Марха Мазаева. Стихи.

Марха Мазаева22  На обочине старой жизни

Умирает прохладный ветер
на обочине старой жизни.
Он когда-то со светом вместе
пролетал рядом с деревом вишни.

Оно было еще прекрасней
мира целого, – спелые вишни.
И наполнился ветер счастьем,
до сих пор счастьем вишня дышит.

Их любовь была безгранична,
ароматы вдыхала вишня
алых роз. Была небезразлична
ветру. Но на них осень злится.

И когда опадали листья,
так увяла вишня скоро.
Листья стали грустно кружиться,
а на мертвом дереве ворон.

Начал ветер летать по небу,
и крушить все вокруг. Надежда
умерла. Было больно ветру:
«Где она? Где же счастье? Где же?»

Для него этот мир не светел
Без красивой, любимой вишни.
Умирает прохладный ветер
на обочине старой жизни.

        Голос

И ветер воет, точно зверь усталый,
и небо манит вечно – насовсем.
Ты громом-криком разбиваешь скалы,
и просто ждешь великих перемен.

Глазами это солнце ты сжигаешь,
и болью ты пропитываешь землю.
Самой себе ты вызов вновь бросаешь –
и вдруг опять пред тенью на коленях.

Вновь тишина окутала сознание,
и ты твердишь самой себе: «Вставай!
Будь счастлива, небесное создание,
твоя дорога точно будет в рай!»

И ветер снова завывает волком:
«Не нужно ждать, пока придет спасенье.
Не надо лгать, что ты одна и только,
идем за мной, и просто слепо верь мне!»

Так каждой ночью голос этот слышен,
так каждой ночью просит воскрешения;
прислушалась – никто во тьме не дышит.
Нет, не дождется с неба возвращения.

Раздавая себя на части

Раздавая себя на части,
грусть оставишь себе на память.

Я желаю тебе лишь счастья,
не хочу тебя больше ранить.

«Раздавая другим свободу,
отделяя себя от мрака,

отдавая последний воздух,
не ломайся, чтоб «он заплакал», –

я не слышала от прохожих.
Ты сильнее, чем эти люди.

«Одинокий и не похожий
на других» – все тебя осудят.

Ты сильнее, чем гром и ветер,
ты дождем передай послание,

чтобы слышали все на свете.
Оставайся на гибкой грани.

Раздавая себя на части,
ты частичку оставь немного

для меня. И немного чаще
улыбайся, лети, как сокол

в ясном небе, и даже в дождик.
Я желаю лишь только счастья!

Даже сердце оставить можешь,
раздавая себя на части…

 Не грущу

Я желаю тебе не верить,
чтобы не было больно вовсе, –
а из тела душа наружу,
испаряясь в прохладной мгле.
И на крыльях исчезли перья,
я от этого мерзну очень,
я от этого просто трушу,
но, надеюсь, помогут мне.

Я желаю себя беречь, но…
Нет брони, оболочки тела.
Заклиная себя любить, ты
только ребра, хребет сломал.
Гордо сморишь, глумясь беспечно,
мне хоть быть бы такой же смелой!
Продержаться б в последней битве,
чтоб на помощь меня ты звал.

Ты приходишь ко мне во сне лишь,
чтоб добить мои чувства, волю.
Ты красивый до слез, до смеха…
Продержаться б в последний раз!
Я сдаюсь, но убить посмеешь?!
я хочу поделиться болью,
Хоть весь мир бы к чертям поехал!
Не зажегся, а просто гас…

Я люблю тебя больше жизни!
Задыхаясь, кричу, в надежде:
«Прекрати! Мне так больно, ладно!
Я сдаюсь, но вернись, прошу!»
Вижу слезы, и время виснет,
а дыхание реже, реже…
И мороз по лицу. Прохладно.

Больше я никогда не грущу.

Я начинаю ненавидеть дождь

Я начинаю ненавидеть дождь,
а он ведь льется, не переставая.
Как льются слезы с тысячи берез,
так и мои, все льют, не отставая.

Я начинаю ненавидеть небо,
оно прозрачно так же, как душа.
Моя душа уже неисцелима,
и не поможет ей небесная краса.

Я начинаю ненавидеть солнце,
ведь оно светит ярко мне в глаза.
Оно сильнее затмевает горе,
меня устроит быстрая гроза.

Удара одного мне в центр сердца хватит.
Конечно, будет больно мне тогда.
А для меня ведь смерть так много значит,
теперь сама я – полусирота.

И это горе я надолго спрячу
в своей душе, всегда его храня.
И с этих пор я больше не заплачу –
я знаю, как отец любил меня.

***

А мне казалось, я быстрый ветер,
но я не знала, что без души –
вонзала людям лишь боль, и этим
я разрывала их на куски.

А мне казалось, я задыхаюсь,
и я хотела сказать им всем:
«Мне тоже больно, я тоже каюсь!» –
но помогать мне вам незачем…

А мне казалось, что я упала
с обрыва в бездну и в боль ушла.
(И вот теперь я вдруг вами стала…)
А мне казалось, я умерла.

А мне казалось, что я лишь пепел,
а мне казалось, что я одна.
Но оказалось, что мир был светел…
А перед ним была еще стена.

***

Мне понять не дано эгоиста,
что в любовь и в меня не поверил.
Пусть гроза чуть пронзительно, чисто
выбьет душу из тела. Не верю.

Я не верю в любви пробуждение.
Остается – скитаться по миру,
и искать полумертвую лиру –
Оставаясь с тобой привидением…

Ты – песок, что сквозь пальцы

Ты – песок, что сквозь пальцы по темным ущельям,
затмеваешь то солнце, то воздух похитишь.
Бродишь ангелом светлым по землям из перьев,
то меня ты не знаешь, то меня не заметишь.

Ты – туман, затмеваешь дорогу к свободе,
заполняясь мечтами – не свыкнуться б с мыслью,
что всего лишь ты тень, хоть чиста по природе.
Хоть стремишься ты вдаль от меня к этой выси.

Ты – как светлая явь, но живу я во сне, и
я, зная, что падать мне больно не будет,
тебя вдруг предам – я уверен, осмелюсь.
Прикупи себе парочку хоть кукол вуду.

Ты – песок, что сквозь пальцы по темным ущельям,
Затмеваешь мой мир. Оставляешь сомненья.

   Я – лед

А мое сердце часто замирает и, кажется, все жить перестает,
а изо рта холодный пар идет. Я – лед. Я лед, что больше не растает.

Мой мертвый разум верит в чудеса, и с ним мы вместе ищем наш покой.
Мы с ним не знаем, где он, кто такой; нам важно – мог любить, была душа?

Вот греет солнце: греет ли – вопрос? А почему же горечь не растает..?
И как мне больно, Бог один лишь знает. И почему в душе моей мороз..?

Мне кажется, я что-то не дышу. Я будто небо с тучками – как раны
В моей душе. Я в сердце не впущу. В нем чувства, боль и слезы-океаны.

А мое тело будто умирает. Душа моя кого-то вдруг зовет,
но изо рта лишь хладный пар идет.
Я – лед.
Я лед, что больше не растает.

 Из сердца уходят родные

Брошенным камнем из сердца уходят родные,
ровно до капли стирая угасшую память.
Больше меня не тревожит слепо уныние,
ведь в сердце нет места. И негде больше там ранить.

И только бессовестно синее небо не дремлет,
даже осколками-каплями ранит и кожу.
Время устало бежать. Вот же глупое время…
Впрочем, я также глупа. Убегаю я тоже.

Люди как будто исчезли. Лишь ветер со мною.
Ветер, не вей, мне прохладно… Ну что же ты, ветер..?
Будто бы счастье опять повернулось спиною,
будто ничто не утешит меня здесь на свете.

Брошенным камнем из сердца уходят родные,
так безвозвратно и грустно, оставив лишь память.
Правда, во сне вы до боли иль счастья живые,
только не надо мне памятью сердце так ранить…

 Спаситель мира

Не им, а мне дано решать отныне –
смешаться или нет в земную грязь!
Пока что моя гордость не остынет,
я отрекаюсь от людей, смеясь…

Пока что люди верят в день Свободы,
я отступлюсь. Мне не дано любить…
Время не лечит, и промчатся годы –
тогда все люди так устанут жить.

И я проснусь – целительный и славный,
губительное время поверну
вспять. И весь мир – морщинистый и старый,
с ног на голову я переверну!

Ну а пока что ждите, эгоисты –
любители не верить в чудеса.
Скоро приду спасать ваш мир нечистый –
Всего лишь вам осталось полчаса…

        ***

Когда начинают гнить раны души
и жизнь выворачивать всю наизнанку,
и горло от боли так сильно душить,
и, кажется, были труды все насмарку…

Бегу, что есть мочи, бегу от себя же,
и плачу, давлюсь и обидой, и злобой.
Осадок на сердце вдруг в душу мне ляжет,
и все здесь становится как-то убого.

Когда заживают вмиг раны души,
и хочется вдруг закричать: «Я свободна!»
Смеяться до счастья в промозглой тиши…
Мне кажется, все превозмочь я способна.

Не нужен даже тишине

Опять тяжелым грузом к земле колени тянутся,
туманным свежим вкусом здесь грусть твоя останется.

«Я быть хочу свободным!» – твердил ты ей когда-то,
лишь ветер там холодный зовет тебя обратно.

Куда девались слезы? Молитвы не услышаны,
на небе светят звезды, привык давно ты к тишине.

«Я быть хочу свободным!» – опять раздастся в вышине.
А наверху безмолвно, хотят забыться в мертвом сне.

Куда девались искры, зажегшие любовь в тебе?
И той любовью чистой гордился ты в своей душе.

Зачем тебе свобода? Тяжелый груз уж там, в земле.
Давно прощен, но все же, любовь мертва, лежит во мгле.

Опять тяжелой ношей ты оседаешь на земле.
Теперь уже ты брошен, не нужен даже тишине.

«Я быть хочу свободным!» – вновь повторится вдруг во мгле,
но поздно… ты ведь брошен,

не нужен даже тишине.

Так бывает, когда твое солнце уже не горит

Не печалься, мой друг, возвращайся в свою пустоту,

Где любовь, гнев и страх или воля давно твоя спит,
и, быть может, ты там, наконец, обретешь доброту…

Когда мерзнешь от жизни, когда не хватает любви,
так бывает, когда твое сердце ужасно болит.

Не печалься, мой друг, и за все свое небо прости.

           Ты знаешь

Ты знаешь, мне так печально, что хочется выть до хрипа,
и в бездну бросаться рядом – исчезну наверняка.
И вроде бы все реально: ты чувствуешь боль до крика,
и падаешь в бездну градом, но ты еще жив пока.

И бесится сердце так, что грозится взорваться смело.
Ты знаешь, мне так печально, ты знаешь, тут так темно…
Ты будто ушла внезапно – и то, что когда-то грело,
уплыло с тобою плавно, так счастье с тобой ушло.
Вайнах, №8, 2014.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх