Машар Айдамирова. Талисман гор

М.А.Роман

Продолжение. Начало в № 3.

Глава II

Сур-Корта

Тишину ущелья прервал пронзительный скрежет, лес содрогнулся от протяжного стона надломленного великана.
Это был не просто стон, а предсмертная агония старого бука. С невыразимой тоской исторгнув прощальный крик души, он бессильно накренился и, судорожно цепляясь иссохшими ветками за зеленые кроны молодых деревцев, теряя вожделенные просторы синего небосвода, не в силах больше держать некогда могущественную, а теперь обезвоженную стать, с глухим стоном провалился в темную глушь ущелья. Больше не вдыхать ему горного духа свободы, не созерцать дерзкого полета молодых орлят, не блуждать призрачным туманам в его густой листве. С этого дня он будет медленно гнить в сырой темноте, уткнувшись морщинистым лбом в затхлую массу палой листвы.
Снова наступила тишина. Все вернулось в свое русло, лес опять, как ни в чем не бывало, запел, зажурчал, зашелестел.
Тархан глубоко вздохнул.

Сегодня он не в духе, будто душа закована стальными цепями.
Он и есть пленник опостылевшей профессии каменщика. Да разве он не способен на что-то большее, чем возведение башенных построек?! У него семь старших братьев – рослых, сильных богатырей, они и без него неплохо справятся. Не хочет он следовать династии, пускай она сто раз почетна, востребована. Это же не означает, что все обязаны строить башни. Ведь кто-то же должен защищать эти самые башни, нужны настоящие воины-сурхо.
Недавно они закончили строительство башни для состоятельного князя. На такую работу уходит ровно год, уложились в срок. Теперь взялись за новую.
И зачем в горах столько башен?!
Природа сама постаралась за людей: вокруг, куда ни глянь, острые зубья гранитных скал, с великим трудом, и то если повезет, сумеешь взобраться на самую вершину, но чтобы вернуться тем же путем назад и речи быть не может – разобьешься или останешься калекой.
Сколько камней! И таскать их приходится ему.

Прав отец, из развалин одного аула невозможно построить одну башню, а вот из одной башни можно застроить целое селение. Это он уже усвоил на собственном опыте. Но одну пользу из ненавистной профессии Тархан для себя извлек – он стал самым сильным в округе и далеко за ее пределами. Силач легко побеждал взрослых соперников, даже намного опытнее себя.
Заметив груду огромных камней, с любопытством подошел и попытался приподнять один. Сколько ни старался, не смог даже сдвинуть с места. Тогда схватился за другой, опять тщетно.
– Осторожно, надорвешься, – донесся до его слуха чей-то насмешливый голос.
Тархан машинально вскочил, озираясь по сторонам. Никого не было. Думая, что померещилось, снова упрямо взялся за проклятый камень.
– Зови на помощь Турпал-Канта!
– Кто здесь? – не на шутку разозлился богатырь. Но ему отозвалось лишь эхо.
– Тарха-а-а-н! – услышал он голос старшего брата, Мисарбулата.
– Во-о-о, вай!
– Возвращайся домой!
– Иду, – отозвался Тархан, про себя недовольно буркнул: «Какой там дом? Мой дом далеко, в Моцкарах», – при мысли о родных местах защемило сердце.

Хотя в горах ночи бывают холодными, но они полны незабываемых впечатлений.
Треск огня, фейерверком отбрасывающий искорки в ночную мглу, запах вяленого мяса, аппетитно лоснящийся жиром на горячих углях, лепешки, творог со сметаной, зеленый лук, жгучий чеснок, и вдобавок к этому изобилию – чудесные истории сказителей. Завершают такие ночи тихими напевами на дечиг-пондуре.
Тархану по душе эти ночные посиделки. Особенно с нетерпением дожидается очередного сказа о былинных богатырях, их подвигах, необычные истории о снежных людях-алмазах, обитающих на горных вершинах, которые изредка показываются на людях. С каждым переездом в его копилку добавлялись новые рассказы – у каждого жителя на новом месте свои истории.
– Говорят, что при рождении девочки на земле появляется новый источник чистейшего ручейка, рождается мальчик – на небе засверкает новая звездочка. Есть такое поверье: в момент воссоединения их судеб звезда отражается в прозрачной воде источника, и таким образом они находят друг друга. Смотрите, вглядитесь в небо, видите, маленькая звездочка сияет, рядом с Большой Медведицей? Так вот, это и есть Турпал-Кант.
Тархан напряг слух – сегодня он слышит это имя во второй раз.

– Однажды юноша встретил у родника девушку редкой красоты, они полюбили друг друга, но отец любимой наотрез отказался выдать за него свою дочь. После долгих уговоров согласился, но с одним условием – жених за это должен достать три вечно горящие полена и неиссякаемую баранью грудинку у Дарц-Наны, матери семи братьев Большой Медведицы, что живет на высокой вершине горы Башлам. Задача была трудная и опасная, но влюбленный юноша согласился. Дарц-Нана, хозяйка ветров, очертила кругом границу, и перешагнувший эту черту не выбирался живым. Смельчаку удалось одолеть гору, выкрал он поленья и грудинку, но не успел далеко уйти. Разъяренная владычица ветров погналась за похитителем, но ее сыновья сжалились над влюбленным юношей и забрали к себе на небо, подальше от жестокой расправы своей матери. Но Дарц-Нана не успокоилась, бросилась искать ту девушку, но та спряталась от нее, превратившись в родниковую воду. Тогда беспощадная старуха забросала камнями тот родник, чтобы Турпал-Кант никогда не нашел ее… С тех пор влюбленные не могут встретиться, – закончил сказитель. – многие пытались сдвинуть эти камни, освободить девушку из каменного заточения, но безуспешно, на них лежит проклятье Дарц-Наны, и только ей под силу это сделать.
Вдруг поднялся ветер, закружил, засвистел, откуда-то с вершины истерично зашлась в хохоте гиена.
– Вы слышали? – говоривший загадочно закатил глаза, поднял палец и предостерегающе зашептал: – Это Дарц-Нана лютует, нас подслушивает.
Слушатели невольно замерли, будто на самом деле к ним в гости наведалась сама хозяйка ветров.
Акбулат, отец Тархана, тоже приступил к рассказу.

– А у нас такое сказывают… Это было в давние времена, когда далекие ледяные горы были еще выше, когда на их вершинах не лежали снега и ледники, а цвели разные цвета и душистые травы, когда нетающими снегами и ледниками были скованы глубокие ущелья и горные склоны. Я расскажу вам, с каких пор на той вершине Баш-Лома лежит снег, с каких пор на гладкой равнине, на горных склонах растут душистые травы, дивные цветы. В те времена наши предки, нарт-орстхойцы, жили-поживали в глубоких ущельях, в высоких башнях, в широких пещерах. Они были такими же высокими, как та горная вершина. И кони их были такими же большими. Были нарт-эрстхойцы сильными, как медведи, смелыми, как волки, ловкими, как барсы, хитрыми, как лисы. Они хватали, легко отрывая от скал, и далеко забрасывали огромные камни, они своим криком заставляли горы содрогаться, они своими воплями сотрясали небеса, и все же они были бессильными, у них не было огня…
Холодно было нарт-ортсхойцам, горестно было нарт-эрстхойцам, тревожно было нарт-эрстхойцам, огня у них не было.
А всемогущий Села был жестоким, был коварным.
Он был хозяином неба, и огнем он владел.
Какая польза от силы, если людям добра от нее нет?
Какая польза от силы, если людям от нее горе и мучения?
Чтобы показать нарт-орстхойцам свою силу, Села приседал на лодыжки, взлетал в небо и носился во все стороны, вызывая гром, который гремел с такой великой силой, что казалось, будто небеса вот-вот раскалятся и обрушатся. Он напускал ужас на людей.
Небесный свод, где жил Села, всегда был закрыт черными тучами. Села сгущал над землей полные дождя тучи. А этот дождь, превращаясь в крупный град, обрушивался на землю, принося людям еще большие страдания, еще большие мучения. Затем Села брал в руки радугу из огненных лучей и бросал на землю его молнии-стрелы, сжигавшие все на своем пути.
Добро и зло – все было в руках Селы.

На зло Села был щедрым, на добро – скупым и жадным.
Добро люди отвоевывали в жестокой борьбе, зло Села отдавал сам.
Вражда между небом и землей продолжалась вечно!
Борьба между человеком и Селой была всегда!
Чем больше прижимали нарст-орстхойцев горе и трудности, тем больше блаженствовал Села, чем больше наслаждался Села, тем больше унывала Сата, возлюбленная Селы, мать нарт-орстхойцев. Сата хотела помочь нарт-орстхойцам, но она боялась Селы.
В то время в горах жил сильный нарт-кузнец Пхьармат. Пхьармат был искусным мастером. За добрые слова он выковывал для нартов сабли, щиты и кольчуги из холодной бронзы. Доброе слово высоко ценится в горах: «Счастья тебе! Удачи тебе! Победы тебе! Будь свободным!»
Пхьамат был скромным, щедрым и сильным нартом. Он мало говорил, он много думал. Он думал над тем, как и чем помочь людям, о том, что нужно сделать, чтобы добыть огонь из очага Селы. Добровольно же Села огонь не отдавал!

С самого появления на свет Пхьармат вбирал все лучшее, что есть в человеке: силу, ловкость, острый ум, хитрость, терпение. Его конь Турпал жил в горах на свободе.
Нарты говорили:
– Конь закаляется под седлом и джигитом, а къонах – в труде и борьбе. Почему твой конь всегда резвится на свободе?
Пхьармат отвечал:
– Мой конь уже закален. Придет время, и он принесет огонь!
Нарт-орстхойцы простодушно смеялись над этими словами Пхьармата. А Пхьармат все думал свою думу о том, как помочь людскому горю.
В один из дней Пхьармат кликнул своего Турпала, отчего ущелье Аргуна зазвенело, горы загудели, а могучий небесный Села проснулся и перевернулся набок. Пасущийся на далекой горе Турпал отозвался на зов хозяина, и от его ржания горы содрогнулись, как волны в Аргуне, река вышла из берегов, а дикие звери на лесистых склонах застыли на месте от испуга. Быстрее молнии примчался Турпал к хозяину своему.

Пхьармат надел бронзовую кольчугу, взял в руку дубинку, закрепил на запястье щит из зубровой шкуры, перекинул через плечо лук, на пояс подвесил наполненный стрелами колчан, к поясу подвязал саблю. Оседлав своего Турпала, выпив полный турий рог йий (браги). Пожелав себе: «Чтобы ноги приросли к скакуну, как к смоле, чтобы рука слилась с вожжами, как с тестом!» – он сел на коня и выехал в путь, куда никогда и никто не направлялся и откуда никто не возвращался…– Акбулат рассказывал былину вдохновенно, словно сам был свидетелем подвига великого эпического героя.
При свете огня лица слушателей странно светились, богатое воображение выдавалось в широко раскрытых глазах, в которых язычки пламени отражались бесноватыми искрами.
– Чтобы Пхьармату сопутствовала удача в пути, нарт-орстхойцы посыпали просом дорогу, по которой он проедет, поставили наполненную ячменем ступу с пожеланием: «Уезжая, будь легким-пустым, возвращаясь, будь тяжелым-полным!»
Долго ехал Пхьармат. Семь дней и семь ночей был в пути. Семь ущелий пересек, семь гор преодолел. И дошел до подножия самой высокой горы Баш-Лама, поддерживающей небесный свод, где жил Села.
Много сил потерял Пхьармат, поднимаясь по тяжелым склонам на вершину Баш-Лама. Ароматные травы и разные цветы росли на вершине Баш-Лама, волшебно пели птицы.
На вершину Баш-Лама иногда спускалась на отдых излучавшая солнечное сияние Сата – Села-Сата, возлюбленная Селы, мать нарт-орстхойцев.
Она предстала перед Пхьарматом, превратившись в белую птицу. И заговорила человеческим языком:
– О могучий нарт! Не случайно ли поднялся ты на вершину горы Баш-Лама?

– Это правда, добрая птица, не случайно я поднялся на вершину Баш-Лама. Я пришел, чтобы унести факел из очага Селы, и без него я не вернусь, – отвечал Пхьармат.
– Тому, кто вышел для совершения доброго дела, будет сопутствовать удача. Я помогу тебе. Быстрый ли конь твой? – спросила Села-Сата.
– Мой конь быстрее ветра.
– Сильный ли конь у тебя?
– Конь мой силен. Где он ударяет копытом, родник появляется.
– А ты сам силен ли?
– В моих руках холодная бронза мягче осины, воска, – отвечал Пхьармат Села-Сате.
Села-Сата рассказала Пхьармату, как, по какой дороге достичь ему очага Селы и как взять оттуда факел.
– Сейчас Села спит. Быстрее ветра гони своего коня, чтобы он перепрыгнул через очаг Селы. Ты же в тот момент наклонись и хватай на скаку факел. Береги голову! Села грозный! Села жестокий! Если он проснется, живым не уйдешь, не доставишь и факел.

Пхьармат так и сделал, как советовала Села.
Конь Пхьармата быстро помчался и перепрыгнул очаг. А в это время Пхьармат нагнулся, выхватил факел. Конь Турпал летел так быстро, что позади Пхьармата протянулся длинный хвост из искр от факела. Эти искры защекотали нос грозного Селы, и он проснулся.
Села знал, что, получив огонь, человек станет сильнее, храбрее и восстанет против него, потому сильно испугался.
Он поднял могучую погоню за храбрым нартом. Села открыл мешок с черной ночью. Стало так темно, что Пхьармат не видел пальцев своих рук, ушей своего коня. Пхьармат и его конь ничего не видели. Вот-вот они могли сорваться в пропасть и погибнуть, но дивно прекрасная птица Села-Сата вылетела вперед и своими чарующими песнями указывала им путь.
Села увидел, что черная ночь не в силах остановить Пхьармата и его коня. Тогда он раскрыл свой второй мешок со стремительной снежной вьюгой. Всемогущая вьюга и беспросветная ночь вместе окутали храброго нарта и его коня. Но прекрасная птица своими песнями указывала им путь. Храбрый нарт увидел, что вьюга гасит его факел. Он, не раздумывая, сунул его за пазуху. Вокруг храброго нарта в смертельном танце кружила вьюга. От сильного волнения воды Аргуна выплескивались из кремневых теснин, словно соломинки носило по небу вырванные с корнями огромные дубы. Села увидел, что ни черная ночь, ни сильная вьюга не в силах остановить храброго нарта и его коня, что они без вреда проходят через небесные своды и спасаются от погони. Тогда он открыл третий мешок с лютым холодом. От холода скалы взрывались, горы морщились, но мужественный нарт Пхьармат и его конь Турпал неслись вперед. Села испугался еще больше.
Он увидел, как храбрый нарт и его конь достигли подножия Баш-Лама, как они въехали в пещеру и скрылись. Тогда он, обезумев от злобы, взял в руки радугу из огненных лучей и стал метать молнии-стрелы вслед нарту.

Молнии раскачивали горы, пробуждали замерзшие родники; по склонам гор, словно напуганная отара овец, во все стороны разбегались волны Аргуна, а высокие горные кряжи шевелились, будто живые. Но ни лютый холод, ни сильная вьюга, ни черная ночь, ни молнии-стрелы не сломили, не остановили храброго нарта Пхьармата и его коня Турпала. Они прибыли в большую пещеру, где их ожидали нарты.
– Возьмите! Вот вам огонь! – сказал Пхьармат удивленным нарт-орстхойцам.
– Разведите большой огонь в каждой башне, в каждой пещере, в каждом доме! Пусть в каждом доме будет огонь, будет тепло и свет! Будьте счастливы! – сказал Пхьармат.
А в это время до гор докатились раскаты грома неимоверной силы. Небеса вызвали землю на борьбу на вечные времена.
– Будьте счастливы! – снова крикнул храбрый нарт. – Я должен принять мучения! Я отдаю себя, чтобы отвести от вас злобу Селы! Обо мне не печальтесь!
Храбрый нарт Пхьармат покинул пещеру и пошел навстречу молниям, холоду, ночи и вьюге, на вершину Баш-Лама.
Молнии метались над его головой, вьюга его качала, руки и ноги его немели от холода, черная ночь окружила его, – это был Села, изрыгающий зло, не остывший от злобы.
Когда увидел, как храбрый нарт Пхьармат поднимается на его небосвод над Баш-Ламом, Села медленно втянул в мешки вьюгу, холод и ночь. Снега на равнинах, горных склонах и в ущельях начали таять, вечная мерзлота вслед за Пхьарматом медленно потянулась на вершину Баш-Лама. Вершина Баш-Лама оказалась в плену снегов и ледников, которые навечно завязали на ней белый башлык.
Крикнул Села:
– Чтобы ты завидовал огню, который унес с неба, чтобы ты завидовал теплу!

Села послал навстречу Пхьармату своего верного раба, одноглазого Ужу с бронзовыми цепями. Одноглазый Ужа теми бронзовыми цепями приковал Пхьармата к вершине Баш-Лама.
Проклял его Села.
С тех пор так и установилось. Все добро проклял Села! Все, что Селой проклято, приветствуется человеком!
Между небом и землей – вечная вражда!
Между человеком и Селой – вечная борьба!
Каждое утро к прикованному Пхьармату прилетает князь всех птиц Ида. Он садится на колени Пхьармата и каждый раз спрашивает его одно и то же:
– Эй, несчастный Пхьармат! Эй, грешный Пхьармат! Раскаиваешься ли ты в содеянном? Если ты раскаиваешься, я не трону тебя, если нет, я буду клевать твою печень!
Зная о предстоящих адских муках, Пхьармат, говорят, тем не менее отвечает одно и то же:
– Нет! Я не раскаиваюсь. Я дал людям счастье, я дал людям тепло, я дал людям свет! Нельзя раскаиваться в том, что сделал добро!

Тогда Ида, поточив свой булатный клюв о кремневую скалу, начинает, говорят, клевать печень Пхьармата.
Пхьармат-нарт не издает ни стона. В его глазах никогда не появляются слезы. С большой стойкостью, не теряя духа, переносит он эти ужасные мучения, эту страшную боль.
С тех пор и завелось у нахов, нарт-орстхойцев: къонах не должен плакать!
С тех пор и лежат на вершине Баш-Лама вечные снега и ледники. Когда Пхьармата приковали, Села и собрал их с равнин, ущелий и горных склонов на вершину Баш-Лама, на вечные мучения Пхьармата, чтобы он всегда завидовал теплу.
С тех пор и пришло тепло на горные склоны, ущелья и равнины. И тепло это разлилось от огня, который Пхьармат доставил с небес. С тех пор и растут на склонах гор, в низинах ароматные травы, разные цветы, чарующе поют птицы, а на вершине Баш-Лама царит невыносимая стужа, всегда воет вьюга, стоит вечная мерзлота. Там и прикован Пхьармат. Он будет вечно страдать, но никогда не умрет.
Герой не умирает. Герой живет вечно! – закончил Акбулат.
Тархану нравится легенда о Прометее, и он не первый раз ее слышит. Он во всем старается походить на него, и силой, и мужеством. Нет, далеко этому Турпал-Канту до его Прометея. Прометей пожертвовал своей жизнью ради людей, он тоже мечтает совершать подвиги во имя победы добра на земле.
Да, мечтает, и на этом заканчиваются его подвиги!

А что ему остается делать?!
Эти злополучные башни скоро вырастут на его голове, как рога у оленя.
Как жить дальше, что делать, куда податься от этой бытовой рутины?
Братья поймут его, а как уговорить отца?
Тархан закрыл глаза – хоть во сне, в далеких отсюда краях, он побудет настоящим героем.
Постройка башни в горах задача не из легких. А строить башенную крепость вдвойне сложнее. От его крепости очень многое зависит – жизнь людей, его защитников. В первую очередь земля должна принять остов будущей башни. Еще мастер должен обладать мастерством художника-дизайнера, ибо он должен создавать свой шедевр, ни в коем случае не нарушая природную композицию, и башня просто обязана вписаться в гармонию лесного пейзажа. Мастер все учитывает наперед.

Сначала тщательно проверили твердь земли, которая будет должна выдержать всю тяжесть каменного великана. Бовлой, строители башен, чтобы умилостивить кормилицу-мать, преподнесли ей жертвенный дар – молоко. Нана-земля откликнулась на просьбу благородных бовлой –она приняла обильную трапезу, отпила парное молоко, пропитанную целебными травами. Сделала глоток, второй, третий. С каждым глотком бовлой сменяли грунт, и только тогда, ублаженная щедрым угощением, насытившаяся земля предложила надежную опору для каменной стражи нахов.
Восемь гранитных глыб, выношенные огнедышащим вулканом во чреве гранитной горы и закаленные голубыми льдами вечных снегов! Восемь гранитных исполинов, вынесшие неимоверную тяжесть свода горной пирамиды, испытанные бесконечным временем и граненые небесными ювелирами – свирепыми вьюгами и студеными дождями! Каждую вырвали из мертвых объятий горной вершины, с силой оторвали от каменной груди родного утеса и доставили к месту их нового пьедестала. Двенадцать могучих быков, запряженных в железную телегу, тащили каждую громаду, мучительно пригибаясь под тяжестью ровесников мироздания, точно мифические атланты, держащие на своих богатырских плечах вселенский небосвод. Двенадцать дней и ночей девять каменотесов стальными теслами дробили восемь горных созданий. Каждый камень тесали двенадцать дней девять каменотесов, стальные тесла крошились у них, словно липовые. Двадцать тесел каждый каменотес сломал о ребра камней, и камни стали ровны, как стекло. Привели барана, чья шерсть горных снегов белей и рога, как копья, остры. Самый старший взял острый, как слово мудреца, нож, перерезал баранье горло, и кровь закипела из-под ножа, бурля, словно горный поток, и каждый камень был обагрен горячей, как солнце, кровью…
Бовлой приступили к строительству нового немого свидетеля истории нахов.

Весна в горах по-особенному хороша. Радует глаз, ласкает слух. Учащенно бьется сердце в трепетном ожидании чуда.
Но Тархану не до весенних красот, вчера он получил весточку от друзей, что Астамар дал приказ молодым воинам собраться в Сур-Корте в течение недели.
Взволнованный Тархан посоветовался со старшим братом.
– Скажи отцу, чтобы отпустил меня… Меня он даже слушать не станет.
Мисарбулат не спешил с ответом, облокотился об столб, задумался. Да, возмужал Тархан. Хоть и самый младший, но ростом и силой превзошел старших семерых. Ему едва исполнилось семнадцать лет, а выглядит старше: богатырское телосложение, чудовищная мощь угадывалась в покатых плечах, плотных пластах мышц, распиравших рубаху. Но глаза, этот бесхитростный взгляд выдавал в нем неискушенного ребенка. Прямодушен, прямолинеен, доверчив. Как его такого отпустить одного в опасный путь? Времена настали опасные, в приграничных районах все чаще стали промышлять военными набегами обнаглевшие половцы, участились случаи грабежа, людьми торгуют, как скотиной. А этого неопытного юнца в два счета обманут, и он даже подумать не успеет, как окажется в жадных руках опытных работорговцев. Такие богатыри – большая находка для них.
– Я поговорю с отцом, – коротко ответил он.

– Самые тяжелые работы мы уже сделали, а в остальном вы и без меня справитесь, – говорил о своем Тархан.
– Не в этом дело.
– А в чем же еще?
– А ты подумай хорошенько.
– Вы мне не доверяете, – насупил брови Тархан. – Но я уже не маленький.
– Мы верим в тебя, гордимся… Время сейчас неспокойное, одному в дороге небезопасно… Мы должны держаться вместе, – объяснил Мисарбулат.
– Но я же не один буду, меня друзья ждут. Да и Астамир не поймет мое отсутствие. Как вы собираетесь с ним объясниться? Мол, наш брат еще несмышленыш, и мы не решились его отпустить из-под своего крыла?! – в сердцах воскликнул Тархан. – Да я лучше умру, чем позволю так подумать о себе!
Мисарбулат сдержанно ухмыльнулся.

– Ладно, успокойся, посмотрим, что скажет отец.
Акбулат злился на Тархана. Старшие сыновья никогда не перечили отцу, а вот младшего не в силах удержать, не лежит его душа к ремеслу отцов, которое продолжают вот уже пять поколений.
– Пусть идет, отец, не на войну же отправляем, – дружно заступились братья за Тархана.
Акбулат бросил на сыновей гневный взгляд.
– Что я слышу? Когда это мы уклонялись от военной обязанности? При первом же зове родной земли мы всегда оказывались в первых рядах сражений, – немного успокоившись, он добавил: – Глупый он еще, ростом вышел, но умом не дорос…

– Отец, можно я скажу?– тихо попросил слова Мисарбулат.
– Говори.
– Друзья брата – самые достойные ребята нашего аула. К тому же, мы не можем подвести Астамира, это он его позвал.
Тархан в ожидании конца переговоров пошел прогуляться по лесу, чтобы как-нибудь унять охватившее его волнение. В надежде увидеть Дику, зашагал в сторону крепости. Захотелось услышать ее голос, звонкий смех.
Дика была удивительной девушкой. Под стать здешней природе – высокая, стройная, гордая красавица, она вскоре завоевала большое сердце Тархана. Первые дни приезда она долго издевалась над бедным богатырем, насмехалась, укрываясь в недоступных от глаза местах, одаривала его колкими шутками.
Но однажды ей пришлось открыться.

Недалеко от них жил кузнец, его кузня находилась у самого склона горы. Тархан любил бывать там в свободное время, ему здесь нравилось все, одни тяжелые удары кувалды чего стоили. В отскакивающих горячих искрах могучее тело кузнеца напоминало его любимого героя легенды Прометея. Много именитых князей бывало у порога его бедной сакли, выкованное им оружие славилось на весь Кавказ. Здесь молодой человек узнал все секреты изделия самых лучших мечей, их особенности, с любовью рассматривал меч терс-маймал, тайно мечтал о нем, восхищался им.
По дороге в кузницу он встретил всадника, отчаянно махавшего рукой.
– Тархан, помоги мне!
Зовущий на помощь оказалась девушкой, обладательницей того голоса, который так долго преследовал его в последнее время, раздражая шутками и прибаутками.
Вся запыхавшаяся, она резко осадила коня, почти прокричала:
– Там мой друг… на него напали медведи… помоги… скорее!
Не задавая лишних вопросов, Тархан поскакал вслед за ней.

Картина была ужасная. Один огромный бурый медведь лежал мертвый, второй гигант громко ворчал, мотал круглой башкой, в его раскрытой влажной пасти белели клыки, за ним тянулась длинная нить слюны. Его разъяренные глаза налились кровью, он в бешенстве, всей своей тяжестью пытался подмять под себя окровавленного человека, тот изо всех сил боролся с могущественным хищником. Тархан пустил стрелу, но животное даже не реагировало на такую царапину, тогда богатырь сам бросился в его бурые объятия и всадил в самое сердце острый кинжал. Медведь взревел, подслеповато взмахнул мохнатыми лапами и, издав последний раз урчащий рык, замертво повалился на землю.
Только что им спасенный человек истекал кровью, огромная рана зияла на груди, широкие плечи рассечены острыми когтями хищника. Тархан подошел к нему, хотел оказать помощь, но тот встал и, пошатываясь, подошел к огромному белому волку, лежащему в стороне без всяких признаков жизни. Наклонился, прислушался к груди, на измученном лице промелькнула радостная улыбка. Он встал, взвалил на плечи отяжелевшего белого друга и зашагал прочь. Обернулся, бросил благодарный взгляд на своего спасителя, кивком головы попрощался с девушкой и скрылся в лесу.
Ничего не понимающий Тархан теперь удивленно воззрился на незнакомку.
Девушка немного пришла в себя, виновато улыбнулась:
– Прости меня, Тархан, все произошло так внезапно!
– Кто ты? Откуда ты знаешь мое имя?

– Я дочь Малх-Азни, для которой вы строите боевую башню. Меня зовут Дика.
Тархан вопросительно перевел взгляд на деревья, за которыми только что скрылся странный человек.
– Он лесной человек, – дала она ответ на немой вопрос юноши. – Когда была маленькой, я заблудилась в лесу, он нашел меня и показал дорогу домой… Если бы не он, меня растерзал бы барс… И сегодня, как тогда, спас меня от медведей. Его имя Алмаз, вернее, я его так назвала.
Так неожиданно Дика вошла в жизнь молодого человека, скрасила ее однообразие. Часто видеться не удавалось, встречались изредка, но за это время они успели сдружиться.
– Тархан, как хорошо, что ты пришел! – издали раздался радостный возглас девушки. Она сегодня выглядела необычно – тонкий стан облегали бронзовые доспехи, специально сделанные для девушек-мехкарий, на голове – изящный головной убор, тоже из тончайших бронзовых пластин. Юная амазонка сияла позолотой в отражении яркого солнца.
– Тебя и не узнать! – Тархан не мог отвести восхищенного взгляда от грозной воительницы.
– Я пришла попрощаться!

– А куда ты собралась?
– Мы получили приказ немедленно собраться в Сур-Корте.
«А я тут распинаюсь перед своими, вымаливая у них разрешение! У этой девушки больше прав и свободы, чем у меня!»– с досадой подумал Тархан. Вслух сказал с напускным безразличием:
– Я тоже получил приказ.
Дика обрадовано захлопала в ладоши:
– А когда выступаешь?
– Через два дня.
– Мы тоже.
– Это кто же такие «мы»?

– Мы же мехкарий из крепости. Разве ты не знал?
– Конечно, знал, ты мне столько рассказывала обо всем, – поддел он ее, показывая всем своим видом оскорбленное ее недоверчивостью достоинство.
– Прости, Тархан, нам запрещено говорить о своей жизни! – Дика была искренна.
Тархан много слышал о таинственных мехкарий, но никогда не видел их, они мало показывались на людях, даже свои боевые учения тщательно скрывали.
– Наша предводительница не разрешит тебе примкнуть к нашему отряду, как бы мне этого ни хотелось, – озабоченно произнесла Дика.
– А я бы и не согласился, – вызывающе бросил Тархан.
– Это почему же? – обиделась девушка.
– Люди неправильно поймут, подумают – вы моя охрана.
– Ну и что?
Тархан представил братьев. Боже, не хватало, чтобы они узнали об этом, засмеют до смерти.
Его опасения оказались не напрасными. Так и случилось.

Едва он переступить порог дома, его встретили дружным хохотом.
– Тархан, почему не рассказал все, как есть?
– А мы-то волновались за него!
– Сотни мехкарий вызвались тебя сопровождать!
– Они не дадут тебе заблудиться…
– Или, передумав, вернуться…
– Ты хоть намерен вернуться?

– Прекратите шутки, – вмешался Мисарбулат. – Отец идет.
Акбулат вошел, сыновья почтительно встали – все рослые, крепкие, сильные. Он обратился к младшему из них, стоявшему поодаль Тархану.
– Сын, я слышал, что царь Алании Роксолан-Бахадур собирает отборные отряды у Сур-Корта. Горные нахи всегда отличались от равнинных своей силой и ловкостью. Я уверен, и теперь не ударят лицом в грязь… Я не против твоего участия в этих испытаниях, совсем нет. Я и твои старшие братья участвовали во многих битвах против чужеземных захватчиков, защищали эти горы, аулы, род от разбойничьих набегов степных варваров. Это долг каждого нохчо. Мы, строители башен, денно и нощно трудимся, это тоже своего рода воинский долг, ведь башни строятся не ради красоты, они выполняют функцию защиты от вражеских нападений, их каменные стены спасают жизни детей, женщин, немощных стариков… В Сур-Корте проверяются не только военные навыки, но это испытание и на нохчалла, твердость духа. Ты силен, но этого очень мало. Если человек с первых же шагов своей самостоятельной жизни допускает оплошность, совершает поступок, не подобающий нохчо, его сила и храбрость ничего не стоят, он не только себя позорит, но и весь свой род… Прометей, о котором я часто рассказывал, не сразу стал тем Прометеем, о ком до сих пор говорят легенды. Он своим мужеством и благородством завоевал уважение и авторитет своей общины, затем пожертвовал жизнью ради них – он выбрал бессмертие, чем жалкое существование…

Акбулат на примерах великих героев и праведников захватывающе рассказывал о долге и чести настоящего нохчо-къонаха. Сыновья внимательно слушали отца, внимая каждому его слову. У них тоже дома в Моцкарах остались большие семьи, скоро вырастут сыновья, и они в точности передадут им знания их предков.
– Тархан, завтра же выезжай. Путь немалый, сюда больше не возвращайся. Мы сами докончим работу, уже немного осталось. А ты после похода возвращайся в родовой аул, Моцкары, а мы позже подъедем. Будь осторожен, не посрами честь рода. Мудрость всегда должна быть на шаг впереди безумной храбрости, иначе такая сила влечет за собой смерть и разрушение. Помни об этом. Друзья у тебя надежные, это радует, и потому я спокоен за тебя… Счастливого пути!

На второй день ранним утром, попрощавшись с отцом и братьями, наш герой отправился в свое первое путешествие. Грудь распирало от обуреваемой радости, он был счастлив: наконец, сбудутся его мечты – он станет великим воином-сурхо. Сердце бешено колотилось, будь его воля – взлетел бы орлом, объял бы весь мир.
Издалека слышались попеременные удары молотка, то глухие, длинные, то короткие, звонкие. Тархан направился в ту сторону.
Одетый в походные доспехи, он важно зашел в кузню.
– Я знал, что не уедешь не попрощавшись, – обрадовано встретил Нажа своего юного друга и прижал к мощной груди. – Молодец, что зашел! Вот, держи, подарок от меня, – протянул ему меч терс-маймал, о котором он так давно мечтал.

Тархан растерялся от неожиданности, взволнованно пробормотал:
– Это слишком дорогой подарок, я не могу взять!
– Ты хочешь меня обидеть? – воскликнул кузнец громовым голосом. – Этот меч я ковал специально для тебя, он будет послушен только твоей руке и твоей воле. Удачи тебе! Возвращайся героем!
Теперь осталось попрощаться с Дикой.
Она обещала быть в условленном месте, а слово держать она умела. Но сегодня запоздала. Видимо, ее задержало что-то важное. Тархан понимал, с каким трудом удаются эти мимолетные встречи юной девушке, он был много наслышан о железной дисциплине в крепости, о суровом нраве ее матери Малх-Азни, знаменитой воительницы. Дика не помнила своего отца, его коварно убили подлые кыпчаки. Военная крепость мехкарий высилась на горе. Отец с сыновьями строили для них боевую башню у склона горы.
Ожидание Тархана затянулось.

Его взгляд упал на белые глыбы камней, которые он не смог сдвинуть с места, когда впервые наткнулся на них.
Вспомнил сказку про Турпал-Канта. Интересно, правду ли говорят люди, что влюбленные обретут друг друга, стоит только освободить родниковую воду из каменного заточения?
Надо проверить, насколько это правда. Недолго думая, Тархан собрался духом и приступил к битве за любовь. За год молодой силач набрался еще больше сил, он мощным захватом одолел первый камень, могучими руками оттолкнул в сторону. Второй тоже последовал за ним. А третий, самый крупный, ни за что не хотел оторваться от прижитого угла – острыми гранитными клыками впился в земную кору. Тархан объявил войну упертому врагу, мысленно представил на месте родничка Дику, жалобно взывающую о помощи. Образ девушки придал новые силы, из груди вырвался победный клич, камень не выдержал такого напора, сдался и, охнув, тяжело перевернулся. Богатырь спустил вниз каменное проклятье.

Тархан до того увлекся, что не заметил девушку, уже давно наблюдавшую за его борьбой с каменной глыбой. Шумно отдуваясь, поднял голову и только тогда ее заметил.
Дика удивленно уставилась на Тархана. Тот смущенно отвел глаза.
– Родник! – прервала она неловкую паузу.
– Что? – не понял он.
Дика кивнула в сторону воронки, оставленную камнями – из недр земли забулькала водица, несколько раз фонтанчиком весело подпрыгнула, проложила себе дорожку и, упиваясь обретенной свободой, растянулась, разлилась, наполняя воронку ледяной водой, чистой и кристальной.
Девушка наклонилась, набрала воду в бурдюк и протянула усталому парню.
– На, Тархана, выпей, попробуй вкус своей победы!

Вода была ледяной, даже один ее глоток утолял жажду.
– Надеюсь, Турпал-Кант теперь найдет свою любимую!
– Видно, уже нашел. Слышишь, как родник счастливо зажурчал! – засмеялась Дика. Эта история влюбленных была ее любимой сказкой.
Но тот не расслышал ее слов, в его сердце уже зазвучала волшебная мелодия любви – Тархан нашел свою любимую, свою прекрасную воительницу.
Время пролетело быстро, пришла пора попрощаться.
– Тархан, у меня к тебе просьба, – Дика в нерешительности осеклась на полуслове. – Даже не знаю, как ты это воспримешь.
– Сначала скажи, а там решим, – он никогда не видел ее такой неуверенной. – Сделаю все, что в моих силах.
– Ты не мог бы взять с собой Алмаза? – вкрадчиво попросила Дика.

Тархан был ошарашен такой просьбой:
– Чего?
– Прошу тебя, пусть он поедет с тобой в Сур-Корт, он так об этом мечтает!
– Да ты шутишь! – не поверил тот своим ушам.
– Мне не до шуток, – амазонка вскочила на коня.
– Да пожалуйста, хоть целое племя алмазов, – захохотал Тархан, представив недоуменные лица своих друзей.
Дика сердито рванула коня.
– Постой, Дика, – остановил ее юноша. – Прости, но ты тоже меня пойми, как мне с ним себя вести, и вообще, я едва его знаю… На каком языке с ним общаться? – Тархан уже был в замешательстве.
– Так ты согласен?

– Только ради тебя.
– Спасибо тебе, – радостно заулыбалась девушка. – Я его знаю, разве этого тебе недостаточно? Он будет ждать тебя на перепутье. Увидимся в Сур-Корте! – помахала маленькой ручкой и скрылась в густом лесу.
Тархан подъехал к указанное месту. Там его никто не ждал. «Решила подшутить надо мной, – подумал он. – Я тоже хорош, попался на удочку. Но она была так серьезна и сердилась так натурально».
Он возник перед ним бесшумно, как привидение. Это был настоящий витязь в отличных доспехах, на красивом лице черные густые брови с изгибом орлиного крыла, чуть продолговатый подбородок – статный, широкоплечий богатырь. Восседал воин на таком же богатырском коне, прямо как Турпал – конь Прометея – черный, густая грива развевается на ветру, глаза сверкают огнем, нетерпеливо перебирает копытами.

– Приходи свободным, Тархан! Я Алмаз! – грудным голосом пробасил великан.
– Ты… ты… Алмаз? И ты умеешь говорить? – Тархан от удивления даже не ответил на приветствие.
– Конечно, я же человек, – улыбнулся тот, обнажая ровный ряд мраморно-белых зубов. – Спасибо, что согласился взять меня в попутчики. Дика много о тебе рассказывала. Надеюсь, мы подружимся.
Тархан, наконец, пришел в себя, ему стало неловко за свою оплошность.
– Подружимся, а как же иначе… ты уж извини меня, Алмаз … я растерялся…
– Я все понимаю, Тархан. Мне не приходилось жить среди людей. Поэтому я буду больше слушать и наблюдать, я не привык много говорить. Одним словом, тебе придется стать моим поводырем в вашем мире…

– С большим удовольствием, – с готовностью ответил Тархан. – Хотя могу тебя слегка разочаровать – этот поход для меня тоже в новинку.
– В любом случае, ты больше меня знаком с вашим миром… Одну минуту, друг, я скоро, – Алмаз слез с коня, пошел в сторону пещеры.
Он быстро вернулся, ведя за собой великолепного скакуна. Протянул Тархану поводья.
– Это подарок от меня, – добродушно заговорил он. – Это совсем не значит, что твой конь плох, просто он недолго выдержит твоего веса. А наш путь не близок.
У Тархана перехватило дыхание – это был чудесный подарок. Сегодняшний день оказался полон сюрпризов. И самым большим приобретением для него стал Алмаз. Они еще не знали, какие перипетии судьбы их ожидают, и сколько им придется перенести лишений, чтобы испытать и закалить свою дружбу.

* * *
Прохладный воздух всю ночь пролежал в сырых объятиях земли, обмякшей и изнеженной от весеннего тепла. Вдоволь насытившись, одурманенный ее влажными парами, с отяжелевшим брюхом тучно поднялся в небо.
Сорвавшийся с гор ветер не дал разбухшим тучам разрешиться дождем, он быстро погнал их на запад. Уплыло прочь зыбкое марево дождей, и яркие лучи солнца высветили чарующую красоту величавого ущелья.
Хан-Кала – знаменитая Сторожевая крепость, главные ворота к сердцевине мира нахов.
Словно два великана вздыбились над плоскостью щетинистые от леса горы – это и есть знаменитый Сур-Корт.
Хан-Кала, Сур-Корт…История оставила здесь свои мрачные отпечатки. Столько воинов тут полегло, столько молодых жизней принесено в жертву во имя свободы. Каждая пядь земли, каменные утесы, дремучие деревья – немые свидетели жестоких сражений, вобравшие в себя победный клич и предсмертные стоны мужественных защитников. Деревья до сих пор вздрагивают листвой от глухого конского топота и стального скрежета булатных мечей, будто бессмертные души погибших вновь оживают в их могучих корнях и снова рвутся в бой.
Того, кому удастся одолеть Хан-Калу и Сур-Корт, можно смело считать хозяином этих необузданных гор и его свободолюбивых детей. Одним махом меча обезглавить двуглавую вершину Сур-Корта означало вынудить его воинственных сыновей склонить голову.
Но до сих пор никому не удалось сделать ни то, ни другое. Эти горы не нуждаются в господине над собой, а его дети не желают видеть в своем родительском доме ненавистного отчима. Вековые горы предоставили в их полное распоряжение свою каменную летопись, а девственные леса заботливо укрывают их от чужих недоброжелательных взглядов.
Сегодня сторожевая крепость Хан-Кала прямо бурлит жизнью.
Давно пора, а то от долгого бездействия она впала в ленивую дрему.

Воздух оглашается многоязычным говором. Все вокруг смешалось: лязг металла, ржание коней, громкие окрики, скрип тяжелых телег – все куда-то торопятся, везде снуют юные оруженосцы. Воины щеголяют новыми доспехами, в отлитых до блеска щитах отражаются ослепительным светом солнечные лучи. Воздух наполнен приятным ароматом разных специй – в огромных чугунных котлах варится мясо, поднимая клубы сочных паров – готовится обильная еда для воинов. В огне костров громко трещат сухие ветки, от его дыма слезятся глаза.
Шум и гвалт стоит как на базаре. Здесь царила удивительная атмосфера восторженности, все дышало боевым азартом, каким-то юношеским задором. Казалось, они не ощущали на телах тяжеловесных доспехов, играючи орудовали мечами, металлическими палицами, боевыми топорами, размахивали длиннющими копьями.
Астамир тщательно скрывал свое волнение под непроницаемой маской хладнокровия.
– Тархан еще не показывался? – в который раз задавал он один и тот же вопрос подошедшему Лечи.
– Нет, – так же коротко отвечал тот.
– Может, с ним что-то по дороге произошло? Что еще могло его задержать?
– Не беспокойся, Астамир, он же не ребенок. Ему ехать издалека, они строили башню далеко в горах, путь не близок… А может, наша весточка запоздала. Но он знает нашу дисциплину, постарается прибыть вовремя.

– А что с твоим другом, с Кюри? Что-то он неважно выглядит, случилось что? – все замечает вождь боевой дружины, ничего от него не утаишь.
Леча взглянул на друга – тот уныло стоял в стороне, витая где-то в облаках.
– Ничего серьезного, – улыбнулся он. – Всего лишь сердечные раны, со временем заживут.
Как только Лечи получил указание Астамира прибыть в Сур-Корт, они вместе с Арзу сразу же бросились на поиски друга. Дядя уклончиво ответил, что не знает, куда ушел племянник: вооружился и ушел в ночь. Но друзья догадались о причине ухода Кюри. Он не хотел делиться с друзьями о своем невыносимом положении в доме родственника, а они, в свою очередь, делали вид, что ничего не замечают. Нашли его на большой дороге, подавленного и удрученного исчезновением юной канатоходки. По описаниям Лечи и Арзу узнали ее в девушке, которую встретили по дороге в толпе вооруженных головорезов. Кюри еще больше приуныл. Но друзья успокоили его, обещав организовать поиск девушки, но сначала они должны немедленно выехать в Сур-Корт.
– Тархан прибыл, – зоркий глаз Арзу издалека заметил скачущего богатыря. – Но он не один, кажется – прихватил с собой такого же великана.
Друзья облегченно вздохнули. Теперь они спокойны, победа им обеспечена.

Осталось ждать почетных гостей. Они неторопливо подъехали к специально отведенному для них месту на возвышении. Среди них было много гостей, странные наряды выдавали в них чужеземцев.
– Скажи, Астамир, тот, с высокой чалмой на голове, кто он, откуда? – в глазах Кюри заиграли огоньки любопытства.
Арзу подмигнул Лечи:
– Наш друг приходит в себя!
– Я же говорил!
Астамир охотно ответил:
– Он из Египта.
– Выглядит грозно… даже свирепо.
– Ты слышал о мамлюках?
– Да.

– Так вот, он предводитель мамлюков, звать его Айбак. В своей стране он известен как бесстрашный воин, не знающий поражения. Говорят, даже царь Египта его побаивается, а весь его дворец он держит в страхе.
К Айбаку подошел статный молодой человек, встал за его спиной, зорко оглядывая ровную площадь для состязаний. Даже отсюда, на большом расстоянии, чувствовалась его мощная энергетика.
– Ух ты, а это кто? Он тоже из Египта?
– Да, он самый лучший из мамлюков, правая рука Айбака. О его исполинской силе ходят легенды. Говорят, он плавает, как дельфин, и своими силами тащит огромное судно в море.
– Вот это да! А как его зовут?
– Айбак называет его Биберд, а мамлюки дали ему имя Бейбарс.
– А я слышал от отца, что многие воины из состава мамлюков выходцы из Кавказа. В младенчестве они попадают к ним через работорговцев. Говорят, на детей-горцев у них большой спрос, из них вырастают отличные воины, – сказал Арзу.
– Да, да, – Кюри уже окончательно пришел в себя, – я даже не сомневаюсь, что этот молодой мамлюк из наших, нохчо! Узнать бы его поближе, а, Лечи, такой друг бы нам не помешал!
Астамир сдержанно засмеялся, глядя на вмиг преобразившегося Кюри.

– Может, вы и правы. Среди мамлюков я тоже встречал немало кавказцев.
– А того, в середине, я знаю, видел его в Магасе – Роксалан-Бахадур, царь нашей Алании, – не без бахвальства сообщил Кюри.
Дали сигнал к началу военных игр.
Сюда съехались самые храбрые и искусные воины со всех концов страны, из разных племен. Они показывали высшее мастерство различной боеготовности: верховая езда, ближний бой на мечах, рыцарские поединки. Затем выступили с показательным построением: верховые всадники выстроились таким образом, что воины шли острым клином, врезались во вражеский строй, рассекая его надвое, заходя с тыла, и стремительно брали их в окружение.
Как было бы здорово, если бы войны остались в игровой форме, как вот здесь, на площади, без всякого кровопролития, убийств, насилия! Вот так поборовшись, улыбаясь, расходились бы, пожимая друг другу руки.

К сожалению, человечеству еще далеко до этого.
Астамир очень доволен своей дружиной. Их выступление никого не оставило равнодушным. Особенно отличились Тархан и его новый друг. Они, словно нарты из сказок, без всяких усилий одерживали победу за победой над соперниками, при этом широко и добродушно улыбались.
– Из какого они племени? – молодой мамлюк рядом с Айбаком с большим уважением наблюдал за двумя богатырями. Биберд горел желанием испытать их силу.
– Они нохчи! – ответил ему визирь, молчаливо стоящий за спиной царя Алании.
– Откуда они? – Айбак тоже поражен этим зрелищем.
– Твой вопрос напомнил мне одну историю.

– И какую же?
– Персидский царь Дарий приказал построить на севере страны укрепление и поставить там стражу – по одной дружине от каждого народа и от каждого племени, населяющих этот край. Повеление было исполнено, и гонцы доложили об этом царю. Дарий со своей свитой приехал посмотреть на укрепление и стражу при нем – по одной дружине от всех народов, населяющих Кавказ. Несколько дней подряд наблюдал он за поведением воинов, за их выдержкой и стойкостью. Дружин, охраняющих укрепление, велено было не кормить, не менять и не поить их коней. Не прошло и трех дней, как дружины стали морально разлагаться: кто дезертировал, кто обменивал боевых коней и оружие на хлеб и вино, кто начал совершать грабежи и мародерство, нападая на мирных жителей. Но выделялась среди всех остальных своей дисциплиной, выдержкой и стойкостью одна дружина – дружина, состоявшая из нахов. Не сбавляя энергии, прыти и норова, она непрерывно занималась тренировками боевых коней, пуская их на короткие дистанции, испытывая свою ловкость и умение владеть боевым оружием, не чувствуя ни усталости, ни голода, ни каких-либо неудобств.
Видя их выдержку, стойкость и энергию, царь Дарий был в восторге.

Прошло семь дней и ночей, а дружина нахов все больше распаляется и вдруг, образовав круг, начинает боевую пляску, танец крепости духа и самообладания, затем пускает в пляс своих коней.
Восторгам царя Персии не было предела. Он подозвал своих военачальников и спросил: «Кто эти железные люди, что это за каменные люди, что это за несгибаемые люди, лишенные за семь полных суток всего того, что требуется для жизни, не сбавляющие энергии ни на минуту, когда все остальные дружины разбрелись, не выдержав голода, усталости и бессонницы?»
Вельможи ответили царю Дарию: «Это нахи, они живут на севере Большого Кавказа. Они таковы по своей природе».
– Нахчи жаххан! Турпал Нахчи! – воскликнул царь Персии. – Рыцари Великолепные!

С тех пор закрепилось за ними это славное имя – Турпал-Нохчий! – закончил визир.
Как бы в подтверждение рассказанного, в заключительном показе воины-нахи закружились в знаменитой боевой пляске – ч1агара-хелхар.
– Дарий был прав, они действительно Рыцари Великолепные! – не сдержался – старый вояка разбирался в военной доблести.
– Так и хочется пуститься с ними в пляс! – Биберд был сильно возбужден. – Вот чего нам не хватает, предводитель!
Среди них находился прославленный путешественник Юстиан, он тоже напряженно следил за каждым движением сильных воинов. Ученый мудрец повернулся к царю Алании, тот тоже заворожено наблюдал за ними.
– Скажите, ваше величество, в какой стороне расположена страна этих воинов? Они же ведь ваши соплеменники, не так ли?
– О да, конечно! – в голосе Роксалан-Бахадура чувствовалось огромное уважение. – Нахи занимают восточную часть Алании, они называют свою страну – Нашха-Мохк. Великодушие и благородство у них крови, а насколько они сильны и мужественны, вы сами видите!

– Узнать бы этот народ поближе! – мечтательно произнес Юстиан.
– Я тоже не прочь побывать у них в гостях, – изъявил желание и Айбак.
– Ну что ж, это совсем нетрудно, здесь присутствует сын их правителя, Шамшук, с ним и договоритесь о встрече.
– Это было бы просто здорово!
Вдруг долина огласилась восторженными криками. Всадники дружно рассыпались, затем встали в ряд, уступая место новым участникам великолепного зрелища – на площади показались невероятно красивые девушки-мехкарий.
Сур-Корт взорвался громким приветствием:
– Слава мехкарий! Слава! Слава!
Гости так и ахнули от восторга.

– Как же они прекрасны!
– Талисманы наших гор! – Роксалан-Бахадур был неимоверно горд за храбрых воительниц. – А ведь на вид никто и не скажет, сколько ловкости и силы духа в этих хрупких девушках! Настоящие львицы!
Мехкарий вихрем пронеслись по майдану и ровным строем встали посередине площади.
Астамир поспешно подскакал к предводителю мехкарий. Она выделялась от остальных более роскошными бронзовыми доспехами, но лицо было прикрыто золотым шлемом.
– Иштар, тебе не следовало приезжать, – укоризненно произнес Астамир. – Малх-Азни сама бы справилась.
– Не волнуйся за меня, Астамир, – мелодичным голосом ответила она. – Ламха в курсе, а мне так захотелось попробовать свои силы!
Астамир вернулся к своей дружине.
Давид сгорал от любопытства.
– Кто она?
– Талисман гор.
– Почему у нее лицо закрыто? – не унимался тот.

– Уродлива, вот и закрылась.
Давид безнадежно замолчал – из Астамира просто так слово не вытянешь.
Мехкарий блестяще показали свои военные навыки. Против них выставили опытную дружину из Магаса. Тархан и Алмаз узнали Дику. Она лихо гарцевала на коне, на скаку метко стреляла из лука, далеко бросала копья, в ближнем бою ловко отбила меч у соперника. Тархан переживал за нее, у него перехватило дыхание, на лбу появились капельки пота от волнения. Алмаз, наоборот, был абсолютно спокоен: видимо, для него ее битва не внове. Под конец, окруженные и обезоруженные, под дружный хохот зрителей, воины-магасцы сдались на милость очаровательных мехкарий.
– Мы просто загляделись на них! – оправдывались побежденные.
– Неправда, вы бились из последних сил, мы же видели!
– Друзья, я, кажется, уже убит голубоглазой красавицей, – шутливо схватился за сердце верзила.

Ближе к вечеру все закончилось. Над долиной, переполненной многочисленными воинами, воцарилась тишина. Внимание всех обращено к царю Алании.
– Правители племен, вожди, воины! Я собрал вас всех не просто так, ради праздничных увеселений… Над нашей страной нависла угроза войны, иноземные захватчики положили глаз на наши плодородные земли, на наши богатства, и культурные, и материальные… Девятнадцать лет назад эти варвары застали нас врасплох, мы не были готовы к этой битве, не было единства среди наших племен, поэтому мы понесли большие потери. Враг оказался хитрым и коварным…Теперь монголы снова приближаются к нашим границам, и я обращаюсь к вам с просьбой – будьте готовы к войне, не дайте врагу, как в прошлый раз, разъединить себя, только в единстве наша сила. Только так мы сокрушим любого врага!
– Мы едины!
– С нами боги!
– Мы не позволим врагу ступить на нашу священную землю!
– Смерть врагам!
Долина Сур-Корта вся затряслась от дружных выкриков и бряцанья оружия.
Внезапно небо потемнело. Тучи, предвестники дождей, стремительно обволокли небо, грянул гром, заглушая боевой клич «Орс-тох!», и холодный ливень дождя охладил пыл разгоряченных воинов.

Продолжение следует.

Перевод с чеченского автора.

Вайнах, электронная версия №5, 2018

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх