Муса Ахмадов. О философии и эстетике Магомета Мамакаева

Магомет Мамакаев был из тех людей, которые считали своим долгом художественным словом «перелистывать» в творчестве счастливые и трагические страницы (Добро и Зло) в истории народа. Он еще в ранней юности осознал этот долг как святую ношу. Поэтому всю жизнь старался быть полезным своему народу: то защищая его гражданские права, будучи прокурором республики, то занимаясь наукой («Чеченский тайп в период его разложения»), то осваивая новые жанры молодой чеченской литературы (жанр поэмы – «Кровавые горы», 1928).

Какими бы важными делами не приходилось ему заниматься, Мамакаев своим основным занятием считал литературу. Правда, к этому выбору он пришел не спонтанно, а через годы раздумий. Возможно, окончательное решение было принято им, когда сидел в застенках ГУЛАГа. Как бы то ни было, Магомет Мамакаев все свои главные произведения написал в период с 1956-го по 1973-й годы, если не считать десятка полтора стихотворений и несколько поэм, написанных в 20–30-е годы. Именно в этот период им создано два романа. Первый из них – «Мюрид революции» (1962) – посвящен героической судьбе героя Гражданской войны Асланбека Шерипова, второй – «Зелимхан» (1968) – трагической судьбе легендарного абрека Зелимхана.
Когда задумываешься об этом, прежде всего, на ум приходит мысль, что оба героя, которым посвящены эти произведения, являются известными национальными къонахами (людьми, посвятившими свою жизнь служению идеалам народа), именно поэтому Магомет Мамакаев считал своим долгом сказать о них свое слово. Кроме этого, если задуматься – некоторые черты характера этих героев очень близки писателю.

Магомет Мамакаев прожил свою жизнь, стараясь неукоснительно следовать основным нравственно-этическим нормам настоящего къонаха, главными из которых являются: из мирских благ довольствоваться самым малым, тем, без чего нельзя обойтись; во взаимоотношениях с людьми и в целом обществе добиваться справедливости и стоять на том, чтобы ни случилось; свое имя, свою честь оберегать от людского укора…
На эти столпы народной философии и опираются основные нравственные принципы и взгляды на жизнь Магомета Мамакаева. Но, надо отметить, в реальной жизни Мамакаеву не всегда удавалось следовать этим принципам. Связано это было, прежде всего, с его непоколебимой уверенностью в том, что партия коммунистов приведет народ к счастливой жизни.

Порой удивляет тот факт, что эта уверенность жила в нем даже после тринадцати лет каторги, куда он был заточен Советской властью по банальному навету энкавэдэшников, и после пережитых там нечеловеческих страданий… С другой стороны, это говорит о том, как сильна была вера писателя в однажды выбранный путь и душевный порыв.
Философия и взгляды Магомета Мамакаева (вера в благие намерения пролетарской революции) особенно наглядно проявляются в романе «Мюрид революции».
Асланбек Шерипов, несмотря на юный возраст, был очень умным, смелым, готовым любой ценой отстаивать интересы народа, молодым къонахом. Он был не только блестящим историком, философом, политиком, фольклористом, но и, вместе с тем, храбрым, талантливым воином и баьччем (предводителем народной бедноты).

Таким предстает перед нами Асланбек Шерипов и в романе Магомета Мамакаева. Однако этот образ, на наш взгляд, не совсем верно выстроен психологически, другими словами, он написан в публицистической манере, в ущерб художественности, осознанно следуя идеологическим канонам.
Во втором романе рассказывается о жизни знаменитого абрека Зелимхана. Если сравнить с А. Шериповым, погибшим в неполные 22 года, Зелимхан успел совершить множество героических поступков, в его жизни были яркие эпизоды, на которые стоило обратить внимание, притом не приукрашивая ничего. Поэтому роман читается легко и с большим интересом. И даже выдуманный автором фрагмент, когда революционер Бобров проводит агитационную работу с Зелимханом, находящимся вместе с ним в Грозненской тюрьме, не портит общей картины.

Оставаясь только в рамках национальной эстетики, не используя опыт мировой литературы, очень трудно создать крупные эпические произведения. Прежде всего потому, что в чеченском фольклоре нет примеров больших прозаических текстов.
Творчество Магомета Мамакаева следует традициям устного народного творчества чеченцев. В чеченской народной лирике мы находим образцы тонкой и точной передачи прекрасных человеческих чувств. Их главные достоинтства: отказ от всякого рода вычурности, использование общеизвестной лексики, и умение передать самые сокровенные мысли (особенно связанные с любовными переживаниями), легкими намеками, иносказаниями…

Однако в девичьих любовных песнях нет таких ограничений, девушкам-горянкам народная эстетика разрешала прилюдно высказывать свои сокровенные чувства. Например:

Шина а дегIана цхьа духар дуьйхина,
Беа когана ши мача юьйхина,
Лам лекхча дуьйлуш, ломе ладоьгIуш,
Iин кIорге дуьйлуш, лаьтте ладоьгIуш,
Баккхийчийн орца даларна кхоьруш,
Кегийчийн орца кхачарна кхоьруш,
Дедда гIор вайша, дедда гIор вайша,
Вайшиннан гIуллакх вайн юьртан къаноша
Вайн дайшца-къаношца, мотт говза лебеш,
ПаргIата дуьйцур ду, паргIата дуьйцур ду…

(Одев одну одежду на двоих,
На четыре ноги обув одну пару,
На гору взобравшись, к горе прислушиваясь,
В ущелье спустившись, к земле прислушиваясь,
Остерегаясь погони старших,
Остерегаясь, чтобы погоня молодых не настигла,
Сбежим мы, сбежим мы,
Наши дела сельские старейшины
С нашими родителями, умно проведя переговоры,
Свободно разберут).

Так свободно говорить о любви юноша не мог, это считалось непристойным.
Восприятие прекрасного у юноши и девушки, как небо и земля, несопоставимо различны в чеченской эстетике.
И потому любовная поэзия Магомета Мамакаева не выходит за рамки народных традиций.

ДIаяла!
Махьежа соь, яьлла цIе хилий,
Кор кагдеш, чукхета кечделла ткъес хилий,
Со вагош, вицвина, дIаяха йоллу хьо, –
Ца оьшу сан дагтIе ахь хIотто чевнан муо.
Цкъа хьаьжна, со вицвеш, хьо яьлла дIаяхчахь,
Ас хIундо, дог догуш, дисинчу цу харшах?
«Хаьржинарш» (1927–1967)
(Что ты!
Не смотри на меня, как горящий огонь,
Ломая окно, словно молния влетающая,
Обожгла, забыла, а теперь уйти хочешь? –
Не нужно на сердце моем оставлять шрам.
Если, раз взглянув, меня забыв, ты уйдешь,
Что должен делать я с обжигающим сердце шрамом?)

Особенно символично в этом плане стихотворение поэта «Роднику» («Шовдане»). Как чеченец, обладающий высоким чувством такта, для которого совесть и достоинство, прежде всего, являются мерилом нравственной ответственности, лирический герой Мамакаева не может лицом к лицу, глядя прямо в глаза, говорить о своих сокровенных чувствах с возлюбленой, поэтому он изливает их роднику – свидетелю их волнительных встреч.

Ас хьуна гуо туьйсу,
И гаре сатуьйсуш;
Алахьа ахь соьга,
Ца яйра и хьуна?
Схьа йийца ахь къайлеш,
И бац цуо левзина ког?
Хьаьъна хьо кегадеш,
Цадийци цуо шен дог?
Шен хаза к1айн куьйгаш,
Хьоьца цуо дилирий?
Шен деган къайленаш
Цуо хьоьга йийцирий?
Хьо, шовда, ма сихло,
Саз-латта ма айде…
Ца яьккхи хьоьга цуо
Шен дагахь волчун цIе?
«Хаьржинарш» (1927–1967)

(Я хожу вокруг тебя,
Мечтая о встрече с ней;
Скажи-ка ты мне,
Не видал ли ты ее?
Расскажи мне ее секреты,
Не здесь ли ступала ее нога?
В ладони набирая воду,
Не говорила, что у нее на сердце?
Свои красивые белые ручки
Полоскала ли она в твоей струе?
О своих сердечных тайнах
Она делилась с тобой?
Ты, родник, не спеши,
Не поднимай муть со дна…
Не называла она тебе
Имя того, кто у нее на сердце?)

Надо отметить, что ограничения чеченской эстетики, связанные с любовными переживаниями, в своих стихах легко «преодолели» поэты новой волны, так называемые «шестидесятники» (Сулаев Магомед, Сулейманов Ахмад, Дикаев Магомед, Гацаев Саид и др.), пришедшие в чеченскую литературу после Магомета Мамакаева. Мы не хотим сказать, что это «плохо» или «хорошо». Мы только утверждаем, что так было. Возможно, это было необходимо для успешного развития чеченской поэзии.

Важно отметить, что эти эстетические ограничения мало влияют, на наш взгляд, на художественныевозможности чеченской поэзии, что нельзя сказать о чеченской прозе. Яркий пример тому творчество Магомета Мамакаева. Оставаясь верным этим принципам, поэт создал немало высокохудожественных произведений. Более того, в творчестве Магомета Мамакаева нет ни одного незаконченного стихотворения или поэмы, непонятных читателю, подогнанных поэтом под определенный ритм или рифму. Поэтические произведения поэта не требуют особого переосмысления, они идеальны и по форме, и по содержанию. Все они нацелены для удовлетворение определенных эстетических чувств читателей. Поэтому поэт ясно выражает свои мысли, убежденный в их благотворном влиянии на умы и сердца людей. Считая своим священным долгом в трудную минуту придти на помощь людям, Мамакаев создал стихотворение «Заветы Родины» («Даймехкан косташ»):

Хало тIехIоьттинчохь стогаллех хьо валахь,
Хьайн мехкан сий ларо ахь хьайн дог кхоадахь,
Хьомечу хьан ненан юьхь-сибат ахь дицдахь,
Ша – Даймохк къинтIера бера бац, боху цуо.
«Хаьржинарш» (1927–1967)

(Если в трудную минуту тебя покинет мужество,
И честь Отчизны отстоять ты сердце пожалеешь,
Родимой матери благородный лик забудешь,
Я – Родина – не прощу тебя, говорит он).

Как будто пытаясь уберечь нас, чеченцев, от возможных напастей, чтобы служить нравственным ориентиром, написаны поэтом эти строки:

Шен ненан мотт халкъо,
Сий ойуш, Iалашбахь,
Цу халкъан паргIато
Цхьаммо а хьошур яц!

(Если свой (материнский) язык народ,
Прославляя, будет оберегать,
То свободу этого народа
Никто не сможет растоптать!)

Если так подумать, кажется, что ничего нет проще, как сохранить свободу нации – надо уберечь свой родной язык от исчезновения, ни с кем не нужно воевать, пытаясь отделиться, чтобы создать независимое государство. Если мы сумеем сохранить язык и связанные с ним нравственно-этические ценности, у нас всегда будет шанс уцелеть, имея свое лицо на этой Земле. Мы понимаем, что над малыми народами, как никогда раньше, сегодня, в ХХI-м веке, нависла угроза исчезновения. Когда Магомет Мамакаев писал эти строки, такой угрозы еще не существовало. Прозорливый поэт сквозь толщу лет сердцем и душой прочувствовал эту проблему.

Если Саид Бадуев является зачинателем чеченской прозы, то Магомета Мамакаева следует считать основоположником чеченской поэзии. В поэмах «Любовь Непсы» («Непсин безам», «Кровавые горы» (ЦIий хуьйдина лаьмнаш»), «Песнь бессмертных» («Майрачийн илли»), созданных в 20-е годы, опираясь на устно-поэтические традиции народа, состоялось становление философской и эстетической системы Магомета Мамакаева.

1 Ахьмадан Муса (Муса Ахмадов). Собрание сочинений в 5-ти тт. Т. 4. Философия и эстетика Магомета Мамакаева. – Грозный: Дош, 2012. – Сс. 379–385.

Перевод с чеченского Шаарани ДЖАМБЕКОВА

Вайнах, №10, 2014.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх