Машар Айдамирова. Талисман гор

М.А.Роман

Продолжение. Начало в №№ 3, 5, 8, 9

Глава 4

Иштар

В холодном темном склепе, наполненном прозрачным дыханием потустороннего мира, только их двое – два прекраснейших создания небесной красоты – Тату-Хепа, известная также под именем Нефертити, что означало – грядет красавица, и Иштар – талисман гор. Одна застыла в каменном заточении, а другая из живой плоти и из ее сверкающих больших глаз струится жизнь.

Иштар наслышана о Тату-Хепе. Но как бы ей хотелось услышать все это из ее собственных уст, чтобы она доверила ей самое сокровенное! Да, именно ей, ведь не случайно, что она так похожа на нее. Она бы поняла эту легендарную женщину с полуслова.
Говорят, что время изменилось.
Это не так, совсем не так!
Чем человек может удивить мир? Те же сами страсти, любовь-ненависть, верность-измена, доброта-зависть, смех-слезы, жизнь-смерть. Правда, человек стал ненасытным в своих потребностях и желаниях. Нога в ногу шагают правда и ложь, благородство и коварство, доверие и предательство.
Говорят, что Тату-Хепа со своим царственным супругом – фараоном Эхнатоном, свергли ложных богов и провозгласили нового бога – солнцеликого Атона. Но почему он не помог Эхнатону и Нафтити, как он ее ласково называл, когда они с семьей оказались в великой беде? Почему оставил без своего небесного покровительства?
Юная красавица почтительно взяла с гробницы великолепную корону Нефертити и водрузила ее на свою златокудрую головку.

Иштар села напротив Тату-Хепы и пристально вгляделась в ее каменный взор. Не прошло и минуты, как ей показалось, что в глазах царицы вдруг засверкала жизнь, щеки порозовели, каменные уста налились алой краской – Нефертити ожила.
– Иштар! – донесся до ее изумленного сознания печальный голос из глубины веков. – Я слышу твои мысли, твои тревоги и множество вопросов, гложущих твою душу. Но у меня нет для них ответов, у меня были свои сложности судьбы, а ты живешь в другую эпоху. Ты сама должна найти свой путь… Ты жаждешь узнать меня поближе? Хорошо, я дам тебе такую возможность…
Вдруг все вокруг поплыло, вспыхнул ослепительный свет и будто поднялся занавес прошлого. Иштар явственно видела перед собой необычную картину, как будто все это происходило с ней… По пустынной дороге длинная вереница людей, в середине темнокожие рослые рабы на своих мощных плечах несут золотой паланкин. В ней грациозно восседает дочь Артадама, царя Митанни, прекрасная Тату-Хепа. После долгих уговоров отец с трудом дал согласие на брак любимой дочери с фараоном Египта Аменхотепом 111.
Навстречу царственной гостье на быстрых колесницах стремительно несется многочисленный отряд богато разодетых вельмож. Впереди церемонии мужчина преклонного возраста, с благородными чертами, сам фараон Египта, он почтительно берет за руку молодую невесту и под громкие овации приближенных ведет ее в свой роскошный дворец. Дальше свадьба, праздничное застолье, песни, танцы, военные игры-состязания в честь новобрачных…

Два года спустя престарелый Аменхотеп III умирает, на трон восходит молодой фараон – Аменхотеп 1V. Тату-Хепа становится его женой, и с этого дня открывается новая страница их необычной судьбы. И не только их, но и целой империи и народов Египта. На шестом году своего правления фараон совершил переворот в религии, бесстрашно свергнув небесного бога Амона – тысячелетнего по возрасту, немыслимо сильного своими земными связями. Провозгласил культ единого, верховного, осязаемого, зримого бога Атона в виде солнечного диска с лучами, на концах которых помещались руки, держащие знак жизни. Объявил главным жрецам свергнутого Амона беспощадную войну.
– Мужчины Фив! – громко огласил Эхнатон. – Наш народ служил многим богам и молился владыке над богами – Амону… Но я объявляю вам, что не существует бога, который хотел бы, чтобы его прославляли человеческими жертвоприношениями. Отвернитесь от культа богов! Существует только один бог, который стоит над нашей судьбой. Наш бог – Атон! Бог – солнце, само солнце, которое все создало!
Царь закрыл жреческие школы, уничтожил все идолы божков всех мастей, запретил изображать каких-либо богов, в том числе и Атона, считая, что истинный бог не имеет формы. Эхнатон стирал и соскабливал со стен храмов имена старых богов, он лишил жречество их золота и имущества, нажитое на крови и поте обнищавшего народа. Фараон-реформатор запретил всем падать на колени перед ним: «Пусть будем мы все едины перед смертью, которая одинакова для всех!» Он изменил свое имя Аменхотеп – «Амон доволен» – на Эхнатон – «угодный Атону». Верховным жрецом Атона стал сам Эхнатон, считавший себя его сыном. За три года фараон построил новую столицу, куда переехал вместе со своим двором, чиновниками и жрецами нового солнце-бога, которому дал название Ахенатон, означающий Горизонт Атона.
Эхнатон неистово молился новому богу, воздев руки к небесам:

– О великий отец, низвергнувший в пропасть ненависть и подлость! Не ты ли рукой бесстрашной поднял знамя любви? Не ты ли позвал народы идти за тобою в путь далекий – народ Джахи и народ Та-Нетер, народ Вавилона и Митанни, арамейцев, шумеров, израильтян и славный народ обширного Кеми? О отец наш – диск Золотой и Живой, дай силы детям твоим, вложи в десницу их меч, попирающий зло и дарующий людям вселенскую Любовь!
Иштар знакома эта молитва, ведь они тоже произносят их, обращаясь своему такому же солнцу-богу. Они тоже просят у него Терпение, Милосердие и Любовь.
Перемены коснулись и семейных устоев – почетное место отвели супруге – хранительнице очага, фараон проповедовал верность, постоянство и другие семейные добродетели. Титул царевны великой носила только Нефертити.

Разъяренные дерзким государственным переворотом, низвергнутые жрецы и непримиримые враги фараона-бунтаря-еретика объединились в заговоре против сына бога-солнца. Как он посмел разрушить то, что создавалось до него тысячелетиями? Как он посмел посягнуть на неприкосновенность целого пантеона богов, которых они с таким трудом умилостивили потоком человеческой крови? Как он осмелился разбазаривать несметные сокровища храмов, в которых купались ненасытные жрецы?
Эхнатон не справился с лютым врагом. Заговорщики в одночасье сокрушили все, что он создал с такой любовью. Уничтожили Ахетатон, его город-мечту, вернули низвергнутых идолов. Вернулся кровожадный Амон, с голодным ревом требуя новых человеческих жертв. Жестокость, так бесцеремонно вышвырнутая за ворота новым правлением, озверела за короткую передышку и лавиной ненависти обрушилась на благоденствующий народ. Египет погрузился во мрак, наполненный криками ужаса и отчаяния.
Иштар собственными глазами увидела крах и падение Эхнатона и Нефертити-Тату-Хепы. Пронзительные крики того времени оглушили ее, терпкий запах крови вывернул все нутро, жестокость и алчность затуманили сознание, голова кружилась от невообразимого шума и грохота. Задержись она еще чуть-чуть в своих видениях, она точно сошла бы с ума.
Иштар поспешно сняла с головы корону и положила ее на место.
Что это было? Она еще не пришла в себя от недавних потрясений. Наконец все вернулось на свое место, и она снова оказалась одна наедине со своей каменной прапрапра… бабушкой. Девушка вгляделась в ее безжизненный взор, пытаясь прочесть в нем ответы на свои вопросы. Что пыталась донести до ее разума Тату-Хепа, на мгновение открыв ей занавес своего прошлого? Что их связывает? Какую ошибку допустила царевна в своей благородной миссии? Что же ждет ее, Иштар – Талисмана Гор, в будущем, что уготовила ей судьба? Какова ее миссия?

Дрожащими руками она снова потянулась к чудесной короне и опять водрузила ее на голову.
Время опять открыло свои врата.
Иштар снова окунулась в неизведанное запредельное время. Теперь она увидела необычную картину: арена под открытым небом гудела сотней тысяч голосов, многочисленные ряды ступенек были заняты оживленной толпой людей, неистово орущих и выкрикивающих что-то на непонятном языке. В самом центре арены на толстом шесте прикреплен солнечный диск, на котором связанная девушка, ее великолепное платье так и сияет под солнечными лучами. Диск медленно кружит вокруг оси, и Иштар никак не удается вглядеться в ее лицо. Вдруг на арену выпускают свирепых львов, они, размахивая желтой гривой и истекая голодной слюной, стремительно несутся прямо к беззащитной девушке. Одним рывком они бросаются на свою жертву, целясь прямо в белоснежную шею. Объятое невыразимым ужасом лицо девушки на диске исказилось от страха. Иштар вскрикнула – она узнала себя в той несчастной девушке…

Она оказалась не в прошлом, а в будущем! Она увидела свою судьбу!
Страшный конец… Она еще не оправилась от только что пережитого шока, до сих пор в ушах свирепый рык взбесившихся зверей, оскал слюнявой пасти, острые клыки вонзаются в ее тонкую шею.
На лбу испуганной Иштар выступили капельки холодного пота. Побелевшую от ужаса девушку теперь действительно не отличить от мраморного лица Тату-Хепы.
Ламха поспешил на испуганный вскрик своей подопечной. Он на руках вынес бессильно обмякшую девушку из холодного склепа наружу. Иштар бил озноб, она судорожно вдохнула свежий воздух, ледяное тело не ощущала солнечного тепла. Старец заставил ее сделать глоток ключевой водицы, затем положил на ее маленькую головку свою широкую ладонь и произнес какие-то заклинания. Девушка постепенно начала приходить в себя.
Ламха все понял с первого взгляда – Иштар впала в транс и ее посетили видения. Юная девушка была не из пугливых, только самое большое потрясение заставило ее впасть в такую депрессию. Дар ясновидения она унаследовала от своей матери. Это был их родовой дар, который передавался из поколения в поколение.
Ламха молча ждал, пока Иштар отойдет от нахлынувших, скорей всего страшных, видений. В лоне природы, у берегов изумрудно-лазурного озера она, наконец, окончательно пришла в себя – щечки порозовели, губы заалели вишневым цветом, бешено забившееся сердце снова застучало в спокойном темпе. Теперь она могла спокойно поведать своему опекуну и наставнику то, что ей удалось выведать из далекого прошлого. Она ничуть не сомневалась в том, что старец все правильно истолкует, была уверена, что получит от него ответы на свои вопросы, ответить на которых Тату-Хепа оказалась бессильна.

Так оно и случилось.
– Тату-Хепа была легендарной женщиной своей эпохи. Но это не значит, что она была единственная, пожертвовавшая своим счастьем ради благосостояния своей страны. Были и до нее, и после. Но в памяти людской и в анналах истории Тату-Хепа оставила неизгладимый след своей героической и, в то же время, трагической судьбой. Испокон веков в нашем обществе женщине отведены особое место и роль, она стоит на самом высоком пьедестале нравственности и духовности. Вы впитали эту ответственность с молоком матери, и каждая из вас – носительница духовных ценностей всего народа, вы талисманы наших традиций и незыблемых кодексов чести, благородства. В истории множество примеров, когда они, благодаря своему мужеству и женской проницательности, сумели наладить добрые отношения с соседними странами, сохранить мир и процветание своего народа. Их бесценный вклад потомки с благодарностью будут помнить всегда…
С самого начала разговора Иштар понимала, к чему клонит Ламха, но девушка терпеливо, не перебивая, слушала своего наставника.
– Ламха, как оказалась гробница Тату-Хепы в Горе Отцов? – робко спросила она, дождавшись паузы.

– Эта священная гора стоит с незапамятных времен. По легенде, какая-то часть наших предков ушла в большой мир в поисках новых земель, ибо племя их неисчислимо размножилось, жить им стало тесно. Но они никогда не забывали своих корней. Ты заметила множество маленьких охотничьих домиков в лесу? Они специально построены в помощь заблудившимся охотникам, здесь они находят приют и все необходимое для ночлега: огниво, стрелы, кинжалы, сушеное мясо. Уходя, они, в свою очередь, также оставляют дичь для своих собратьев. Эту традицию взаимопомощи и преемственности заложили наши пращуры, тому доказательство лабиринты многочисленных залов пещеры Горы Отцов – каждое поколение строит свое будущее на крепкой основе великих достижений своих отцов, обогащает их новыми открытиями и подвигами: и духовными и материальными ценностями. Зная свои корни, свое прошлое, потомки крепко седлают настоящее, уверенно держат его за вожжи и умело направляют его в будущее. А иначе пропадут, как те кочевые племена, что трава перекати-поле. Гробницу матери Эхнатона сразу же после захоронения варварски разграбили и учинили вандализм, и, чтобы не повторилось то же самое с его возлюбленной, он отправил останки Тату-Хепы –Нефертити на ее родину, в Митанни. Артамад, следуя желанию своей преданной дочери, похоронил ее на своей прародине, здесь, в этой пещере. Будучи провидицей, она предсказала, что она вновь возродится в этих горах и озарит страну новым светом благоденствия и расцвета…

– Это означает, что время наступило, да, Ламха? – ласково произнесла Иштар. – Я готова исполнить свой долг, когда ты скажешь.
Ламха пристально вгляделся в прекрасные очи юной подопечной, в них нет ни тени притворства и лукавства. В ясных голубых глазах небесная чистота, длинные волосы, словно золотые солнечные лучи, сплетены в тугие косы, они величественно обрамляют ее царственную голову.
Ламха встал и задумчиво прошелся.
– Правитель Алании, Роксалан-Бахадур, просит твоей руки для своего сына Аслана, – взволнованно сообщил он.
– Так в чем же стало дело?
– Вот я и советуюсь с тобой. Самое главное – твое решение, Иштар.
– Нечего спрашивать моего согласия. Я буду следовать любому твоему требованию. Я ведь тоже из дочерей, что и Тату-Хепа, и для меня большая честь принести пользу своему народу.

– Да благословит тебя бог, дочь моя, другого ответа я от тебя и не ожидал. Мы с Алдамом долго раздумывали над предложением Роксалан-Бахадура. Ты знаешь, Алания была сильным государством, она поддерживала экономические и политические связи с другими странами. В целях укрепления политической безопасности соседние правители добивались брачных союзов с аланскими царевичами. Возьмем, к примеру, Грузию. Во времена своего царствования Георгий 111 женился на аланской принцессе, дочери правителя Алании Худдана. Вторым мужем легендарной грузинской царицы Тамары был Сослан, аланский принц. Такие брачные союзы становились залогом мирного сосуществования и налаживания политических и экономических связей… – услышав сквозь густую зеленую листву осторожные шорохи, Ламха на мгновение прервал свою беседу.

К озеру пришла напиться быстроногая проказница лань – лесная красавица и любимица Иштар. Завидев хозяйку, радостно подбежала и ласково уткнулась влажной мордашкой. Иштар залилась счастливым смехом, погладила изящную головку лесного друга и одарила лань поцелуем в мохнатый лобик, отчего та совсем разошлась в приливе дружеских чувств.
– Ах ты, хитрюга, видать, тебя не жажда мучила, а прибежала к хозяйке за порцией ласки, – засмеялся Ламха, наблюдая за трогательной сценой друзей. – Что, по Иштар соскучилась, да?

Напуганная его голосом, лань стремглав бросилась в лес, остановилась, в последний раз бросив на них прощальный взор, игриво мотнула головкой и мгновенно исчезла в зеленой чаще.
Иштар вернулась к прерванной беседе.
– Ламха, мне кажется или показалось, тебя что-то смущает в предложении Роксалан-Бахадура? По всей видимости, в последнее время Алания потеряла свою прежнюю мощь, ее раздирают внутренние междоусобицы, нет былого единства, между князьями вечные раздоры, они постоянно воюют друг с другом. Какую пользу ты видишь для нашей Нашхи в брачном союзе с такой ослабевшей и хрупкой Аланией?
– Роксалан-Бахадур больше нуждается в нас, чем мы в нем. Государство на грани развала, он пытается восстановить его, возродить заново. Нашха хоть и субъект Алании, но мы отдельная страна со своими законами, и, что самое важное, по самому сердцу нашей земли проходит Шелковый путь… – Ламха тяжело вздохнул и, прислонившись спиной к морщинистому стволу букового старца, забылся в размышлениях.
Да, все движется, все меняется.

В период с V11 до Х111 века нахские племена оказались вовлеченными в орбиту политики соседних, более сильных государств. При этом нахи, входившие в состав Хазарии, Грузии и Алании, играли заметную, хотя и не главную, роль в политической жизни этих государств. Традиционное переплетение противоречивых интересов действовавших на Северо-Восточном Кавказе государств оказалось еще более осложнено и запутанно в середине V11 века появлением на политической арене исламского фактора. На протяжении V111 и первой половины 1Х веков положение на Северо-Восточном Кавказе определялось напряженным арабо-хазарским противостоянием.
Интерес арабов и хазар к этому региону определялся не только его естественными богатствами – плодородными землями, пастбищами, но и другими экономическими и геополитическими факторами. Здесь пролегал северный маршрут Великого Шелкового пути, к контролю над которым стремились арабы, и который, во что бы ни стало, хотели сохранить за собой хазары. Здесь же находились важные в стратегическом отношении кавказские проходы, открывавшие дорогу с севера в Закавказье и, наоборот, из Закавказья на север и в Восточную Европу. К тому же, внешняя политика первых халифов во многом определялась идеологическим фактором, требовавшим распространить ислам на все доступные страны.

С тех пор минуло много лет, грозные халифы ушли в небытие, их, казалось бы, несокрушимые государства доживают свой последний век. Но осталось все то же яблоко раздора – Шелковый путь, длинная вереница каравана невозмутимо шествует по проторенной пыльной дороге; с таким же фанатизмом продолжается непрекращающаяся борьба за веру, нет конца захватническим войнам, правители всех мастей мертвой хваткой сцепились друг с другом.
В страну нахов – Нашху, или как ее еще называли в Дзурдзукетию, входили в основном горцы. Горная часть нахов и самостоятельный союз равнинных нахов всегда осознавали себя как часть единого народа и почти одновременно вошли в состав Алании. Нашха располагалась в Восточной Алании, но она жила под сводом своих незыблемых законов коллективного правления – Мехк-Кхиэл и, в отличие от своих равнинных собратьев, смогла сохранить государственную основу мощных объединений горских племен. Причина постепенного разрушения экономической и социальной сферы равнинных нахов во многом была в зарождающемся феодальном неравенстве, но самыми роковыми для них оказались трагические последствия первого монголо-татарского нашествия. Этот самый враг снова объявился на приграничных землях Алании и принес с собой тревогу и напряженное ожидание. Против такого сильного врага в одиночку не выстоять, необходимо нанести удар единым кулаком.
Иштар одолевали такие же думы.

– Ламха, какими будут наши первые шаги? – прервала она затянувшееся молчание.
Старый наставник ответил не сразу.
– Не будем торопиться с ответом, – чуть погодя тихо произнес он. – Но решение должно быть мудрым, главное не ошибиться и никого не обидеть.
– Ламха, я тебе не все рассказала… из недавних видений…
– Я догадался, что ты что-то утаила от меня, впредь не делай этого, ведь я для тебя как родной отец и всегда стою на страже твоей жизни и чести… Ну, рассказывай, что тебя так напугало?
– Я рассказала видения прошлого, но мне также удалось заглянуть в будущее… в ужасное будущее, – при этих воспоминаниях девушка заметно побледнела.
– Ну же, не волнуйся, ты же ведь храбрая девочка, – Ламха взял ее дрожащие ручки. – Успокойся, я же рядом.
– Да, да, я увидела будущее, – теперь окрепшим голосом произнесла Иштар.
Ламха внимательно выслушал провидицу, он долго обдумывал услышанное, но так и не нашел объяснение увиденному.
– Знаешь, Иштар, я тут вспомнил историю, которую рассказал мне один очень мудрый человек, – Ламха слегка кашлянул, провел рукой по белоснежной бороде. Вокруг все замерло в предвкушении интересной истории: многоголосые птахи замолкли, пестрые бабочки прекратили свое бесшумное порхание и важно уселись в обнимку с цветами.
– Ты имеешь в виду Абу-Шейха? – спросила Иштар. Когда она гостила у Алдама, она не раз восторженно слушала захватывающие истории этого необычного путешественника.

– Да, именно его, к сожалению, он рано ушел из жизни. А ведь какой был человек, кладезь мудрости! – тень печали легла на благородном лице Ламхи.– Так вот что он поведал мне. Однажды утром во дворец пророка Сулеймана поспешно вошел простой по виду человек. После того, как он сказал, что должен непременно увидеться с пророком Сулейманом по поводу какого-то жизненно важного вопроса, он был препровожден в его покои. Сулейман, увидев перед собой бледного, трясущегося от страха человека, спросил у него: «В чем дело? Что с тобой случилось? Чего ты так испугался? Что у тебя за горе? Расскажи мне о нем». Человек, пребывая в паническом состоянии от страха, ответил: «Этим утром передо мною явился Азраиль, гневно взглянул на меня и удалился. И я понял, что он собрался забрать мою душу!» – «А что я могу сделать для тебя?» – спросил его Сулейман. Человек умоляюще сказал: «О защитник и покровитель угнетенных и притесненных Сулейман! Ты могущественен, и тебе все по силам! Волки, птицы, горы, скалы, камни – все в твоем распоряжении. Прикажу ветру, пусть унесет меня в Индию. Тогда, быть может, Азраиль не сможет меня отыскать, и я останусь… Я надеюсь на твою помощь!» Пророк Сулейман сжалился над ним и приказал ветру перенести его в Индию, и тот вмиг оказался на далеком острове в Индии.
Ближе к обеду пророк Сулейман собрал свой совет и стал проводить совещание. Вдруг он видит самого Азраиля, сидящего среди присутствующих на заседании. Сулейман тут же призвал его к себе и спросил у него: «О Азраиль! Почему ты сегодня утром гневно взглянул на того человека? С какой целью ты до смерти напугал беднягу, лишив его дома и семьи?»
Азраиль ответил: «О великий султан мира! Я взглянул на того человека не гневно, а удивленно. Он неправильно понял меня. У него появился необоснованный страх. Когда я увидел его здесь, то очень удивился, ибо Всемогущий Аллах приказал мне забрать душу этого человека сегодня вечером в Индии. Даже если бы у этого человека была бы сотня крыльев, то и тогда он не смог к вечеру быть в Индии. Так вот, только в этом и заключалась причина того, что я смотрел на него с удивлением».
Ламха закончил свой рассказ и сказал в заключение:

– Иштар, не бери в голову все то, что ты увидела, никто не в силах в точности угадать свой конец, хороший ли он, плохой ли. Надо просто положиться на волю Всевышнего и быть готовым ко всем жизненным перипетиям судьбы…
Иштар теперь сожалела, что поделилась своими страхами с наставником, заменившего ей отца и матери. Только лишний раз заставила его поволноваться. И сама не успокоилась, и его огорчила.
– Я всегда готова последовать твоим указаниям, Ламха. И я тебя никогда не подведу.
– Я знаю, дочка.
Ламха уехал.
Иштар снова осталась одна. Со своими мыслями, тревожными и печальными. Нет, каким бы мудрым ни был Ламха, не понять ему девичье сердце, не в силах развеять ее сомнения.
Надо поехать к Малх-Азни, только ей она может свободно излить душу и найти ответы на непривычные вопросы непослушного сердца.

***

Малх-Азни радостно встретила высокую гостью – Талисман Гор первый раз посетила неприступную крепость легендарной воительницы.
Иштар была наслышана о величии этого поистине царственного замка, но увиденное превзошло все ее ожидания.
Крепость стояла на самом живописном уголке гранитной горы. Снаружи грозная, а внутри такой изящная – здесь царила удивительная атмосфера прекрасного, все дышало заботой и любовью. В прекрасном саду деревья ломятся от сладких плодов, ровная тенистая аллея, под кронами зеленой листвы скамейки для отдыха, благоухающие розы слегка кружат голову, поляна пестрит самыми неожиданными цветами – они приветливо качают бархатными головками. У этого волшебного сада есть и свои собственные певцы – крылатые обитатели наперебой рассыпаются разноголосыми трелями. И среди всего этого великолепия по земле важно расхаживала сказочная жар-птица, будто весь этот мир создан только для нее, веером распустила свой роскошный хвост и с презрительным взглядом горделиво покинула поляну. В глубине сада небольшой бассейн, в середине в изящном реверансе застыл мраморный дельфин, фонтаном разбрызгивая струи холодной воды. Вокруг нее в бассейне тихо покачиваются грациозные белые лебеди.

– Да вы живете в раю! – воскликнула Иштар, ничуть не скрывая свое восхищение. – Кто бы мог подумать, что у суровой Малх-Азни такая романтическая душа?! Скажи, где ты нашла таких зодчих и искусных мастеров?
– Кое-что сделали сами, наши мастера постарались, раз приглашали из Рима.
Они зашли в дом. Комнаты были убраны со вкусом, на стенах и на полу богатые персидские ковры, шкуры диких зверей; боевые доспехи и оружие занимают самую длинную стену. Гостевая комната самая светлая, из широких окон солнечный свет падает со всех сторон, в центре огромный стол, который ломится от яств, серебряная и позолоченная посуда.
Юные мехкарий встретили свою царицу в полной боеготовности. Иштар некоторых из них знает поименно, она их награждала высшими отличительными знаками и званиями. Особенно старалась Дика, совсем недавно она получила из ее рук золотой щит – наивысший приз за высокую доблесть и боевое искусство.
Вскоре подошел вечер. Солнце завершило свой отмеренный дневной круг, вспыхнуло красным заревом и, собрав остаток золотых лучей, тихо сошла с небесного пьедестала. Наступившая ночь черной буркой накрыла сказочный мир прекрасных мехкарий.

Малх-Азни сделала последние распоряжения воительницам и вернулась к гостье. Теперь они остались вдвоем, и Иштар рассказала ей о последних событиях, об их разговоре с Ламхой. Предводитель мехкарий, несмотря на суровый образ жизни, ничуть не потеряла женской красоты: черных волос еще не коснулась седина, косы тяжелым обручем окольцевали величественную голову, пронзительный взгляд черных глаз, которые в сражениях молнией сверкали в боевом азарте. Многие добивались руки и сердца юной красавицы, но она дала зарок, что ее мужем станет тот, кто одолеет ее в поединке. Эта была непростая задача, и все-таки нашелся тот самый, единственный, но их счастье длилось не долго – разбойники диких кочевников подло убили его. Малх-Азни осталась одна с дочкой на руках. В войне с монголо-татарами она показывала чудеса боевого искусства. Мехкарий под ее предводительством вихрем врывались в самую гущу боя, оставляя за собой горы трупов поверженного врага. Белый скакун Малх-Азни летел словно стрела, пущенная из лука, и враг, еще издали завидев белое пятно на ветру, приходил в замешательство. Тот самый враг, который не знал страха и поражения.
Малх-Азни внимательно слушала юную провидицу. Глядела на нее и вспоминала свою подругу Эсет, мать Иштар, тоже в свое время Талисман Гор. Она погибла в поле боя вместе со своим царственным мужем, окропила родную землю своей священной кровью, оставив малютку-дочь круглой сиротой.
– Иштар, мне понятна твоя тревога, так и должно быть, ведь на тебе лежит большая ответственность. Ты очень молода, но знаешь и видишь глубже нас – так тебя воспитали Ламха, Алдам. И еще твой родовой дар провидицы, – Малх-Азни старалась говорить мягче, но ее голос, привыкший отдавать приказания, в ночной тиши будто гремел, отдаваясь эхом в просторной башне.

– Жизнь очень сложная штука, и ты не знаешь, что от нее ожидать, но высшие силы никогда не оставят нас, они помогут выбраться из лабиринта жизненных перипетий. Но я знаю одно – женщина служит залогом мира, жизни на земле… Я расскажу тебе историю своей прабабушки, ее звали Альбика. Она была наделена неземной красотой, к тому же была очень мудрой. Она была замужем за благородным грузином Охкара Кантом. Он был дружен с Сеска Солсой, известным своей военной доблестью. Оба они были уважаемыми тамадами своих племен – грузинского и нахского. Сеска-Солса приехал в гости к своему другу и был поражен красотой его жены, солнцеликой Альбики. Сеска-Солса задумал отбить ее. Он приехал со своей дружиной в Охкарой. Его друг и не подозревал о том, что задумал его гость. Альбика сказала обезумевшему от любви Сеска-Солсе: «Сеска-Солса, ты – тамада нахов, а мой Охкара Кант – тамада грузин. Если ты вздумаешь насильно увезти меня, то не сможешь больше посещать страну грузин, а Охкара Кант лишится возможности бывать в стране нахов. Мы не должны этого допустить. Я сама уйду от мужа и выйду за тебя замуж». Сказав это, она выпроводила Солсу, а сама стала остерегаться его, но мужу не сказала о случившемся.
Семь месяцев провел Солса в беспокойном ожидании, все надеялся, что Альбика исполнит свое обещание. Наконец он понял, что Альбика обманула его, и тогда Солса задумал хитрость. Притворившись умирающим, он сказал: «Я умираю. Когда умру, пошлите вестника к жене Охкара Канта с известием о моей смерти. Тело мое не хороните три дня и три ночи».

Сказанное Солсой люди исполнили. На третий день прибыла Альбика. Села рядом с телом Сеска Солсы и тайно от всех уколола его шилом, чтобы удостовериться в его смерти. В доме были еще и другие женщины, поэтому Солса даже не шевельнулся. Альбика, поверив, что он мертв, принялась причитать, перечисляя его земные подвиги и достоинства. Когда все вышли и Альбика осталась одна у изголовья Солсы, тот вскочил и бросился к ней. Альбика попросила его сначала выслушать ее. «Ты мужчина, ты глава племени, тебе честь и уважение, но сегодня ты хочешь уронить их. Даже дети будут говорить друг другу: «Пусть твоя честь упадет, как у Сеска-Солсы, который хотел обесчестить свою гостью!» Я не хочу, чтобы ты лишился чести из-за меня. Если же ты послушаешься меня, то станешь еще достойнее, чем был до сих пор. Сейчас я позову людей и скажу им, что Сеска-Солса не умер и дышит. А ты в это время пробудись и начни рассказывать людям что-либо, говоря, что это вести из Эла. Тогда я разнесу повсюду, что Сеска-Солса спускался в Эл, в царство мертвых, и вновь возвратился в солнечный мир. Я знаю, ты не успокоишься, пока не добьешься своего. В воскресенье Охкара Кант отправляется в страну грузин. Ты приезжай в Охкару со своей дружиной. Тогда ты и сможешь познать вкус моего тела»
Солса послушался ее совета. В назначенное время он прибыл в Охкару. Охкара Канта не было дома, и Альбика сама вышла встречать гостей. Она сказала: «Возьми с собой четырех товарищей, чтобы сидели с тобой за столом, и заходи в башню, а твоя дружина пусть расположится вокруг башни». Для дружинников она заколола быка, а Солсе приготовила всякие кушанья; они были разнообразны, но одного вкуса. Альбика поставила перед Солсой кашу в серебряной чаше: «Кашу я сделала только для тебя, и ты сам должен ее съест. Вкуснее этой каши ты ничего не ел». Солса поел кашу и тогда Альбика сказала: «Сеска Солса, я предотвратила вражду, которая могла бы захватить всю

страну, я сделала твоего друга Охкара Канта твоим братом. Теперь он не должен будет чуждаться страны нахов, как и тебе, Сеска Солса, не придется избегать страны грузин. Твоим товарищам я приготовила быка, тебя же и твоих сотрапезников угостила кушаньями разного цвета, но одного вкуса. Эта пища тоже приготовлена тебе в назидание, чтобы ты знал: все женщины на свете имеют разный вид и облик. Но, когда вкушаешь их, все они на один вкус! А еще, Солса, ты съел кашу, которую я приготовила на своем молоке. Сеска Солса, раз ты питался моим молоком, значит теперь ты мне сын. А сыну не дозволено делать то, что ты задумал». Тогла Солса признал и оценил мудрость Альбики, и он проникся к ней огромным уважением. Он попросил у нее прощения за свое недостойное поведение, впредь этот случай послужил ему великим уроком…
Иштар слушала Малх-Азни, задумчиво вглядываясь в черную пустоту ночного неба. Бледный свет свечей отбрасывал на стены просторной высокой комнаты отблески, похожие на призраки. Соловьи, притаившиеся в густой листве деревьев и рассыпавшие среди ночи свои мелодичные трели, тоже, наконец, уснули.
– Что я хочу сказать, Иштар – мужчины могут заблуждаться, запутаться в пучине мирских слабостей, но женщина всегда должна быть начеку, она не имеет права на ошибку. Женщина – преданный и верный страж адатов наших предков, она носительница и хранительница генетического очага народа.
– То же самое сказала мне и Тату-Хепа, – девушка рассказала ей о своем видении.

Мал-Азни ничуть не удивилась услышанному.
– Вот видишь, Тату-Хепа призывает тебя быть отважной и смело глядеть в будущее, – она обняла Иштар с материнской любовью. – Время все рассудит, а мы всегда будем рядом, что бы ни случилось. Будь спокойна!
Из глаз, в последнее время затянутых пеленой непонятной грусти и отрешенности, обильно хлынули так долго сдерживаемые слезы, обжигая широкую грудь Малх-Азни. Слезы душили гостью. Наконец, не в силах больше сопротивляться, она дала волю своим чувствам, и надрывный плач исторгся из стесненной груди, выливаясь наружу соленой тоской. Малх-Азни удивилась внезапному порыву Талисмана Гор и от неожиданности пришла в замешательство, потом внимательно взглянула в ее заплаканные глаза, такие прекрасные и такие беспомощные, что в ней проснулось желание защитить это хрупкое существо и спрятать от всего мира, мира зла, коварства и алчности. Она провела рукой по вздрагивающей спине рыдающей девушки, дала ей спокойно выплакаться. Она никак не могла понять, что же ее могло так расстроить. «Может, влюбилась?!» – мелькнула в голове мысль, но она тут же ее отогнала. Кого она могла полюбить так быстро и за такое короткое время, ведь неделю назад она была вполне счастлива и беспечна?!
Ранним утром Иштар в сопровождении ликующих воительниц покинула гостеприимный замок легендарных мехкарий.

***

Ни Ламха, владеющий подземными и наземными тайнами земли нахов, ни отважная Малх-Азни не смогли развеять ее печаль.
Это и не удивительно, ведь она так тщательно скрывала свою сердечную тайну. А когда так долго прячешь тайну, она становится подобно натянутой струне: касание пера, даже движение воздуха заставляют ее звенеть. Оказывается, и для Талисмана Гор нужен талисман-оберег от недуга любви.

Вольная птица, вскормленная непокорным духом свободы, попала в сети любви. Окутанная золотыми нитями, она тщетно билась, пытаясь выбраться из ее крепких уз. Но чем больше она сопротивлялась, тем крепче впивались невидимые путы в душу и сердце. Это незнакомое чувство отняло у нее силы, радости жизни, оно лишило ее крыльев и полета, оно лишило сна и покоя. Все живые краски куда-то исчезли, мир стал черно-белым. От небесной мелодии птиц, всегда вливающейся в общую симфонию мироздания, осталось всего лишь прощальное курлыканье журавлей, улетающих на другой край земли.
Иштар оказалась пленницей всепоглощающей любви. Казалось бы, чего тут так переживать, радоваться надо такому счастью! Но она знала всю безнадежность своей любви, понимала, нет у этой любви будущего.
Здесь, на священной горе Астара, произошла их первая встреча. Только ей, Иштар, дозволено жить здесь, она тут полноправная хозяйка. Ее прекрасный домик в лесу – творение самой природы, человек лишь чуть-чуть приложил свою руку. Он скрыт от чужих недобрых глаз завесой зеленой листвы, кроны вековых деревьев окружили обитель юной красавицы плотным кольцом, словно магическим кругом оберегая хозяйку дома от злых духов. Кое-где солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотный свод листвы, и во мраке тонули стволы старых дубов.

Иштар любит здесь отдыхать, в лоне девственной природы. Внизу цветущая долина, на склонах раскинуты зеленые рощи, воздух пронизан запахом душистых трав, цветов и сладковатым привкусом меда: неугомонные пчелки трудятся все лето, запасаясь на зиму, они облепили дупла деревьев и без устали копошатся внутри. Дикие животные, хищники, птицы – все обрели общий дом, полный обилия и безопасности. Эта священная гора таит в себе некое таинство народа, люди не знают, что именно, но сознание того, что оно есть, каким бы аморфным оно ни было, придает им уверенность и силу. Правда, в последнее время чужаки пытались разгадать эту тайну и, если повезет, завладеть этой самой тайной, но верные стражи священной горы так их припугнули, что долго еще не то чтобы ступить ногой, но даже взглянуть в ее сторону не осмелятся.
Иштар в тот день отдыхала под сенью грушевой рощи, когда внезапно перед ним возник он, как былинный герой из нартского эпоса, молодой человек двадцати лет от роду. Она сразу его узнала.
Биберд!

Впервые они познакомились в Нашхе, где Алдам организовал большой пир в честь иноземных гостей. Биберд приковывал к себе внимание, всем нравилось его непринужденное веселье, то, как он играючи показывал свое боевое искусство. Особенно запомнилось, как он мерился силой с Тарханом, одолел его, но тут же во всеуслышание объявил зычным голосом:
– Я ответственно заявляю, что Тархан, следуя закону гостеприимства, поддался мне! Так знайте же, нет ему равного среди нас… Это Турпал Нохчо! Приветствуйте его! – Биберд в знак дружбы и восхищения протянул руку смутившемуся Тархану. Последний обнялся с новым другом.
Поляна огласилась ликующими криками.
Затем молодежь встала в круг, и начались зажигательные танцы. Биберд пригласил Иштар, и они под восхищенные восклицания зрителей плавно прошли несколько кругов в танцевальном темпе. В самом пылу танца их взгляды встретились, и земля словно ушла из-под ног. Сердца забились в унисон, горящие глаза вспыхнули. Ее сердце воспламенилось от внезапно зародившейся любви. Казалось, за несколько кругов в танце они прожили целую вечность, их души обрели друг друга; движения тела, дыхание, мысли, чувства – все пришло в гармонию. Это состояние полного перевоплощения так потрясло обоих, что на миг оглушило, они ничего и никого вокруг не замечали, прямо на их глазах мир вдруг изменился, он наполнился каким-то удивительным и прекрасным содержанием.
Каждый раз при этом воспоминании по телу Иштар пробегала мелка дрожь.
Биберд остановился в двадцати шагах от нее.
– Молодой человек, должно быть, вы не знаете, но это не место для прогулок, – холодно заговорила Иштар, тщательно скрыв свое удивление и радость этой неожиданной встречи. – Это священная гора, и чтобы осмелиться ступить ногой на ее землю, надо иметь причину, и она одна – причина жизни или смерти. И то только у подножия горы.
Биберд покорно склонил голову.

– Иштар, прошу простить мне мою провинность! – в его голосе было слышно столько грусти и печали, что маленькое сердечко девушки так и захолонуло. – Нет смысла искать убежище у подножия горы в надежде на спасение – мертвого оно не воскресит. Ведь тело без сердца и души не может считаться живой плотью… Да, меня погубила любовь… любовь к тебе, Иштар. Прости меня за откровенность, но я сегодня уезжаю, и вряд ли мы больше увидимся. Эти горы, леса и народ мне не чужды, только здесь, среди вас, я понял и почувствовал зов крови, притяжение земли. Именно эти горы мне снились каждую ночь, и на вашем, нахском языке говорила со мной моя родина, звала меня, напоминала о себе. Судьба сыграла со мной злую шутку – неокрепшее дите выбросило на чужбину. Но я нашел свои корни, теперь я человек, не безродный изгой… Иштар, мы не знаем, что нам еще судьба уготовила, но знай, я всегда буду рядом, только позови… Я жизнь отдам за тебя, за эти горы… Помни об этом…
Иштар, не перебивая, молча слушая его, потупив взор. Слушала, мучительно сдерживая эмоции нахлынувших чувств. Наконец, она медленно подняла глаза. Биберд стоял подавленный, в глазах отчаянная мольба, они словно вымаливали хотя бы малейший признак ответной любви.
Но Иштар застыла как каменок изваяние.
Они стояли рядом, и казалось – ну чего проще! Рука вот рядом, только потянись! Так кажется близким другой берег в теснине, пока не прыгнешь в поток. Их сердца остановились, их охватила тишина, как перед землетрясением.
Биберд, так и не дождавшись ни слова от прекрасной возлюбленной, положил руку на сердце, тихо произнес на прощание:
– Будь счастлива, Иштар! Мира и благоденствия твоему… нашему народу! Прощай!
Молодой человек резко повернулся и твердой поступью зашагал прочь. Далеко и навсегда.
Биберд!
Ты поклялся, что оставил свою жизнь на этой священной горе, а невдомек тебе, что унес с собой трепетное сердечко Талисмана Гор, Иштар.
Унес в далекую страну.
В Египет!
Где когда-то, в незапамятные времена, ее прапра… бабушка Тату-Хепа встретилась со своей судьбой с глазу на глаз.

Перевод с чеченского автора.

Продолжение следует.

Вайнах №10. 2018. электронная варсия

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх