Магомет Сулаев

Magomed_SuӀaev2   Осенью

Листок на глади родника
Дрожит – идут морозы.
Он как блестящая серьга,
Что сорвана с березы.

Открыла осень по лесам
Сегодня мастерские.
Чеканят ювелиры там
Листочки золотые.

***

В юности думалось: старше я стану –
Голос мой станет сильней.
В юности думалось: старше я стану –
Мыслить я буду мудрей.

Время скользит над моей головою.
Вот и пришла седина.
Вертится наша Земля подо мною,
Бег ускоряет она.

Юности роща давно отшумела.
Вижу ее лишь во сне.
Но не зеленою, а пожелтелой
Видится роща та мне.

Нынче пора подводить мне итоги.
Время спускаться с горы.
Но не достиг я вершины той строгой,
Той, что мне с юной поры
Грезилась все…
Вы увидите сами –
Вздуты карманы мои.
Но не деньгами совсем, а стихами
Туго набиты они.

Если склоняю я голову, это
Давит не мудрости груз,
Это под тяжестью песен неспетых,
Жизненных стрессов я гнусь.

Но, как и прежде,
стремлюсь я к вершине.
Цепок пока я и смел,
И не завистлив – за тех рад, кто ныне
Выше подняться сумел.

***

Если хочешь увидеть,
что в сердце моем.
Если хочешь в него заглянуть,
Не смотри мне в глаза
в любопытстве смешном,
Так едва ли постигнешь ты суть!

Мое сердце –
в тревожных зовущих стихах,
В них – раздумья о доле моей.
Быть правдивым стремлюсь
я в делах и словах,
А стихи я люблю, как детей.

Не гадай, из стихов мне какие милей
И какие права им даны.
Как отец отвечаю:
– Люблю всех детей,
Все они предо мною равны.

    Мои проклятья

Был тверд Тамерлан,
как скала, как металл.
Он страха не ведал в деянии бранном.
Он острым могучим умом обладал.
Никто бы его не опутал обманом.

Пусть все так и было –
не чту его путь:
Глаза Тамерлана сердца леденили!
Народы он мог покорить и согнуть,
Но сердце людское согреть
был не в силе.

Он села пожег, разорил города.
От гнева его было некуда деться.
Где он проходил – поселялась беда.
И он не согрел ни единого сердца.

Природа его наделила умом.
На что же потратил и ум
он, и знанья?
Пошел против мира с огнем и мечом,
Творил вероломно свои злодеянья.

Зачем его ум превозносят порой,
Забыв про его беспощадное дело?
Оно разливалось кровавой рекой…
А сердце его никого не согрело.

Что в мире осталось
от силы той злой?
Какие науки! Какие державы!
Истлели глаза гордеца под землей.
Шумят, зеленеют бессмертные травы.

Над гордой гробницей
сгущается мрак…
Так ради чего столько пролито крови?
Гробницу властителю люди и так,
Понятно, воздвигли бы,
не прекословя.

И как та гробница мала и узка,
Коль вспомнить,
чего добивался воитель.
И как непомерно она велика,
Коль вспомнить,
как много народа убито.

Да только к чему
нам сегодня роптать?
И царь, и рабы – все истлели едино.
Но сердце мое закипает опять
При мысли о жертвах,
погибших невинно.

Да, знает история много имен
Тщеславцев, сгубивших
людей миллионы:
Гай Цезарь, Надир-шах и Наполеон,
И Гитлер… Им чужды земные законы.

Пусть были безумцы
в сраженьях лихих
Бесстрашны, храбры,
в дни побед – величавы.
Будь проклята смелость безумная их!
Несла она смерть –
людям, землям, державам.

Ужель не прельщало
спесивцев в веках
Оставить не злое, а доброе имя?
Иль силы на то не хватило?
Ведь страх
Внушать куда легче делами своими.

Я знаю – и так бы исчезли давно
Все те, кто погибли по воле тиранов.
И все же обидно за них все равно.
Проклятия шлю я глазам Тамерлана!

Проклятия шлю всем, кто только себе
Служили и сеяли зло и лишенья!
Проклятия – их незавидной судьбе!
Хочу их могилы предать я забвенью.

Ужели наш мир создан был для игры
Стремящихся к славе
тиранов бездушных?
Мир создан для счастья!
В нем люди добры!
От новых безумцев беречь его нужно!

Перевод О. Шестинского

    Безвестный друг

Скажите, кто вот здесь –
в лесу дремучем,
Неподалеку от большой сосны.
Скамейку сделал,
чтобы в полдень жгучий
Усталый путник мог присесть в тени?
А если странник брел
голодный, хилый,
Кто для него в укромном шалаше
Ломоть оставил хлеба, чтобы силы
Придать он смог слабеющей душе?
Скажите, кто для брата-человека
Родник провел вот тут,
пронзив скалу?
Кто там, над кручей, что была от века
Доступна только одному орлу,
Над бездною, не дрогнув, через реку
Висячий мостик перебросил вдруг?
Кто он?
Где он?
Ищу его вокруг.
Хожу, смотрю на старые чинары.
На камни – есть ли надпись, где она?
В горах иные по привычке старой
Нередко оставляют имена.

Я не нашел ни имени, ни следа
Того умельца. И тогда ручей
Мне прошептал: –
Мне горный снег поведал –
ОН мастер был, и ОН любил людей.

***

Где витаешь, мечта золотая?
Я терял тебя и находил.
Помню я, как орел, пролетая,
Ненароком тебя обронил
На поля, и взошла рожь густая.
И каким урожай щедрым был!

Где витаешь, мечта золотая?
Видел я, как по крыше, чуть свет.
Кошка шла, в тихом сумраке тая,
И тебя уносила в рассвет.
Гордо солнце взошло и, пылая,
Все окрасило в розовый цвет.

Где витаешь, мечта золотая?
Ты однажды привиделась мне –
На рогах у быка, чуть качаясь.
Вслед за солнцем плыла по стерне…
Кто тебя, жизни дни погоняя.
Вдруг унес на лихом скакуне?

Перевод А. Менькова

Сон

Я словно в детство нынче заглянул –
Приснился нынче мне родной аул.
Родимый дом и лай
дворняжки шалой,
Зеленый двор и кустик розы алой,
И Гойтинки быстротекущей гул,
И тополь, караулящий ворота,
И я – малыш – играю во дворе
И вижу вновь дворняжки Дамки морду –
Давнишнего товарища в игре!..
О Господи!
Как было все давно!
Мне кажется,
прошло с тех пор столетье!
О, если б знать, куда теперь все это
Завистливой судьбой унесено.
Мне чудится, я жил давно на свете,
Ушел и возвратился в мир опять,
Чтобы дома, поля и горы эти
На миг хотя бы снова увидать.
Костей собаки даже не осталось,
И розы куст давно уже зачах,
Но я хочу, чтоб снова повторялось
Минувшее мое в счастливых снах.
Хочу во сне аулом наглядеться,
И сон продлить подольше нужно мне:
Даруется мне возвращенье в детство
На краткое мгновение во сне.

И все же был тот мальчик прав

Вон вижу мостик между двух чинар,
Он с детства мне запомнился навеки.
Я силу в милой Гойтинке черпал,
С моста бросался в маленькую реку.

Она казалась глубже всех морей,
Мне по-чеченски что-то напевала,
Отсюда поднимался ввысь мой змей.
Казалось, в небе
он к звезде причалит.

Змей трепетал на нитке ястребком,
Ввысь поднимаясь за моей мечтою!
И чудился воздушным кораблем,
Что исчезал за синей пеленою.

Речушки быстрой был приволен бег.
Казалось нам, что степи нету шире,
Что наш аул на свете больше всех.
Что будет вечным
этот праздник в мире.

О вероломство этих детских грез…
Вдруг смерч меня схватил
рукою цепкой
И, оторвав от Гойтинки, понес
По морю жизни
беззащитной щепкой.

Родной аул остался далеко.
А я скитался по дорогам дальним,
Услышал много новых языков,
Исколесил поля равнин бескрайних.

На судне плавал, большем, чем аул.
Плыл по реке, что шире степи нашей,
И кораблей таких услышал гул,
Что улетели в Космос настоящий!

И вот вернулся я к земле родной,
Пройдя свой круг
по пашне жизни сложной.
И вижу я иначе мир большой,
И правду я не стану путать с ложью.

И все же был
тот мальчик прав в одном,
Хоть правде детские мечты перечат:
Нет уголка родней, чем отчий дом,
Нет языка милей родимой речи!

Перевод И. Озеровой

Вайнах №9-10, 2015

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх