23.11.2015

Марсель Галиев (Татарстан). Симфония духа (Рух)

Марсель Галиев222Отрывок из поэмы

Дух – это знамя человеческой сущности.
Твое знамя может обагриться кровью,
но не должно быть затоптано…

Дух

Рождается молодой день…
Как только Солнце приподнимется над горизонтом и, опершись на горную перину, потянется с негой, на Небесный свод и Землю устремляется поток живого разноцветья.
Впитывая телом и душой свет хорошего настроения из этого росистого райского источника, ты готовишься к началу суетного дня.
Ключ дня – под крылечком рассвета.

Именно в эти мгновения судьба передвигает назад очередную бусину на четках твоей жизни. Этот день – один из тех считанных дней, пока еще не ставших венцом твоей жизни, – а потому он еще более драгоценный, чем вчерашний…
Вернулась ли в грудную клетку вместе с животворящим ветром утра твоя расправившая крылья душа, всю ночь блуждавшая в иных мирах? И сколько словесных жемчугов, достойных вечного хранения в ее мельчайших сотах, душа принесла с собой?!

Разбуди свое перо!
Со словами молитвы на устах возьми его в руки… чуткий наконечник пера, покойно угнездившегося между пальцев, прикоснется к бумаге и… на грядке белого листа один за другим начнут проклевываться ростки слов. Их нежные стебельки, разрастаясь и наливаясь силой, потянутся в рост. Это и есть первые зародыши твоих рифмованных чувств, пульсирующих в душе.

Если тебе дана власть над Словом, дарован вдохновенный творческий огонь, это – воля небес. Значит, в тебе есть та мелодия, которую ты можешь спеть, стоя в центре этого необъятного мира и устремив глаза вдаль, на всполохи далекой истории – через все твои прожитые годы, поделенные на четыре времени года!

Когда летописи древних высекались на челе гор;
когда степь звенела от ржания тысяч и тысяч коней;
когда земля тяжело прогибалась от половодья ратей, сошедшихся в жестокой сече;
когда великие государства вдруг рассыпáлись в прах;
когда при свете тусклого огня каллиграфы переписывали вечные дастаны…
Где был ты? Сумеешь ли ты, взвалив на свои плечи и величие, и падения прошедших эпох, достойно повториться в его отзвуках?

Растопчи ногами суету наших дней, зависть, убожество тех, кто не умеет найти животворящее слово в белизне бумаги, тех бесполезных, кто растерял веру во имя бренной славы и благополучия, и…
Если тебе – суждено стать Олицетворением Величия… Если Господь, возложив ладонь на твое темя, осенил тебя благословением Небес… Если своим дыханием ты можешь вернуть к жизни сиротливые угли на остывших кострищах, – разбуди свое перо!
На кончике пера – Вселенная…

Дух коня

В какой же эпохе затерялась, захлебнулась всхлипами поэзия пешей да конной деревни?
Несется на быстрых колесах жизнь, несется с такой скоростью, что природа вокруг лишь линией стремительной прочерчивается. Все убегает назад – на самые задворки памяти.

Кочуют берега, падают старые ивы, реки меняют русло – неудержимо меняется жизнь. То удивительное поколение, которое умело придавать мыслям чеканную форму, а словам – проникновенность, – те старики, которые получили воспитание под благотворной сенью молитв, давно уж перешли в объятия вечности.
Богатство языка сегодняшней деревни легко уместится в нехитрую котомочку…
Наш язык облеплен роем залетных, неприхотливых слов, лишенных в своей суетливости божьей благодати…

Прошедшее столетие окончательно распрощалось с конем, нанеся ему смертельную обиду. Пришла эпоха мужчин без седла, мужчин, поклоняющихся машине. Величественные дастаны, протяжные старинные песни, жемчужины народной мудрости, участником и героем которых был и конь, остались погребенными под пылью времен.

И Дух Коня, обиженный на вероломную эпоху, ударил ее копытами в самое сердце.
Государства оказались во власти необузданной жестокости, безудержной глупости, неудержимой распущенности.
Вместе с конем, отторгнутым и от спокойного течения мирной жизни, и от театра войн, ушли и изменились привычный образ жизни человека, его манера говорить и даже его мироощущение. Человек, предавший язык своих предков, язык тех, еще лошадных, времен, начал переходить на язык машинный.

Как разнообразны и красивы были слова, с которыми человек обращался к лошади. Слова, которые он говорил, когда поглаживал ее любовно или утешал, изливая перед нею свою душу, или открывал ей тайны своего сердца… Был особый язык, при помощи которого люди выражали свое доверие коню. Ты с детства рос с пониманием того, что если лошадь радуется, то она радостно ржет, если страдает – то плачет настоящими слезами, и что в ее больших глазах отражаются вполне осмысленные чувства.

Взойдя из изобильных недр земли соками трав, теплом почвы, лучи Солнца – вселенского очага жизни – перешли к человеку через целебное дыхание, тело лошади и ее молоко.
Ир-ат (мужчина)… Какой великий смысл… Духовное и телесное единение в одном слове*.
Мужчина и конь. Биение двух неразделимых душ. Мужчина-конь – древними народами увековеченный в легендах Кентавр…
Наверно, древний человек, живший в эпоху, когда еще не было зеркал, впервые увидел свое отражение в глазах коня…

Сколько чудесных слов, обозначавших обряды и обычаи, совместное существование с лошадью, атрибутику скачек, орудия труда и боя, связанных с конем и родившиеся вместе с ним, теперь выпали из седла и пропали бесследно. Вместе с отзвуком утерянных слов исчезает неповторимый пласт жизни, беднеют краски языка.
О деревня… Ты была колыбелью поэзии пеших верст да верных коней. Но ты меняешься на глазах. Город простирает к тебе свои холодные каменные руки. Теперь в твоем красном углу сидит, расправив грудь, голубой экран. Стоит включить его, и домовой бежит прочь… Сменяющие друг друга картинки на экране заражают мозг леностью, ограничивают воображение, усыпляют мечты, высасывают у человека время и свет очей. Сознание его становится ленивым.

С экрана в каждый дом заходит Дьявол, садится, вольготно раскинувшись, на самом почетном месте и становится хозяином твоего ума. Он захватывает твою волю; доказывает, что белое – это черное, а черное – это белое. Того, кто еще вчера был велик, он растаптывает и превращает в ничто, а убогого, возвысив, сажает на высокий трон. Он может разжечь огонь войны в любой точке мира. Так, замутив сознание и превратив людей в полубезумцев, он хриплым хохотом празднует свою победу…
Мужчина без седла…

Утар* без хозяина…
Неужто это – достижение эпохи?..
У древа жизни, росшего сто тысяч лет, в корнях осталась ли живительная сила? Скажи мне, верить можно ли, что все равно однажды Книга победит? И тот, кто был духовно искалечен, однажды, в поисках целебной силы, колено преклонит пред словом Книжным?

Ведь постижение мира посредством своеобразных изгибов и украшений каждой буквы из сонма букв, рассыпанных на множествах страниц, – и было тем великим состоянием, которое снизошло на человека в эпохи бронзовых подсвечников и гусиных перьев. О, скольких самоотверженных бумага и перо сделали маяками человечества!
Думы, думы…
Думы тяжелой ношей ложатся на чело. И кажется порой, от тяжести тех дум под тобой оседает земля.

Время проносится ветром, течет облаками. А в душе – тишина, не желающая расставаться с надеждой.
Внезапно, вздрогнув, поднимаю голову. Откуда этот гул? Из самой затаенной глубины иль с невероятной высоты – с далеких голубых небес доносится звук конского ржания?! Вон там, возникнув из-за склона горы, расстилаясь по шелку зеленых равнин, несется табун лошадей. Топот копыт приятно щекочет сердце. В этот миг мне вдруг кажется, что это, накатываясь грохочущей волной, течет величественная река, разлившаяся на всю ширь степи.

Закинув к небу удила, кусая небо, кони ржут…
В душе бурлит, ярится печаль.
Наверно, именно так ржут кони, когда приходят в ярость или страдают, радуются или влюбляются!
Нет-нет, еще жива надежда, прошу, судьба, подари ей крылья Дульдуля!* Ты видишь: разве не те самые табуны из дастанов да сказок возвращаются сейчас в степные просторы?!

По лугу несется кудрявогривый поток пламени. И отзвуки – то ли конского ржанья, то ли горестных вздохов родной земли, – перескакивая с горы на гору, одновременно и настораживают, и вселяют надежду.
Простите нас, храбрые и верные кони!
Господь создал вас со всею щедростью, как настоящий венец животного мира.
В это мгновение пробуждаются слова, сиротливо забытые в омуте памяти.
Слово рождается на гроздьях души.

***

Самый красивый, самый значимый из существовавших в истории человечества праздников на земле – это Джиен, праздник Сабантуя. Этот торжественный и светлый праздник, рожденный на свет татарским народом, проводится на круглом – как само солнце, как сама Земля, как душа народа – поле.
В круге нет углов и нет почетных мест. Поэтому, в каком бы месте круга ты ни находился, ты чувствуешь себя – в центре, в гордой середине. Круглый майдан каждому оказывает почтение, и каждый здесь радуется сердцем, в равной степени приобщаясь к общему духу праздника.
Майдан Сабантуя…

Наш народ на майдане словно превращается в единое, отбивающее ритм сердце. Топот копыт… Треск растягиваемых полотенец, глухое уханье падающих наземь борцов, песни и музыка, звонкие, подобные яркому букету, голоса детей, гром аплодисментов… это неповторимая симфония великого праздника, сложенная из лучистых звуков.
История нашего народа состояла не только из завоеваний и сражений. Пальцы наших древних предков, умевшие натягивать до звона тетиву тугих луков, способны были заставить сладко петь и струны саза, гуслей, домры; им равно были милы и свист стрелы, и звучание кубыза; непокорный ветер степей они вмещали в напевы нежные курая, а перестук копыт умели уложить в мелодию энергичного танца.
Майдан Сабантуя…

Энергия борьбы, стихия соревнования, мощь богатырства здесь соединяются воедино с брызжущими энергию играми, возбужденными голосами и сливаются в общий мощный звук, который воспаряет над майданом вверх, в бездны небосвода.
Если посмотреть с этой высоты, майдан Сабантуя, сотканный из разноцветных, живых узоров, наверно, кажется похожим на вышитую тюбетейку.
Значит, благодаря нам, татарам, Земля в день Сабантуя надевает на себя цветастую тюбетейку.
Остановись, божественная вселенная, и посмотри: то в космосе парит Земля в тюбетейке.

Во весь опор несутся быстроногие кони!
Кажется, что привставшие на стременах и пригнувшиеся навстречу ветру молодые всадники и сами – продолжение конских грив; настолько целостным кажется единение человека и коня!
Майдан гудит. Все как один встали. Увлечены ли яростной скоростью или встревожены дикой энергией?.. Неистовое возбуждение, охватывающее при виде этой языческой мощи, – самый великий момент скачек!

Не помещаясь в грудной клетке, тревожно бьется сердце. Сладостно перехватывает дыхание. Душа переполнена, и от избытка чувств на глаза наворачиваются слезы…
Твоя душа, охваченная счастьем от осознания того, что тебя не затоптала эта яростная красота, воспаряет от майдана к небу. Хочется улететь, раствориться в неведомых эмпиреях…

***

Те столетия, когда лошадь была неотъемлемой частью жизни человека, – это эпоха славных созиданий и доблестных побед…
Древние говорили: татарин рождается на коне и на коне же умирает.
Послушный, выносливый, преданный конь мог отдать за хозяина и душу, и тело, и кровь.
Конь – твой близкий друг и твой соратник. Конь – твое счастье и твоя гордость.
У кого конь хорош, у того и поступь хороша.
Кто сидит на коне, тот первым увидит рассвет.

Всегда считалось, что ударить лошадь по морде – все равно что ударить по лицу отца…
Духовное и телесное единение нашего народа с лошадью, продолжавшееся тысячелетия, нашло ясное отражение в народном языке. Вон сколько ласковых и неслучайных названий дано каждому виду конского сословия: бахбай (лошадка, жеребенок), малкай (ласковое обращение к лошади), елкы (табунная лошадь), чаптар (игреневая лошадь), чабышкы (скакун), юрга (иноходец), тулпар (быстроногий конь), аргамак (рысак), байтал (не жеребившаяся кобыла), тай (годовалый жеребенок), кырыкмыш тай (стригунок), алаша (мерин), колын (жеребенок), бия (кобыла), юртак (рысак), дульдуль (крылатый конь)…

Самыми породистыми лошадьми в мире считаются арабские скакуны. Они делятся на три основных вида экстерьера: светло-серый сиглави – удивительно изящный, легкокостый, с тонкими лодыжками. Чуть выше его ростом и шире в груди – рыжий или гнедой кохейлан, способный высекать искры из-под копыт. Удивительно выносливый и самый крупный, со стройной шеей, серый в яблоках – хадбан.

Конь – это душа степи, ее растянутый парус. В дастане «Идегей» (XIV век), представляющем собой высочайший образец татарского поэтического языка, есть описание коня, сотрясающего землю копытами и танцующего на месте от нетерпения:

Коня тебе жалует хан,
Коня дарит Токтамыш,
С губами, как мягкий сафьян,
С ушами, как срезанный камыш,
С копытами, как тустаган,
С клыками, растущими, как чеснок,
С четверкой крылатых ног,
С челкой девичьей, густой,
С крепкой уздой золотой!

Парносердый конь молодой
Во время бега ведет
Следам своим твердый счет,
Уши, как шило, спешит поднять.
Ветру его не догнать.
Он бежит, сокращая путь.
Жиром покрыта львиная грудь.
Тигриный хребет у него,
Соперников нет у него,
Золото – лука седла,
Золото – его удила.
Садись на него, садись,
Вернись, Идегей, вернись!

Когда с арабского Востока в Европу начали проникать эти знаменитые лошади, на свет появилась новая порода – английская скаковая. Разумеется, высококлассные мастера-коннозаводчики заботятся прежде всего о родословной и «чистоте крови» породистых лошадей.

Сегодня количество пород лошадей на земном шаре достигло более двухсот пятидесяти видов. Выведенная в оазисе Ахал около 5 тысяч лет назад и высоко оцениваемая во многих странах ахалтекинская порода рысаков, возможно, была родоначальницей арабских скакунов.
Большой славой пользуются и орловские рысаки.

Донские верховые игреневой масти, ведущие свое происхождение от ногайских коней, выносливые казачьи лошади – дончаки… Азербайджанские, карабахские, кабардинские, мегрельские лошади – удобные для езды под седлом и в упряжке, послушные, надежные среди опасных скал и горных пропастей. В Карпатах популярна гуцульская порода лошадей, в Средней Азии – локайская, карабаирская, киргизская породы.

Говоря о тяжеловозах – лошадях пород брабансон, першерон, клейдесдаль, владимирский тяжеловоз – сильных духом животных, которые надежно тащат воз своей суровой судьбы, можно еще назвать северные и сибирские лесные породы лошадей – вятскую, нарымскую, мезенскую, бурятскую, якутскую, способных в самые жестокие морозы прокладывать путь по глубокому снегу.
Лошади, лошади…

Сколько песен, пословиц, дастанов посвящено этим четвероногим существам, которых Всевышний создавал с великой любовью, а потому – совершенными во многих отношениях. Ведь и в самом деле удивительно – в какой бы позе ни стояло это статное и грациозное животное, с какой стороны на него ни посмотри, – оно всегда прекрасно, совершенно, как античная статуя, оно – образец изящества и живое воплощение божественного творения! Скачущая лошадь – яростно красива, гневно вздыбившаяся – потрясающе красива. Даже встав на колени, лошадь выглядит гордо…
И сколько сказочной тайны в народных верованиях в то, что хозяин хлева ночью заплетает гривы своих любимых лошадей в косички!

Не зря же народы с высоким уровнем цивилизации ставили на высоких постаментах бронзовые, мраморные или чугунные конные статуи на площадях своих больших городов. (Впрочем, мы не сумели установить конный памятник даже хану Улу Мухаммеду, основавшему Казанское ханство. Неужели мы стали настолько беспомощными и безвольными?!)
Нация, благодарная судьбе за один только факт своего существования на свете (если она, конечно, способна это ощущать), непременно ставит памятник коню, чем еще раз подтверждает свое достойное место среди других народов.

***

Во весь опор несутся быстроногие кони!
В мою ладонь вливается энергия меча. В порывах ветра слышится свист стрел.
Откуда-то из глубин сознания, прорвавшись болью через столетия, всплывают картины былых славных событий.

Перед глазами словно предстает грохочущий поток из сотен тысяч коней, разлившийся во всю ширь бескрайней степи, и вновь я испытываю гордость и восхищение величием, могуществом и храбростью моих предков – тюрков, которые, сидя в седле, на протяжении столетий определяли историю многих народов.
Сколько континентов сотрясал этот конный поток, начиная со стран восходящего Солнца и кончая странами заходящего Солнца.

Лишь на одно мгновение представь себя в той эпохе: здесь разум бессилен, а фантазия тщетна. Разве не достойно это удивления: какие нужны были выносливость, сила воли и смелость, чтобы в любую непогоду, и в дождь, и в снег, проходить через горы и перевалы, степи и пустыни, леса и реки, преодолевать через огонь сражений тысячи верст. Чтобы управлять этим бескрайним морем конного войска, полководцам нужны были особые качества, решимость и умение подчинять всех одной цели, незаурядное красноречие. Это только в дастанах и легендах кони – крылатые, мечи – как молнии, а каждый воин – богатырь. В реальной жизни все гораздо сложнее…

В стародавние времена были свои правила ведения войн и сражений: договорившись заранее, в чистом поле сходились примерно равные по численности два войска. Конь против коня, меч против меча, лицом к лицу, глаза в глаза, дыхание в дыхание. Вот тогда и испытывались храбрость и смекалка воина; степень духовного и телесного единения всадника с конем и оружием, быстрота их взаимопонимания.
Горькая и коварная истина «или ты – меня, или я – тебя» – вечный смысл любой войны, идущий из глубины тысячелетий…

Наши древние славные предки – скифы, сарматы, гунны, тюрки, хазары, кыпчаки, сельджуки, болгары – ходили под татарским флагом по полям огненных сражений, имевших свои справедливые законы. Ведь в ту эпоху, выстрелив из лука, можно было ранить или убить лишь одного человека. Бросив копье, невозможно было попасть одновременно в двух воинов или в двух коней, точно так же один взмах меча означал одну рану… Справедливый закон войны!

Когда-то сойдясь один на один с конными армиями тюрков, Европа поняла, что Азию победить просто так невозможно, а потому она вот уже несколько веков создает и совершенствует огнестрельное оружие. Сегодня торжествует оружие, которое одним выстрелом убивает сотни воинов, одной кнопкой уничтожает сотни тысяч людей. В наше время театра военных действий уже не может быть, речь идет не о соперничестве в силе и умении вести бой, о победе или поражении; сегодня война – это беспощадное убийство и массовое уничтожение людей. Если бы Чингисхан, несправедливо оболганный и проклинаемый не одним поколением историков, сегодня ожил и увидел творящееся в мире, он содрогнулся бы: «Что вы творите, варвары!» – и в сердцах сломал свой меч.

Во весь опор несутся быстроногие кони!
Не стучи же, память, в мое сердце. История не может повернуть вспять, не повториться былому величию, удел сегодняшнего дня – убогие радости ощипанного счастья… Вот уж стихает понемногу топот копыт. И Дух Коня возносится к небу…
…Отставшая от всех игреневая лошадь вдруг взбрыкнула, скинула всадника из седла и, вскидывая копытами, понеслась к лесу. Публика на майдане, ахнув, вся разом повернулась в ту сторону. Сегодняшнюю ночь игреневая проведет в тяжелых вздохах и терзаниях; пиная переборки усталыми, сведенными судорогой ногами, будет горестно фыркать до рассвета. И снова и снова будет видеть сон, как она выходит на скачки. И снова будет рваться вперед, только вперед. Но, увы, даже во сне невозможно победить себя…

Когда день будет клониться к вечеру, загляни к этой лошади. И, прижавшись щекой к ее щеке, утешь ее:
Скажи ей: – Как мы с тобой похожи… Скажи: – Я – сын народа, выпавшего из седла былых эпох… Скажи: – Судьба лошади, пришедшей на скачках последней, – это наша общая судьба.

И, разделяя горе лошади, поплачь и ты.
Приложи руку к ее теплой груди, погладь то место, где гулко бьется сердце.
В грустных глазах лошади – безмолвный плач, молитва жизни.

Дух Книги

Коран – сокровищница вселенской мудрости.
Коран – книга всего человечества.
Миллиарды людей на земном шаре искренне преклоняются перед этой божественной книгой, вобравшей в себя мировые поэтические достижения, бережно, как зеницу ока хранят ее, передают по наследству от поколения к поколению.

С древнейших времен переписчиками Корана оттачивалось мастерство каллиграфии, а оформление внутреннего и внешнего вида Корана достигло высочайшего уровня художественного совершенства.

Самая драгоценная реликвия исламского мира – переписанный при Праведном халифе Усмане древний куфический Коран, относящийся к VIII веку, сохранился до наших дней в четырех экземплярах. Один из них хранится в Мекке, в Каабе. Второй – в Медине, в мечети Пророка. Третий – в Каире, в Национальной библиотеке Египта. Четвертый – в Ташкенте, в Духовном управлении мусульман Средней Азии и Казахстана.

К судьбе четвертого Корана, страницы которого были обагрены кровью этого великого человека (халиф Усман был одним из первых сподвижников Пророка), приложилась и татарская рука; этот экземпляр имеет сложную и поучительную историю.
Существует легенда, что когда-то этот экземпляр Корана был привезен Хромым Тимуром, чьи завоевательные походы сотрясали страны Востока. Многие годы Коран хранился в мечети Ходжи Ахрора в Самарканде.

Венгерский ученый А. Вамбери, в 1863 году совершивший путешествие в Самарканд, оставил свидетельство о том, как он, переодевшись турецким дервишем, вошел в Мавзолей Гур-Эмир и увидел этот обитый кожей Коран, лежавший на каменном постаменте.

После того, как Туркестан был завоеван Россией, в 1867 году Коран Праведного халифа Усмана попал в руки генерал-губернатора Туркестанского края фон Кауфмана. Он отправил его в Санкт-Петербург в дар Императорской публичной библиотеке. За эту «великую щедрость» Кауфман был избран почетным членом библиотеки.

Когда поднялась волна революции 1917 года и российский престол захватила новая власть, сумевшая внушить всем веру в справедливость, Всероссийский мусульманский совет несколько раз обращался в Москву с просьбой вернуть Коран, однако никаких положительных решений не последовало. Тогда председатель комитета татар Польши, Литвы, Белоруссии и Украины Александр Ахметович отдал приказ гвардейскому мусульманскому полку окружить здание библиотеки. Полком командовал литовский татарин, капитан Тальковский.

Разумеется, такого отчаянного шага никто не ожидал, и Ленин отдал наркому Луначарскому указание немедленно вернуть Коран мусульманам.
В августе 1918 года группа представителей татарской интеллигенции под руководством адмирала Исламова, князя Максутова и братьев Ахметовых под охраной гвардейского полка в вагоне спецпоезда привезли Коран в Уфу, где в то время находилось Духовное управление мусульман России, и передали священную книгу туда.

В 1923 году, после создания Туркестанской республики, мусульмане Средней Азии обратились к Советскому правительству с просьбой вернуть им исторический Коран. Спустя некоторое время в Уфу прибыла делегация из Узбекистана. В Духовном управлении была создана представительская группа для доставки Корана в Самарканд. Ее председателем стал Ризаэтдин Фахретдин. Членами представительства были избраны Габдулла Гисмати (в 1920 – 1924 годы комиссар Коммунистического университета трудящихся Востока в Москве) и ученик Марджани – Габдрахман Гумари.
После торжественного акта передачи, состоявшегося на глазах у тысяч мусульман на площади Самарканда, Коран был возвращен в мечеть Ходжи Ахрора.

В 1928 году в Узбекистане начались мероприятия по созданию музеев (во главе этой работы стоял академик В.В. Бартольд, его заместителем был кряшен А.А.Семенов). После открытия Музея истории народов Узбекистана Коран Праведного Усмана в 1941 году был перевезен в Ташкент и помещен в специальный сейф музея.

В феврале 1989 года был организован меджлис Духовного управления мусульман Средней Азии и Казахстана. На этом меджлисе Коран был передан в ведение Духовного управления.
Так драгоценная реликвия всего мусульманского мира – один из экземпляров Корана Усмана, – пройдя долгий и сложный путь, наконец, достиг места своего вечного хранения.

Если бы в свое время татары не проявили решительности, этот экземпляр Корана мог быть обречен на совершенно иную судьбу, и после того как утихли бури политических переворотов, Сталин и его приспешники продали бы священную книгу вместе с другими музейными сокровищами за границу. И тогда Коран, попав в руки частного коллекционера, навеки бы исчез с человеческих глаз.

Между тем, Коран расходится миллионными тиражами по всему мусульманскому миру, поселяясь как во дворцах ханов, султанов, шахов, королей, так и в домах простых людей. Сегодня он переведен почти на полторы сотни языков мира. Специально для правителей Коран Карим создавали, богато украшая его орнаментами, доверяя его переписывание самым искусным переписчикам – хаттатам. Но и в роскошных дворцах, и в обычных домах Коран всегда кладут на самое почетное место, уповая на свет веры и благости, который он источает…

Пережили мы и жестокие времена, когда в тридцатые годы прошлого столетия сатанинское племя начало беспощадное наступление на наши древние книги, написанные арабским шрифтом. В огне костров было уничтожено огромное количество книг. В народе распространился обычай хоронить священные книги, дабы они не попали в недобрые руки, в могилах рядом с телами умерших родственников.
И тогда слово Аллаха, снизошедшее с Божественного Неба, ушло в землю.
Сына человеческого, не сумевшего гордо смотреть в Небо, земля притянула к себе и сгорбила его дух…

Коран безмолвствует, сколько бы грешных рук к нему ни прикасалось, лишь на Солнце становится все больше пятен…
Но вознесем благодарение Аллаху: наша жизнь потихоньку возвращается в круг своего исконного созвездия.

Если на ветке благоденствия прорастают ростки доброты, а на веточках доброты – ростки святости и милосердия, то, по милости Аллаха, просветлеет лик Солнца и прольются на землю щедрым потоком его милосердные лучи.
В Коране хранится волшебный ключ Аллаха, дающий знания об искусстве жить на земле…
Коран – мирская книга!

***

Поэтическая суть страниц Корана – книги, снизошедшей к людям с неба, – впервые получила звучание на великом арабском языке. Многие оставили свидетельство о том, что при переводе на другие языки чрезвычайно трудно сохранить красоту и мелодику текста Корана. Я убедился в этом на собственном опыте.

Желая перевести на татарский язык хотя бы смысл, я приступил к суре Аль-Ихлас и был поражен. Сура состоит всего лишь из нескольких слов… Я пробовал переводить и так и эдак, но ни один вариант меня не удовлетворял; и я снова переделывал, затем откладывал в сторону, чтобы перевод немного «отстоялся». Я просмотрел переводы Корана на другие языки, но моя беспомощность продолжала терзать меня. Слово не давалось, сопротивлялось, мучило меня. Может, оно не принимало того, что я прикасаюсь к священной книге.

На многие языки мира вторая строка этой суры переведена как «Аллах вечный!». Но эта мысль о том, что Аллах вечен, повторяется в Коране много раз и до этой сто двенадцатой суры. Поговорив об этом со специалистом по арабскому языку, я понял, что слово «вечный» имеет здесь немного другой смысл. Оказывается, речь идет не о вечности Аллаха, а о том, что он не был рожден и не рождает!

Если Слово сопротивляется и не уступает, не принуждай его. Не обижайся на Слово – обижайся на себя. Если ты будешь терпелив и сдержан, после сладостного мучительного ожидания Слово само постучится в твою дверь.
Подобно тому, как, до крови раня руки, снимаешь кору с толстого бревна, обтесываешь, строгаешь его и радуешься, выточив из его сердцевины тоненький карандаш, так и я, постепенно очищая шелуху слов, достиг, наконец, той формы перевода, который в какой-то степени способен был передать смысл суры Аль-Ихлас:
– Во имя Аллаха милостивого, милосердного!

1. Скажи: Аллах – единственный!
2. Он вечно
3. Не рожден и не рождает сам,
4. Не может быть никого, равного Ему.

От смысловой глубины этой суры дрожит сердце. Душа, чуя дыхание Небес, трепещет в груди.
Ключ мудрости – в Слове.
Какое же Слово мне надо найти, волшебство которого способно открыть Небесные врата? Все, что меня окружает: печальные скалы, быстрые реки, нежные цветы, откуда вы?

Большие живые существа, Маленькие живые существа, от каких звездных перекрестков проложена ваша дорога на Землю?
Кто он – Аллах, какова сущность Всевышнего?
Возможно, могущество Слова бессильно перед этим вопросом разума – вопросом, ответ на который всегда отодвигается в будущее, но не находится и в конце жизни?..
Откуда мы?.. С какого времени мы есть?.. Куда идем?..

Между этими вопросами-сомнениями и бьется душа неравнодушного человека.
Еще с детских лет мы привыкли представлять себе Аллаха как доброго старца с белой бородой. И этот святой образ, пусть немного неосознанно, сопровождает нас всю жизнь. Фантазия ребенка сродни разуму, находящемуся в зачаточном состоянии. Наверно, в основе представления Всевышнего в человеческом образе лежит безгрешная детскость неповзрослевшего ума.

Господь создал Человека таким, каким ему хотелось (а не по своему подобию!). В те моменты, когда мы думаем, что Аллах восседает на золотом троне где-то там, на седьмом небе, то сидящие на наших плечах ангелы, наверно, удивленно переглядываются. Нам, потомкам Адама, изгнанного из рая за то, что, не достигнув телесной зрелости, он прежде времени посягнул на яблоко познания, может быть, надо смириться с тем, что на многие вопросы мы никогда не сможем найти ответа…

Мы живем в окружении цветных и звучащих миров, каждое тело находится в кружении, стремясь стать круглым возле своего солнца. Если вся эта космическая бесконечность – миллиарды звезд, небесные тела, галактики – двигаются вместе, подчиняясь единому ритму, то в этом есть тайна, не подвластная ни разуму, ни богословским учениям!
Мы не можем отстраненно размышлять об Аллахе или представить себе образ этого не подвластного уму величия. Потому что мы – в самóм Создателе, в его сердце, в его вечности. Наша душа – частица его духовной сущности.
Мы – мыслящая клеточка этого единого Величия.
Мы – живой узор, сотканный в сердце Аллаха.

Если биение сердца этой божественной силы, один ее вдох и выдох – мгновения движения к центру и от центра – порождают колебания, продолжающиеся миллиарды лет, когда среди огненного смерча, ужасающих взрывов, космических бурь, между светом и тьмой исчезают галактики, вспыхивают новые миры со своими солнцами, возникают материки рая и ада, то это – естественное состояние жизни Господа. В душе и теле Того, Кто Беспримерно Велик, живут бесконечные миры.

Наверно, не может быть понятий До Него и После Него. Потому что это кольцо жизни, вечное движение, огненная вселенная, вращающаяся согласно постоянному закону и находящаяся гораздо выше той плоскости, где возможны начало и конец, рывок и остановка.
Рождение и смерть… Угасание и новая вспышка… Цепочка жизни, составляющая вечное чередование этих великих потрясений, – это божественный дастан, берущий начало от самого сотворения мира и не имеющий конца.

Время от времени от могучего и страстного соединения Матери-Земли (инь) и Отца-Неба (янь) возникают тектонические сотрясения. Из сокровенных глубин земли вырывается огненная магма; проваливается, разверзается земля… Встают новые горы, закипают моря, рождаются новые острова. Затем… снисходит сонное спокойствие… Сознание человека воспринимает эти события как трагедию, катастрофу. А на самом деле это – естественный ритм существования Вселенной, не возникшей ниоткуда и не исчезающей в никуда; это торжество жизни, отлаженной и подчиненной единому ритму: рождение – смерть, смерть – рождение.

Все – в великодушной воле Аллаха. Но и он, наверно, подчиняется созданному им самим всемирному закону и не может пойти на грех нарушить его или изменить…
Вот теперь и начинает открываться смысл слов «Аллах не рождает…» из той самой суры Корана…

На определенной ступени непрерывного развития вселенной Господь создал на Земле жизнь, мир животных и человека; и, наверно, где-то на небесах у подножия божьего престола обитают созданные из света Посланники, оказывающие духовное влияние на эту земную жизнь. Однако, пожалуй, невозможно, чтобы Господь вносил исправления в устоявшийся ритм земной жизни или породил своего продолжателя, пророка, отмеченного особым знаком. Верить в это, думать, что это возможно, было бы равноценно тому, чтобы бросать тень на величие Господа, сомневаться в Его силе и могуществе. Потому что это невероятно великое – Вселенная Вселенных – вовсе не нуждается в том, чтобы специально создавать какую-то крупицу – отдельную душу – и придавать ей преимущество перед другими!

Вот пример для сравнения: опираясь на возможности земного разума, можно ли поверить заявлению муравья о том, что он рожден от слона?! Да простит Господь грех тех племен и народов, которые, поверив ложному учению о божественном происхождении какого-то человека, возвысили его и преклонялись, тем самым вызвав на Земле многочисленные смуты, избиения и войны!

Ислам – истинная и справедливая религия – своим решительным заключением: «Аллах вечно не рождает», – высказался против этой ложной сказки, которая возвышает одно племя над всеми остальными на земле, рождает неравенство и дает основание уличить Аллаха в несправедливости.

Владыка великого могущества – Аль-Каххар – все свои творения на Земле создавал вдохновенно, с ощущением восторга и удовольствия, а потому и получились они удивительно разными, порою художественно-совершенными, украшенными утонченно-изящными орнаментами; они одарены энергией борьбы за существование, способностью выдержать естественный отбор, жаждой размножения; создав их, Господь вдохнул во все это звучащие цвета и цветные звуки, подчинил поэтическому ритму. И эти удивительно совершенные живые творения покорны перед суровыми законами жизни.
Это – оптимистическая поэма Жизни!

Величайший поэт во Вселенной – сам Господь Бог! Сколько удивительных живых существ на этой Земле обязаны ему своим существованием. Каждое сообщество растений, насекомых, животных, благословенных Господом, выходит на справедливую борьбу, завоевывая себе место под Солнцем. Иногда мне кажется, что сам Господь Бог испытывает истинное наслаждение, с восторгом наблюдая с высоты жизнь созданных им творений. Ты только посмотри на скачку быстроногих коней с развевающимися по ветру гривами: какая грация, какая страсть, и топот копыт, разжигающий в сердце пламень! Даже то жестокое мгновение, когда король зверей лев бросается на свою жертву, – прекрасно своей грозной красотой!

Чтобы поэтически ворожить над этими бескрайними пейзажами, оживленными при помощи живительной воды, чтобы петь гимны свету жизни, Господь дал человеку волшебство Слова, вложил в его душу поэтическую одержимость. Заставив мужчину поклоняться таинственному живому цветку – женщине, он добавил в беспокойное сердце поэта вечно неугасающий огонь страсти.

И все же… За какой-то неведомый грех Аллах немного и обделил человека… Оставив в его памяти и душе стремление к полету, Господь превратил его в бескрылую птицу и опустил на землю. А ведь он должен был летать… Посмотри сверху на шагающего человека: его раскачивающаяся походка, когда он поочередно переносит тяжесть тела с одной ноги на другую, вызывает и смех, и жалость.

А ведь в его душе – ширь небес и трепет крыльев. Наверно, именно безнадежное пребывание между бескрылой реальностью и крылатой мечтой приводит его в то смятенное состояние, которое называется поэзией. И вовсе не случайно было зарождение балетного искусства. Посмотрите на танцора на сцене: встав на кончики пальцев, он словно отрывается от земли, плывет, кружит, летит, изящно выгибается, похожий на птицу, наслаждаясь свободой. Он забыл о том, что рожден бескрылой птицей, обреченной грубо топтать ступнями землю, и достиг счастья заставить и тебя забыть об этом.
Балет – самое совершенное из искусств, рожденных человеком.

Это бередящее душу стремление летать, на протяжении тысячелетий вдохновляя и питая деятельность человеческого мозга, привело его к созданию парусных кораблей и самолетов. Каждое из этих творений сделано с удивительным усердием и поэтической точностью, на высоком художественном уровне, как своеобразный гимн совместному творчеству ума и рук.

Кажется, Всевышний и сам иногда испытывает чувство сожаления по поводу того, что лишил человека крыльев. Может, потому он радует человека, давая ему летать хотя бы во сне, давая крылья, сеет в его обездоленной душе целебные зерна.

Сказав об Аллахе: «сожалеет»… это уж я так, к слову. Если бы Господь создал человеческий род с крыльями, кто бы тогда на Земле восседал на троне поэзии… Ведь от удовлетворенности и счастья стихи не рождаются…
Поэт, обуздавший мощь Слова, чувствует себя стоящим в самом центре Земли. Опираясь на Небо, он ищет центр вселенского кольца жизни.
Все, что меня окружает: печальные скалы, быстрые реки, нежные цветы, откуда вы?
На каких звездных перекрестках – цель, к которой мы стремимся, или дорога, по которой мы пришли?

Может, мы… в зенице ока Владыки Вселенных?
Может, мы… в биении сердца Господа?
Может, мы… воплощение «разрушительного» счастья – плод пока несбывшихся фантазий Господа?
Может, мы… капнувшая во вселенную горькая слеза когда-то существовавшего, но уже угасшего мира?

Кем бы мы ни были, мы все равно – в сердце Создателя. Наша Галактика, вместе с Солнцем, планетами, мириадами звезд, окаймляющих оболочку неба, летящая к созвездию Лиры, – атом, пульсирующий в невидимой глазу клеточке Господа.
Мы – в сердце Аллаха. Капнем ли мы благодатной каплей в колодец Духа вечной вселенной, возвысим ли мы Его имя?..
Или наша Земля, отяжелевшая от грехов, будет скинута, как падший ангел, центробежной силой с круга жизни в бездну космоса?!
Тысячи, тысячи вопросов.

Поэтическое Слово может лишь задавать вопросы, делиться предчувствиями, сомнениями, предупреждать; если же оно берется давать ответы, поэзия умирает…
Какие бы молитвы ты ни возносил, желая познать незнаемое, Небесные врата не откроются. Ключами от них не суждено владеть никому.
Какое справедливое решение…

***

Умудренный своими мыслями, я сижу на склоне горы. Струны памяти предельно натянуты. Ты, мой Разум, смело раздвинул границы поэзии, и теперь тебе пришло время угнездиться в укромном уголке души. А ты, о Солнце, как яблоко упав в уютную колыбель вечерней зари, заверши этот день – один из тысяч дней вечности.

***

Луна – шамаиль поэтов.
Наверно, Солнце потому ночами так щедро дарит свой свет Луне, что не имеет соперников и порядком устало от ущербного счастья быть единственным.
Вот я, приподнимая свое уставшее в дальних странствиях тело, вольготно раскинувшееся на склоне горы Чатыр-тау, освобождаюсь от оков мыслей и приветствую Луну. Повторяю языческую молитву, известную только мне.
На горе и незамысловатые мысли рождаются значительными – под стать самой горе.
Стремящуюся куда-то душу захватывают оковы времени и расстояния, и в сердце со всей остротой именно сейчас вползает ощущение ценности великой случайности – жизни, о которой нам суждено постоянно забывать.

Если мои крылья тяжелеют и начинают волочиться по земле, я возвращаюсь сюда и… ведь это здесь моя Мекка святого очищения – великая гора, умеющая незаметно возвышать, приближая к Небу! Приподнявшись с ее плеч, по которым бегут седые ковыли, я хватаюсь за гриву ветра и купаюсь в потоке силы, снисходящей с высот бесконечного космоса. И кажется, что сквозь мое тело из земли к небу, и с неба в землю течет божественная волна.
Потом… с усилием смирив в себе желание наслаждаться безумием высоты, я отправляюсь в путь.

Весь во власти мыслей, то побеждая их, то уступая им, иду по склону вниз. Чтобы не упасть, хватаюсь пальцами за тонкие травы. Некая сила, словно против своего желания, тянет меня вниз. Порою мои ноги скользят, и, чтобы не покатиться кубарем, я прижимаюсь к груди горы и погружаю пальцы в землю. В эти мгновения я ощущаю биение сердца родной земли.
Мягкий ночной ветер шепчет мне в ухо:
– Глядя на гору, горой не станешь, смотри внутрь себя и будь собой!..

***

Слово
Рождается на гроздьях души:
Преклоняясь пред степью, не руби корни гор,
Покоряя горы, не принижай великую степь.

Перевод с татарского Гаухар Хасановой

Гаухар Хасанова – переводчик с татарского на русский язык. В ее переводах вышло в свет около 10 книг классиков татарской литературы и современных писателей Татарстана. Лауреат Всероссийской литературной премии им. Г. Державина (2015) и республиканской литературной премии им. С. Сулеймановой (2009).

1 Здесь игра слов: ир – мужчина, ат – конь.
2 Утар – хозяйство.
3 Дульдуль – крылатый конь.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх