01.03.2016

Николай Галибузов. Стихи

Галибузов222Родился в 1948 году на Рязанщине. В 1952 году семья переехала в Грозный. В Заводском районе города прошли детство, отрочество и юность. Здесь учился в интернате, профтехучилище, работал электромонтажником. В 1967 году из Грозного ушел в армию. Через два года вернулся. Около полугода работал электромонтером на Новогрозненском НПЗ. Окончил Харьковский госуниверситет. Работал учителем в учебных заведениях Белгородчины. В настоящее время живет в городе Губкин Белгородской области.

   Казбек

Воды рек подкрашивались глиной,
Как ржаными сухарями квас.
Возвышаясь над речной долиной,
На Казбек указывал Кавказ.

Тот стоял, не допуская крена,
Много выше следствий и причин.
Был прекрасней всех
скульптур Родена
И гораздо круче всех мужчин.

Я смотрел с мальчишеским восторгом,
Как парит громада наяву.
Хоть не ладил отношений с Богом,
Чувствовал, что рядом с Ним живу.

Разом весь без скучных медитаций
И нелепых жестов шептунов
Я взлетал над иглами акаций
И владел блаженством синих снов.

Мир казался сотканным из связей
Тех, кто любит любящих не впрок…
Много лет я не был на Кавказе,
От него меня отвадил рок.

За Казбек признателен Кавказу.
Без Казбека Белогорье – гладь.
Я когда-то, будто по приказу,
О Казбеке исписал тетрадь.

Правил нескончаемо заметки,
Укрощал заносчивую прыть.
Понял я, чтоб стать явленьем редким,
Надо над вершинами парить.

Горное озеро

Легенда

Век прозябал аул в позоре,
Забыв уклад, что Богом дан,
И был всегда со всеми в ссоре,
Как ненавистный всем шайтан.

Аул не думал о возмездье
За каждый свой смертельный грех.
Но вышло так, что в этом месте
Искал пророк себе ночлег.

Переходя от сакли к сакле,
Приюта на ночь он просил.
Мороз крепчал. Ручьи иссякли.
Погас закат. Не стало сил.

От долгих поисков ночлега
И злого ветра жгло лицо.
А в саклях трескались от смеха
Большие рожи подлецов.

Жлобы растягивали губы
И хохотали в кулаки,
Не упустив, как пальцы грубы
Его трясущейся руки.

Дала приют в конце аула
Пророку бедная вдова.
В ее сыром жилище дуло,
Но снилась путнику халва.

Под утро, сон развеяв сладкий,
Сказал вдове он бодро: «В путь!
Иди на гору без оглядки
И то, что было здесь – забудь!»

Вдова в ущелье заглянула
И, охнув, уронила кладь:
На месте горного аула
Озерная сияла гладь.

 Удачливость

Мой долгий век не преподнес оказий,
Прокралась только в голос хрипотца,
Ведь вместо денег, барахла и связей
Наследовал удачливость отца.

Удача от него не отходила
И предрешала важные дела.
Ее неописуемая сила
Его до Эльбы целым довела.

Принес домой он орден и медали.
Семья росла, а голод был ретив.
Родиться мне помог товарищ Сталин,
Заранее аборты запретив.

Рязанщина уроки выживанья
Давала без утех до лет пяти.
Теряет карта прежние названья,
Но имя родины с нее не соскрести.

Любезностью Чечня не баловала,
Грозилась наказать за озорство,
Характер мой лепила из металла,
Чтоб я с Кавказом чувствовал родство.

Карелия мне ставила осанку
И укрощала норов на плацу.
Вопросы поднимали спозаранку,
Ответы походили на мацу.

Раздумывать учила Украина
О казусах истории Руси.
Морской простор
Крым открывал картинно.
Из неба звезды Белгород трусил.

Хоть звали в даль напевы расстояний,
Подолгу жил у стоптанных путей
И узнавал из откровений пьяни
О судьбах неприкаянных людей.

Я не спустил отцовское наследство.
Недолог список импульсивных трат.
Цветные сны,
как весточки из детства,
Я получаю в качестве наград.

Мой долгий век не преподнес оказий,
Прокралась только в голос хрипотца,
Ведь вместо денег, барахла и связей
Наследовал удачливость отца.

 Музе

Любить тебя – прогнать десятки бед,
Приблизить рощу синюю от примул
И, видя, что творит велосипед,
Колючий терн
легко принять за стимул.

Любить тебя –
бежать под ливнем вверх,
Скользить и падать
на тропе раскисшей
И слышать сердцем
безобидный смех,
Звучащий, как раскаты грома, свыше.

Любить тебя – в овражной желтизне
Народных сказок различать приметы:
Вон пень Кощеем чахнет на казне…
Чу! Вздох рессор под золотом кареты.

Любить тебя – в алмазах декабря
Разглядывать параметры вкраплений
И помнить, над оценками корпя,
Что оценить не может жизнь раб лени.

Любить тебя – знать, истина нова,
Но с ней работать лучше по старинке:
Выдерживать горячие слова,
Как молоко парное в чистой крынке.

Любить тебя – не соблюдать фигур,
Как постную диету при колите,
Не наводить в поэзии ажур,
Но быть жокеем неуемной прыти.

   Ностальгия

Забыть Кавказ я пробую
И, видно, зря опять.
Готовлю сласть айвовую,
Чтоб грусть о нем унять.

К варенью через форточки
Летают стаи ос
И в сласть макают мордочки
Из окрыленных поз.

Набравшись теплой сладости
До верхней полосы,
Трут лапками от радости
Там, где у пчел усы.

Сластены полосатые
На кухне входят в раж,
Но шторы, будто статуи
У входа в Эрмитаж.

Стоят, дрожа от устали,
С карнизом на плечах.
Не до осиной удали
Им в солнечных лучах.

Любители варения,
Транслируя мажор,
В двух разных направлениях
Летают между штор.

Во мне затея жаркая
Удерживает власть,
В тазу шумовкой шаркая,
Помешиваю сласть.

Осенних ос мелькание
На обомлевшем дне,
Как знаки препинания
На сладкой тишине.

Сгущает жидкость вкусную
Широкий медный таз.
Клонюсь над ним и чувствую,
Как тянет на Кавказ!

        Ма!

Били в детстве меня
Во дворе за упрямство воловье,
Дома лез на кровать
И, уткнувшись в подушку, мычал.
Мать садилась бочком
И, ладонь положив в изголовье,
Обдувала ушиб
И водила рукой по плечам.

Под напором любви
Сил лишались щемящие боли,
И они без лекарств
Прекращали меня донимать.
Если память моя
Делит жизнь на неравные доли,
В самых крупных из них
Непременно присутствует мать.

Тех, кто били меня
Во дворе за воловье упрямство,
Многоликая жизнь
Развела по убогим углам.
Мне открыла она
Несказанное чудо – пространство,
Где весны новизна
И отсутствует осени хлам.

Из пространства любви
Выхожу по делам человечьим
И ломаю себя
О закрытое наглухо зло.
Стоит выстонать: «Ма!» –
И мои исчезают увечья.
Удивляется друг,
А соседи твердят: «Повезло!»

    Долгая память

Задумавшись однажды, обнаружил,
Что замечал впоследствии не раз:
Недавнее я помню много хуже,
Чем молодость и Северный Кавказ.

Я в Грозном с репутацией задиры
Запечатлеть старался Сунжи бег
И наблюдал
с крыльца своей квартиры,
Как крутизну показывал Казбек.

Со мной этапы жизни были круты,
Впивались беды тысячами жал.
Из местностей,
дававших мне приюты,
На поезде я в Грозный приезжал.

Когда у пруда запинался поезд,
Спускался в ночь на станции Алды,
И разнотравье кланялось мне в пояс,
Окутывая дымом лебеды.

По пустырю к последнему трамваю
Я нес себя, пугая ношей тишь,
И гнал трамвай,
как гнал коня к Сараю
Из-под Москвы с победой Тохтамыш.

На кольцевой трамвайной остановке
Меня со сна поселок мой встречал,
Я тоже был в общении неловким,
Без склонности
к торжественным речам…

Известие пришло из Интернета,
Что мой поселок выбила война.
Теперь я зябну даже возле лета,
Как будто в том есть и моя вина.

Недавнее я помню много хуже,
Чем молодость и Северный Кавказ.
Воспитанный излучинами Сунжи,
Их начертание читаю, как наказ.

Вайнах №1-2, 2016.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх