собственно чеченцами и ингушами.

Такой промежуточный характер между чеченским языком и ингушским носил орштхоевский язык). Часть этих орштхоев, оставшаяся на Кавказе, частично вошла в состав ингушей (почти полностью аулы Сагопши, Алхасты и аул Яндырский, а также тейпы Цечоевых, Боковых, Булгучевых, Мержоевых, Галаевых, Доурбековых, Кориговых, Гудиевых, Белхороевых, Мужухоевых, Экажевых, Гатагажевых, Фаргиевых, Хантыговых и т. д., распространенные по всей плоскости Ингушетии). Другая часть остатков орштхоев вошла в состав чеченцев (квартал в селении Ачхой-Мартан, а также некоторые тейпы, аналогичные ингушским Цечоевым, Мержоевым и т. п. в других чеченских аулах). Кроме этих, чисто вайнахских племен и групп, к ним необходимо добавить и некоторое количество уже невайнахских элементов, в различное время вайнахизировавшихся. Я имею в виду такие тейпы, как Муцольговы, Выщегуровы, Тхостовы, Гадиевы, Таутиевы, Хаматхановы, Дуровы и многие другие, анализ эпонимов которых (иначе говоря – личных имен родоначальников, от которых происходят данные тейпы), явно обнаруживающий их невайнахское происхождение, приводят к стародавним дружеским или враждебным отношениям вайнахов с их соседями. Они также вошли в состав формирующегося на всем протяжении XIX в., особенно второй половины последнего (с постройкой царским военным командованием единственной в Нагорной Ингушетии колесной дороги, т. н. Военно-Галгаевской) ингушского народа. Эта Военно-Галгаевская дорога от Владикавказа по правому берегу р. Терек должна была направляться к местечку Ведено, бывшей столице имама Шамиля, но была доведена только до аула Гарак (Мецхальского общества).

С постройкой этой дороги значительно усиливаются связи джераховцев и мецхальцев («феппиев»), с остальными юго-западными вайнахскими племенными группами, уже обитавшими на плоскости и консолидировавшимися (иначе говоря, сливавшимися) в единую ингушскую народность. Процесс галгаизации джераховцев и феппиев происходил очень долго, даже вплоть до Великой Октябрьской революции, и я отлично помню, как про меня самого еще в 1922 г., возвращавшегося из комсомольской командировки в аулы Хамкинского общества (Ассинское ущелье), говорили в Джераховском обществе: «…возвращается от ингушей». Для моего времени (20-е годы XX в.) это, конечно, было уже анахронизмом, отголоском того периода, когда термин галгай еще не распространился на всех юго-западных вайнахов. Таково же положение и с обингушившимися орштхоями, имевшими, в свое время, и свое самостоятельное наречие, вероятно, носившее, по мнению наиболее авторитетного знатока этого вопроса, покойного профессора Д. Д. Мальсагова, промежуточный характер между собственно ингушским и чеченским языками. Сегодня и эти орштхои в Ингушетии, и те инонациональные компоненты, о которых я говорил выше, – все они осознают себя уже ингушами. И те же самые орштхоевские тейпы, проживающие в чеченских аулах, причисляют себя к чеченцам, да и являются уже таковыми.

Все наиболее авторитетные кавказоведы XIX в., особенно 1-й половины его (Гюльденштадт, Паласс, Клапрот, Семен Броневский, Услар. Берже), всегда под-черкивали этническое и языковое единство всех вайнахских племен с северо-востока на юго-запад, говоря, что жители обоих концов Чеченской плоскости свободно понимают и говорят друг с другом, за исключением разве джераховцев, говорящих весьма «измененным языком» (П. К. Услар). Хотя сегодня те же джераховцы говорят на ингушском языке, нисколько не отличающемся от языка плоскостных ингушей, тем не менее, я лично считаю это замечание П. К. Услара для его времени (40–50-е гг. XIX в.) абсолютно верным, т. к. до проведения указанной Военно-Галгаевской дороги взаимоотношения и брачные связи джераховцев со своими непосредственными соседями – осетинами – были, пожалуй, более оживленными и тесными, нежели с другими — вайнахскими племенными группами (исключая феппиев). Поэтому их лексика, вероятно, включала в себя в те времена значительное количество осетинских (иронских) слов и даже целых выражений, тем более, что подавляющее большинство джераховцев того времени были «двуязычными», т. е. одинаково хорошо владели и вайнахским, и осетинским языками. Да и сейчас многие джераховцы знают осетинский язык, тогда как даже в плоскостных ингушских аулах, непосредственно соседтвующих с осетинами (напр., Кантышево, Долаково, Базоркино) люди, знающие осетинский язык, составляют редкое исключение.

Башир Керимович Далгат (1870 — 1934 гг.), даргинец по происхождению (из селения Урахи Дагестана), родившийся во Владикавказе и проживавшем в последнем большую часть своей жизни (больше 50 лет из 64-х), за исключением студенческого периода и времени после 1920-го года, когда он переселился в г. Махачкалу, как один из адвокатов горского происхождения, имевший огромную юридическую практику среди горцев и особенно ингушей, знавший многие сотни и тысячи из них, всю свою жизнь друживший и общавшийся с ингушами и чеченцами и как адвокат, и как этнограф великолепно их знавший, также подчеркивает их единство. Поэтому он и озаглавил основополагающую для прошлого вайнахов работу «Первобытная религия чеченцев», хотя писал почти исключительно на материалах джераховцев и феппиев. Знал он непосредственно и Чаха Ахриева (школьного товарища по Ставропольской гимназии и друга своего родного дяди, д-ра Магомета Далгата, также прожившего всю свою сознательную жизнь во Владикавказе в качестве городского врача, т. е. главного городского врача, и так же, как Башир, известного городского деятеля в области просвещения).

И этот Б. К. Далгат также называет Чаха Ахриева природным чеченцем (в широком смысле этого слова), учитывая ингушей, в том числе и джераховцев как часть общечеченской (иначе говоря – вайнахской) народности. В своей работе «Первобытная религия чеченцев» он говорит об этом неоднократно (см. «Терский сборник» за 1893 г., сс. 44, 104 и т. д.). Но, вместе с тем, Б. Далгат говорит о Чахе Ахриеве и как о «природном ингуше» (с. 17). Точно так же считает Б. Далгат и другого этнографа 70-х гг. Асланбека Базоркина (уже не джераховца, а ингуша по происхождению) и чеченцем, и, одновременно, ингушом (в локальном смысле), учитывая консолидацию и джераховцев, и мецхальцев, и др. вайнахских этнических групп, отделенных от остальных вайнахов Сунженской казачьей линией. Процесс этот происходил у него на глазах. И никакого противоречия в высказываниях Б. К. Далгата нет, так как и сам Чах мыслил точно так же. Мыслил так же и другой этнограф, друг и шурин Чаха Ахриева, его коллега по Ставропольской гимназии и Нижинскому лицею, Асланбек Бунухоевич Базоркин, автор исследования «Горское паломничество».

Из коренных джераховских тейпов родственные между собой тейпы Ахриевых, Льяновых и Боровых, как происходящие от общего пращура (т. е. предка). Браки между собой представителей этих тейпов еще в XIX в. категорически не допускались (а о более ранних временах и говорить нечего), как между «братьями» и «сестрами» (этот запрет и сейчас ингушским общественным мнением строго соблюдается). Женщины у всех этих 3-х фамилий также соблюдали и обычай воздержания от произношения личных имен кого-либо из старших мужчин любой из этих фамилий.
Запрет этот был нарушен только в XX веке, уже на моей памяти (в году 1915-м), когда родная (старшая) сестра нынешнего редактора ингушской газеты Мустафы Керимовича Льянова вышла замуж за Ахриева Гису Исмаиловича. Этот факт могут подтвердить и оба, поныне здравствующие М. К. Льянов и Г. И. Ахриев, и проживающий в городе Грозном Льянов Мухтар Бибоевич (женатый на Ахриевой), и все представители тейпов Ахриевых, Льяновых и Боровых, да наконец, и все джераховцы и моего, и более старшего поколения.

Общий пращур же указанных трех фамилий был выходец из коренного, чисто чеченского тейпа Дышнинских. Имени его, к сожалению, я лично не знаю. Однако факт, что тейпы Ахриевых, Льяновых и Боровых считаются «кровнородственными» между собой и считают своим общим предком чеченца из тейпа Дышни, подтвердит и научный сотрудник (этнограф) Чечено-Ингушского научно-исследовательского института Ибрагим Саидов, проводивший этнографическое обследование Джераховского ущелья. И, наконец, еще одним фактом является то обстоятельство, что на похороны моего родного деда, Темурко Мисостовича Ахриева (полковника русской конницы, погибшего в русско-турецкой войне под Плевной (в Болгарии), состоявшиеся в селении Фортауг (Нагорная Ингушетия), как своего однотейповца, прибыли из Чечни выразить свое соболезнование представители Дышноевского тейпа. Похороны эти были в присутствии сыновей Темурко Саадулы и Саида (отца Гапура Ахриева) и его родного племянника Чаха Ахриева. Мне этот факт известен со слов всех троих.

И сам Чах Ахриев никогда не отделял ингушей от чеченцев, так же как и другой просветитель Садула Ахриев, и революционер Гапур Ахриев, и известный крупный деятель в области народного образования, и один из образованнейших лингвистов, которых я когда-либо встречал, рано умерший (в 1935 г.) Заурбек Куразович Мальсагов и др. лучшие интеллигенты-ингуши.
Поэтому вполне прав А. Яндаров, когда именует Чаха Ахриева просветителем именно чечено-ингушским, но никак не «ингушским», как это предлагает А. Мальсагов.
Полагаю, что я достаточно выяснил этот вопрос и двух мнений тут быть не может. Я уделил этому вопросу такое большое внимание и так подробно осветил его в силу сложной обстановки, создавшейся в Грозном.

Вайнах №1, 2019. Печ. версия. №3, 2019. Эл. версия

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх