Магомед Цунцаев. Приключения в стране пирамид.

444Журналист телерадиокомпании «Путь» (Чеченская Республика) и один из постоянных авторов прозаического блока нашего журнала, побывавший в Египте вместе с друзьями-коллегами в самый разгар социально-политических волнений, в легкой, «авантюрной» и игровой манере рассказывает о своих «злоключениях» в стране пирамид.

– Мага, просыпайся! Мы прилетели. – кто-то сильно пихнул меня в бок. Я протер глаза и посмотрел в иллюминатор.
– Дал бы еще поспать… Смотри, как мы высоко летим, – я с притворным негодованием уставился на Анзора. Внизу простиралась бескрайняя холмистая пустыня, кое-где усеянная искусственными оазисами, из которых проглядывали белые пятнышки домов. Все было так интересно и непривычно, меня невозможно было оторвать от иллюминатора.
– Оохо… – Абдул глубоко вздохнул и медленно приподнялся в кресле, словно воздушный шар, когда самолет резко пошел на снижение.
– Йуухуу! У меня голова кружится! – Анзор блаженно закатил глаза.
– Успокойтесь! Сейчас все подумают, что мы впервые летим! – недовольно бросил я, заметив косые взгляды с соседних кресел.
– А это разве не так?! – Анзор улыбнулся: – Ах, ну да! Я же забыл. Ты же второй раз в самолете.

Мне пришлось тяжело вздохнуть и промолчать. Я и вправду летел второй раз в жизни. В первый раз – когда пришлось отправиться в Турцию в командировку. Тогда еще боялся, вдруг станет плохо во время перелета, но все прошло отлично, если не считать легкого головокружения во время посадки. Так что, мне было уже попривычней, в отличие от моих спутников.
– Восемь дней в самом популярном курортном городе Египта. Только представь, мы здесь, и скоро будем отдыхать… – Анзор закатил глаза в предвкушении.
– Ну, если ты прилетел сюда лишь ради отдыха, то я – чтобы поработать!
– Да ладно тебе! Рассуждаешь, как закоренелый трудоголик. Нельзя же упускать такой шанс. В самом деле, вдруг ты больше не сможешь побывать здесь! Абдулла, разве я не прав?!

Абдулла сидел за Анзором, рядом с проходом, что, впрочем, не мешало ему, перегнувшись, смотреть в иллюминатор. 222
– Знаете, друзья, раз уж мы сюда приехали, то в эти восемь дней просто обязаны вместить и работу, и отдых.
В этот момент самолет начал идти на вираж. Стюардесса прошла по проходу и попросила всех пристегнуться. Я закрепил ремень безопасности и снова попытался уснуть.
Когда самолет приземлился, все начали собираться. Прошло еще около пятнадцати минут, и вот мы вышли к трапу. Стюардесса с натянутой улыбкой пожелала приятного отдыха, на что получила не менее натянутое «Спасибо!». В аэропорту я достал фотоаппарат и начал снимать. После всех проволочек с документами нам наконец разрешили пройти к выходу. У дверей с добродушными лицами нас встречали жители городка, наперебой предлагая свои услуги.
– Давай сумка, я помочь! – на ломаном русском предложил араб и выхватил у меня рюкзак с ноутбуком. Но в последний момент я что-то заподозрил и отказался. Рядом с парнем стояли еще несколько человек, которые также предлагали свои услуги туристам, выходящим из аэропорта.

– Анзор, ма лолахь цуьнг хьай чамд! (Анзор, не отдавай ему свой чемодан!) – предупредил я друга, который шел за мной.
– Санеста Бич, я знать автобус! Трансфер! – увидев название отеля на путевочных листах, которые я держал, пытался втолковать нам араб, не отпуская мой рюкзак.
– Не надо! Спасибо, мы сами дойдем!
Наконец, у выхода показался Абдулла, и мы втроем направились к автобусам. Когда мы дошли до стоянки, семейка туристов разбиралась с одним из доброжелателей, который вызвался отнести их багаж. Из обрывков речи я понял, что араб требовал с них за свои услуги пять долларов, а жертвы недоразумения утверждали, что он с самого начала ничего им о деньгах не говорил. Я усмехнулся и поделился своими наблюдениями с друзьями. Как оказалось впоследствии, первое впечатление о жителях этого славного городка нас не обмануло: большинство из тех, кто был занят торговлей в рекреационных зонах, зачастую оказывались обыкновенными мошенниками.
Но вот наконец мы приехали в отель. Это было что-то! Стройные зеленые пальмы, прозрачные голубые бассейны, окруженные уютными белыми домиками. Прошло два часа, прежде чем нас разместили в одном из них. Я выбрал комнату поближе к веранде, выходящей на бассейн, и повалился в кровать. Сказывался долгий перелет, клонило ко сну, но голод все же был сильнее. В дверях появился Абдулла и воодушевленно поделился новостью:

– Пойдемте в ресторан, там «шведский стол»! Столько разной еды! Только поскорее, а то обед скоро закончится.
Я взял с собой фотоаппарат и ноутбук, так как прочел в холле отеля, что за вещи, оставленные в комнатах, администрация «не несет ответственности». Эта новость меня, честно сказать, озадачила – необходимость везде таскаться с ноутбуком наперевес меня не прельщала. Мы вошли в помещение ресторана при отеле и заняли столик. Анзор с Абдуллой взяли много разной экзотической еды, хваля по дороге к столику поваров-умельцев, которые приготовили такие необычные блюда. В рационе были котлеты из мяса и неизвестных овощей, салаты, зелень, морепродукты, соусы и супы – благо, хоть хлеб и картошка фри были привычными. Из всего набранного в подносы несъеденным осталось больше половины – не все, что выглядело красивым, оказалось в той же мере вкусным. Потом мы были уже более разборчивыми и выбирали только ту еду, которая напоминала привычную.

В первый же день, попивая холодный коктейль под тентом на побережье Красного моря, мы наконец в полной мере поняли, что лучшего места для отдыха и подобрать было нельзя. Вечером, по совету соседа-отдыхающего, пошли в «Big Park», как это место называли местные. «Большой Парк» представляет собой сеть магазинов, ресторанов и уличных шалашей – своего рода альтернативных кафешек, расположенных на нескольких смежных и параллельных улицах. Я взял с собой камеру, предварительно попросив на ресэпшен положить в сейф ноутбук. Как только мы вступили в пределы «Большого Парка», из толпы отдыхающих к нам хлынули работники тех самых уличных кафе, всевозможными способами зазывая нас каждый в свое заведение, к тому же на разных языках. Дальше – больше: нас обступили, по меньшей мере, семеро таких работников, и каждый норовил увести с собой. Мы почувствовали себя чуть ли не какими-то голливудскими звездами – не хватало только вспышек камер репортеров. Анзор с Абдуллой от этого внимания пришли просто в восторг. Я начал фотографировать все происходящее. Друзья весело переговаривались с «агентами навязчивого маркетинга», и тут ко мне обратился один из них:
– I have hashish, cocaine and marihuana! Anything that you wanna! (У меня есть гашиш, кокаин и марихуана! Все, что вы хотите!)

333
– Х1окхо бохург хезий шуна, к1ентий?! (Парни, вы слышите, что он говорит?) – Я был поражен таким предложением и, повернувшись к друзьям, хотел было перевести им, но меня перебил другой араб.
– Хочешь гашиш?! У меня есть. Пойдем мой кафе «Етисалат». Хороший гашиш!
У моих друзей отвисла челюсть. Вслед за ним и другие начали рекламировать наркотики, которые продавались в их заведениях.
– Ничего себе! – наконец опомнился Анзор. – Представь, они прям на улице, среди людей, никого не стесняясь, наркотики предлагают. Интересно, куда полиция смотрит?!
Но Абдуллу эта ситуация только забавляла. Он смеялся и спорил о цене с продавцом.
– Нет! Это шутка, я не курю гашиш! – расхохотался Абдулла.
– Почему? – на лице араба проступило искреннее недоумение.
– Гашиш – это харам, брат! – укоризненно вставил Анзор.
– Почему харам1?! – обиделся наркоторговец.

– Ладно! – Абдулла подмигнул нам и дружески потрепал по плечу араба: – Ты говорил, у тебя Wi-Fi есть, мы пойдем в «Етисалат», но наркотики мы не будем.
– Хорошо! Ты говоришь нет, значит, нет. Пойдем со мной.
Мы вступили под открытый широкий навес, где на полу на мягких подушках восседали посетители. Почти все раскуривали ароматные травы, тех, кто курил наркотики, можно было распознать по обернутому в целлофан наконечнику пластиковой бутылки, водруженному на кальян, в нем и накапливался наркотический дым. Прежде чем попасть в легкие, он проходил по водяному фильтру курительного устройства с затяжным и тлетворным «бульком». Под навесом сидели не только туристы из разных стран, немало здесь было и самих арабов, в том числе женщины. Все они привычно вдыхали дым, туманящий глаза и разум, обменивались шутками и заливались смехом. Атмосфера царила нездоровая, мы стояли как в тумане в этом дыму, который медленно рассеивался между свисающих с низкого потолка гирлянд, горевших разноцветными ночными огнями, сквозь которые тоскливо поблескивали звезды.

Мы неловко прошли к столику, который нам предложил официант, и заказали колу со льдом. Подключившись к Wi-Fi-сети, тут же начали делиться шокирующими впечатлениями от отдыха с друзьями в социальных сетях. Абдулла уселся поудобнее, подпер под себя сразу две подушки и, усмехнувшись, указал на соседний столик, за которым сидела семья с ребенком. Пока мама возилась с чадом, глава семьи «летал» на тонких струйках дыма, которые мерно выходили из его легких. После нескольких затяжек роли поменялись: жена отдала ребенка мужу и сама затянулась. По-видимому, посещать такие заведения здесь было равносильно походу с семьей в «Макдоналдс». Слева от нас сидела компания друзей-иностранцев, которые с интересом озирались и говорили о чем-то по-английски. А прямо перед нами располагалась площадка для танцев. Через пару минут на сцену вышло несколько парней в длинных восточных мужских грязных халатах и с небрежно закрученными тюрбанами на головах. Начала играть громкая музыка, заставлявшая перепонки буквально вибрировать от напряжения, а люди на сцене принялись синхронно отплясывать танец под американский рэп. Все это забавляло, но не больше.

Я достал фотоаппарат и включил функцию видеосъемки.
– Абдулла, х1окх положенех лаьцна х1ун эр дара ахь? (Абдулла, что бы ты сказал об этом положении?)
– Со-м ч1ог1а цец ваьккхина кхара. Х1орш иштта наркоманаш бу ца моттар сунна-м. (Я поражен всем происходящим. Не думал, что тут так балуются наркотиками), – с Абдуллы я перевел камеру на Анзора, который сидел за ним.
– Анзор, а ты что-нибудь скажешь? – но тот даже не повернулся, всецело поглощенный телефоном.
– Йоу! Цхьаъ алахь! (Эй! Скажи что-нибудь!) – Я потрепал его за волосы, но он лишь небрежно отмахнулся, коротко бросив: «Сейчас, подожди».

Подобравшись к нему, я заглянул в телефон. Увидев фотографию красивой девушки в уголке диалогового окна, с пониманием кивнул и перестал приставать. Через какое-то время нам надоело сидеть, и мы решили отправиться дальше. Я подошел к менеджеру и попросил счет. Всего вышло 23 доллара, хотя это и было больше того, что мы заказали, но я не стал возражать, поскольку сумма меня не смутила. Что было весьма интересно – тратя доллары, мне казалось, что я трачу небольшие деньги, но, если перевести в российские рубли, сумма получалась очень даже солидной. Вечер для нас закончился уже в другом заведении. Был первый час ночи, когда мы поймали такси и возвратились в отель. По дороге увидели стоявшего возле своего мотоцикла полицейского.
– Смотрите! И полиция тут же, рядом, – водитель посмотрел на нас и ухмыльнулся.
– Police!? Stupid donkeys! (Полиция?! Они глупые ослы!) … – Дальше из него повалили еще более оскорбительные выражения. Анзору с Абдуллой переводить не потребовалось: знакомые с творчеством Квентина Тарантино – автора многих фильмов с крепким словцом в диалогах героев – они только слушали и тихо посмеивались.
Отель встретил нас холодным лазурным бассейном. А потом мы легли спать и, засыпая, я чувствовал на своем лице счастливую улыбку.

Следующие пару дней мы отдыхали и заодно планировали дальнейшие действия: как и где будем снимать, что потребуется, ну и так далее. Для начала решено было съездить в Каир, это нужно было для съемок нашей культурно-просветительской программы: в столице Египта были достопримечательности, которые, по заданию телекомпании, надо было включить в сценарий фильма. Нужно было только найти агентство, которое помогло бы нам в этом. Но мы долго не могли найти подходящего в плане цены. Все агентства брали слишком много за свои услуги. Один из представителей частного агентства предложил повезти нас в Каир за четыреста долларов, мы отказались, но он настойчиво стал нас уговаривать.
– Если вас интересуют мечети и музеи Каира, я покажу вам все. Я знаю много интересных мест.

555
– А вы сможете рассказать нам об этих местах на камеру? – спросил я, улыбнувшись. Араб не смутился – казалось, за эти четыреста долларов он готов был пуститься во все тяжкие.
– Конечно, смогу!
– Как вам цена? Не слишком? – обратился я к друзьям, но араб тут же начал убеждать нас в том, что его услуги самые дешевые в округе.
– Суна дукха хета иза. (Мне кажется, это дорого), – с сомнением высказался Анзор.
– Дукха доьха цо (Он много просит), – поддержал Абдулла.
– Говорите на чеченском? – с сожалением спросил араб. Я кивнул, он с нетерпением уставился на меня и стал ждать нашего ответа.
– Мы подумаем и зайдем завтра. Давайте свою визитку. Мы вам позвоним.
Он протянул карточку с номером, испытующе смотря каждому в глаза, словно маньяк, запоминающий лица жертв.

– Я буду ждать! Заходите сюда, когда решите.
– Хорошо, до свидания, – мы вышли и по дороге уже решили, что не будем звонить. Это было слишком дорого. Но вот через два дня подвернулся случай. Мы с Анзором поехали в мечеть Мустафы в Шарм-аль-Шейхе, где решили помолиться и сделать съемки для фильма. На обратной дороге с водителем такси у нас завязался разговор. Когда он узнал, что нам нужно в Каир, то поспешил предложить свои услуги. Поторговавшись, согласился отвезти нас за 250 долларов, почти столько же нам потребовалось бы на тур-поездку в автобусах от местного агентства. Но, несмотря на то, что хитрый взгляд и скользкая манера говорить у этого араба мне не понравились, я согласился. Анзор молчал, и когда мы сказали Абдулле, что выезжаем в 12 часов ночи, тот лишь пожал плечами: «Ну, что же. Едем, так едем!»

Мне не спалось. До полуночи оставалось еще три часа. За окном слышалась музыка, отдыхающие танцевали и общались за фруктовыми напитками и питьем иного градуса. А мы спали. Абдулла мерно похрапывал за стенкой, которая была возведена только на четверть, а остальная часть состояла из большого прямоугольного проема, через который, встав на колени в своей постели, я мог видеть кровати приятелей.
– Мага, ты спишь? – Анзору тоже, по-видимому, не спалось. И, как оказалось, по той же причине, что и мне.
– Не-а…
Послышалось, как он переворачивается на другой бок к стене, за которой лежал я.
– Слушай, как думаешь, то, что мы едем с этим типом за шестьсот километров от нашего отеля, это не опасно? В последнее время по новостям часто передавали, что туристы в Египте пропадают аж семьями… Я просто немного сомневаюсь.
Наступила тишина.
– Я не думаю, что все так страшно! – я изобразил что-то наподобие смеха, чтобы подбодрить не столько Анзора, сколько себя. – Он ведь работает на какую-то компанию. А там не будут брать бандитов с улицы.

– Смотри, с нами съемочное оборудование на двести тысяч рублей. У меня «Айфон-5», это еще штук тридцать. Еще паспорта заберут, и рабами сделают где-нибудь на стройке под Шарм-аль-Шейхом. Будем строить курорты для новых туристов! Или еще хуже, высадят нас где-нибудь в пустыне, пришьют и закопают. Там даже землю рыть не придется. Еще неизвестно, сколько трупов под песком на окраинах дорог лежит. Ты же видел, что это за люди. Им доверять нельзя!
Я терпеливо, но с подступающим к горлу страхом выслушал все его пессимистические пассажи.
– Нормальный он человек, Анзор, что ты беспокоишься! Все будет хорошо. Потом будешь еще со смехом вспоминать об этом. Давай спать, не то проспим! – я шумно поерзал в постели и начал громко дышать, давая понять, что разговор окончен. За стенкой еще с минуту не доносилось ни звука, потом послышалось, как Анзор беспокойно переворачивается обратно.

Зазвенел телефон. Я вяло потянулся к столику, нащупал телефон и поднял трубку:
– Алло?
– It’s me! We have thirty minute to midnight! Let’s go? (Это я! У нас еще тридцать минут до полуночи! Может, поедем?)
– Yes! Ok. You can come to hotel. We will ready! (Да. Хорошо. Можешь приехать в отель. Мы будем готовы!)
– I’m here already. I am waiting you. (Я уже здесь. Я вас жду.)
– Хьай де ги… (Да будь ты неладен…) – оборвав связь, я упал лицом в подушку и еще с минуту боролся со сном.

111– Анзор!.. Анзоор! Абдулла! Слышите?! Он приехал. Встаем, парни! – поднявшись, я стал одеваться. Через пять минут встали и Анзор с Абдуллой, им тоже подъем давался так же тяжело, как и мне. Но, умывшись холодной водой, я почувствовал себя бодрее. Собрал и положил в рюкзак ноутбук и аппаратуру для видеокамеры, жесткий диск и еще кое-какие вещи. Не хотелось оставлять ничего ценного в номере. Итак, собравшись, мы вышли из отеля. На остановке нас уже ждало такси. Водитель вышел нам навстречу со странной улыбкой на лице. Открыл багажник, чтобы мы положили вещи. Абдулла, по праву старшинства, сел вперед, мы с Анзором уселись сзади. Улицы были тускло освещены высокими фонарными столбами, которые нависали над дорогой, словно мрачные призраки, готовые вот-вот упасть на проезжающих. Я открыл окно и в лицо мне повеяло ночной свежестью. Мы выехали из города и заблудились в паутине магистралей. Во всяком случае, мне так показалось. Отъехав от города, араб начал притормаживать и остановился на безлюдном перекрестке за другим такси, которое стояло у обочины.
– Come on! – сказал он и тут же вышел из машины. Я удивился и вышел за ним.
– What happened? (Что случилось?) – я испуганно уставился на нашего водителя. Навстречу нам вышел какой-то тип – молодой парень лет двадцати пяти, весь черный от загара, с кудрявыми короткими волосами. Хотя загоревшими в той или иной мере были все арабы в Египте, но этот прямо сверх меры.
– All right! But you must go on his car. It is Kabir. (Все хорошо! Но вы должны поехать на его машине. Это Кабир.)

– Why? (Почему?) – пытаясь в одном слове выразить все свое огромное недовольство, спросил я.
– My car conked (Моя машина сломалась), – виновато ответил тот.
В моей голове прокрутились разные эпизоды из криминальных фильмов, где жертву запихивали в багажник и, чтобы скрыть следы преступления, поджигали машину. Не знаю почему, но в голову пришло именно это. Меня еще пугало то, что наш водитель, таким образом, возможно, хотел скрыть свою причастность к предстоящему преступлению. Я был перед выбором: либо отказаться пересаживаться в другую машину и приказать отвезти нас обратно в отель, либо закрыть глаза и прыгнуть в пропасть, которая ничего хорошего пока не предвещала. И, к превеликому восторгу мертвецов, лежащих в забытых песках у межгородских трасс Египта, включая мумий из усыпальниц фараонов, которые, по-видимому, аплодировали нашей авантюре стоя, я согласился пересесть и вернулся к друзьям, чтобы предупредить. К моему удивлению, ни Анзор, ни Абдулла не стали спорить. Просто вышли из машины и сели в другую. Скорее всего, они думали, что я знаю, что делаю. Я и сам так думал. Новый водитель перенес наши вещи в багажник своей машины, и мы тронулись в путь.

– What is your name? I don’t remember (Как твое имя? Я забыл), – я попытался выдавить из себя что-то наподобие улыбки.
– My name is Kabir. What is your name? (Мое имя Кабир. Как тебя зовут?)
– Muhammad!
– Muhammad? – удивился он: – Are you Muslim? (Ты мусульманин?)
– Yes! We are Muslims! (Да! Мы мусульмане!) – я обрадовался, что он об этом спросил. Было забавно, но я даже представил в мыслях, как он признается нам, что вез нас в западню, но так как мы братья по вере, он раскаивается, что хотел так сделать, и теперь отвезет нас обратно. Но никаких признаний за этим не последовало.
– It’s fine! (Прекрасно!) – просто ответил он.
Я повернулся к Анзору. Он смотрел в окно и перебирал четки. Я тоже решил сделать зикр: достал четки из кармана. И вот, мы оба сидим, волнуемся и поминаем Аллаха, размышляем о бренности этого мира и горько вспоминаем о том, как хорошо и безопасно было в отеле. Да… Было не до смеха.

Через полчаса мы проехали к блокпосту, но нас не пустили дальше. Сослались на то, что впереди военные ведут ночные зачистки, и дорога будет открыта только через три часа. Что они имели в виду под ночными зачистками, мы так и не поняли. Кабир сказал, что отвезет нас выпить чай, и, развернувшись, направил машину по другой дороге. Мы выехали на участок шоссе, которое не было освещено, более того, впереди ничего нельзя было разглядеть, кроме медного отсвета песка, который тонким слоем покрывал дорогу, скудно освещаемую фарами такси. Вдруг мне в нос ударил запах воды, я уставился во тьму и увидел темные силуэты морских волн, с приглушенным шумом разбивавшиеся о скалистый берег. Еще некоторое время мы ехали вдоль береговой линии, а потом море отступило, скрывшись за горными великанами, которые в ночной мгле угрожающе обступили нас с обеих сторон. Наконец через пару километров вдали появился свет, это оказался небольшой городок, который пролегал через горный кряж. И я услышал, как мои друзья облегченно вздохнули. С самого отеля мы почти не разговаривали друг с другом, целиком погруженные в свои мрачные мысли. Мы остановились возле какой-то уличной забегаловки, у которой собралась целая толпа людей. По машинам, стоявшим у заведения, было видно, что большинство из них – это ночные таксисты. Кабир уселся за «столик», который состоял из стульев, стоявших в форме круга, но без самого стола. Мы тоже расселись. Вскоре нам принесли чай. Мы с Анзором отказались, зато Абдулле чай пришелся по вкусу. Поздоровавшись с Кабиром, к нам подсел другой таксист и заговорил на далеком от совершенства русском. Он спросил, есть ли у меня дети. Я ответил, что не женат. А так как из нас троих женат был только Абдулла, они быстро нашли общий язык, хотя в целом атмосфера была довольно напряженная.

– Что мы здесь делаем? – спросил Анзор.
– Нужно ждать еще минимум два с половиной часа, прежде чем дорогу откроют.
– Давайте тогда поедем в отель и там подождем? Нам же долго ждать нужно. Отоспимся перед дорогой! – подключился Абдулла. Поняв из нашего разговора, о чем речь, Кабир было запротестовал, но его друг сказал ему что-то на арабском, и тот кивнул.
– Кабир вас отвезет. Только вы поехать с ним в Каиро! Хорошо? – обратился к нам знакомый нашего водителя.
– Хорошо! – ответили мы поочередно.
Мы уже трогались, когда он снова подошел к нашей машине.
– Кабир отвезет в Каиро! Договаривались уже. Хорошо?
– Хорошо, хорошо! – поспешил ответить Абдулла арабу, и мы поехали в отель.
Зайдя в номер, мы сразу же начали готовиться ко сну. Когда Абдулла вышел на минуту из номера, Анзор обратился ко мне:
– Мага, ты уверен, что это хорошая идея? Может, найдем другого таксиста?
– Ну, тогда выйди и скажи этому, что все отменяется!
– Тогда поедем на автобусе? Или не поедем совсем.
– Анзор, не хочешь, не езжай! Оставайся, а я поеду один!
– Нее… Мы поедем вместе. Куда ты, туда и мы. И будь, что будет.

Когда мы подъехали к блокпосту, там уже собралась огромная очередь из машин и автобусов. Дорогу не открыли, хотя был уже четвертый час. Военный попросил наши документы. Мы отдали Кабиру загранпаспорта, и тот отправился их регистрировать. Но, к счастью, через десять минут дорогу открыли и нам разрешили проехать. На следующем блокпосту нас задержали подольше, мы даже успели сфотографироваться на фоне огромной пробки, образовавшейся перед шлагбаумом. И вот мы едем за двухэтажным автобусом с туристами под чтение Священного Корана, доносившееся из динамиков такси. Пришло время и для того, чтобы успокоиться. И я, наконец, смог уснуть.

Первое, что я почувствовал при пробуждении, – это жуткое неудобство. От дискомфорта затекли ноги, которые я подобрал, когда засыпал. Открыл глаза и увидел отливавшую золотом под яркой розовой зарей пустыню. Подумалось: как же красиво! Повернулся в сторону Анзора и увидел в окне синее море с плывущими по небу белоснежными облаками, окаймленными предрассветным розово-голубым отливом. Медленно расплылся в улыбке, словно и не просыпался от сладкого радостного сна. Стал смотреть на дорогу, убегавшую далеко вперед и терявшуюся в утренних сумерках. Кабир улыбнулся, заметив в зеркале заднего обзора, как мне понравился пейзаж. Улыбка сразу сползла с моего лица. «Вот как, оказывается, человек за одно мгновение может испортить самое шикарное настроение», – подумалось мне.

Каир показался вдалеке уже в десятом часу утра. Въехав в город, я сразу же позвонил на номер, который мне дали на работе. Его звали Абдул-Али, он был чеченцем и жил в Каире уже много лет. В разговоре я сказал, что мы едем к цитадели Салах-ад-Дина, и Абдул-Али ответил, что скоро подъедет. Кабир не знал дороги в цитадель и часто спрашивал что-то у прохожих, используя слово «кубро». Но вот, наконец, мы выехали на длинный мост и пересекли его. Уже издали показалось это величественное строение, находящееся на Мукаттамской возвышенности в центре столицы. Крепость воинственно нависла над городом, где далеко внизу виднелись маленькие квадратики серых крыш убогих домов. Это было грандиозное зрелище. Казалось, ты перенесся в прошлое, где все еще скачут на арабских лошадях и точат персидские мечи перед сражениями. Некоторым строениям на территории крепости было несколько сотен лет, а то и больше. Я поднялся на крепостную стену возле древней мраморной мечети и стал записывать стенд-ап. На меня с интересом уставилась городская молодежь, которая, по-видимому, часто приходила сюда, чтобы погулять и отдохнуть. Закончив съемку, мы спустились и обошли все музеи и памятники крепости. И через полтора часа, которые пролетели для нас незаметно, с океаном впечатлений направились к выходу. Чуть впереди нас шли три девушки, облаченные в черные хиджабы. Увидев нас, они начали суетливо оборачиваться и кокетстливо улыбаться, давая возможность разглядеть свои овальные приятные лица. Одна из них сказала нам что-то на арабском, и ее спутницы весело засмеялись. Мы не знали арабского и ничего не смогли ответить, а только улыбались им, понимая, почему мы их так привлекли. Не только эти, многие девушки с интересом, а часто и с приветливыми улыбками нас провожали. Это было равносильно тому, как если бы в центре Грозного разгуливало несколько выходцев из Африки…

Как только мы вышли из цитадели, я позвонил Абдул-Али. Он ждал нас на стоянке перед крепостью уже около часа. Мне стало неловко, что мы заставили его ждать на тридцатиградусной жаре. Ему было от силы лет сорок, он походил на человека, который привык улыбаться даже жизненным трудностям. Но улыбка эта была какой-то странной, сквозь нее словно бы сквозила необъятная грусть, затрагивающая самые глубины души, тоска по чему-то родному и дорогому. Он был очень светловолосым, с небольшой проседью и голубыми прозрачными глазами. Можно было представить, какое внимание он мог привлекать, прогуливаясь по центральным улицам города. Вместе с ним мы отправились в мавзолей имама Шафии, потом поехали в Исламский университет Аль-Азхар. Я с трудом запоминал бесчисленные истории, которые Абдул-Али рассказывал о памятниках древности, что мы посещали. Все было так интересно и завораживающе. Но мои друзья были на пределе. Особенно Абдулла. Это и неудивительно: каирские улицы были узкими, с высокими глиняными строениями в несколько этажей, и из-за отсутствия ветра температура могла доходить до сорока пяти градусов. Напоследок мы с Абдул-Али зашли перекусить в один из местных ресторанчиков, а после трапезы сфотографировались вместе и, попрощавшись, уехали из этого прекрасного города. Каир кардинально отличался от Шарм-аль-Шейха и вообще от курортных городков. В столице и других городах, которые не входили в рекреационную зону страны, люди были намного добрее и религиознее. Чего стоили одни только застенчивые улыбки миловидных арабских девушек в просторных, развевающихся на ветру хиджабах.

К отелю «Sanesta Bitch» мы подъехали уже в 12-ом часу ночи. Попрощались с Кабиром, с которым к этому времени у нас завязались вполне дружеские отношения и, войдя в наш просторный номер, повалились спать, усталые и голодные.
Если вы решили поехать на отдых за границу, лучше, конечно, покупать путевки с услугой «все включено». Переплатите немного, но зато всегда (даже во время завтрака) можно хорошенько перекусить после долгой голодной ночи. Но есть и два минуса – во-первых, вам придется стоять в очереди за самым вкусным блюдом из ассортимента «шведского стола». И второе, за один день, в зависимости от физиологических особенностей вашего организма, будете прибавлять, примерно, полкило веса.
После завтрака мы еще пять минут говорили за столом. Делились мыслями о нашем путешествии. Было, о чем поговорить. Вышли, решили взять фруктовые коктейли в баре. Подошли к стойке. Анзор, как обычно, начал в шутку читать рэп бармену:
– Эй, друг – море подруг!

Приготовь-ка нам Клеопатру, чтобы вдруг
Все вокруг услышали моего сердца стук…

Он был в музыкальной группе несколько лет назад. И по привычке жестикулировал рукой перед улыбающимся барменом. Того это забавляло, а зачастую бармен и сам пытался вставить пару строчек на английском, учитывая то, что русского совсем не знал.
Вечером мы опять пошли в «Биг Парк». Взяли такси. По дороге водитель обыденным тоном предложил нам наркотики. Он и выглядел как типичный наркоторговец: небритый, неряшливый, в грязном балахоне и с ободранным тюрбаном на голове. По бессмысленному взгляду и скудной речи сразу было видно, что и сам он частенько злоупотребляет этой мерзостью.
Высадились на рынке. Гуляли вдоль магазинчиков, покупая сувениры и подарки близким и друзьям. Уже вечером я решил купить солнцезащитные очки, и мы с Анзором подошли к молодому продавцу, стоявшему за широкой стойкой с очками на любой вкус. Разговорившись, удивили его, сказав, что мы мусульмане. Еще больше он удивился, узнав, что мы из Чеченской Республики.
– Your President Ramazan Kadirov? Yea? (Ваш Президент Рамзан Кадыров? Да?)
– Yes!
– I know his! It is real muslim! (Я знаю его! Он настоящий мусульманин!)

Нас он удивил тем, что знал Главу Чеченской Республики и восторгался им. На лбу у него был странный круглый шрам. С гордостью указав на него, он спросил, почему у меня такого нет. Вначале я не понял, что это могло значить, но потом вспомнил, что такой шрам появляется у людей, поклоняющихся Всевышнему с огромным рвением. При частом и долгом суджуде2 это место на лбу натирается и появляется такой небольшой шрам. Мы еще долго говорили о разных вещах, потом к нам подошел другой араб, напарник первого. Напарник тоже начал о себе рассказывать, а потом даже поделился своими недостатками: сказал, что единственный его минус – это то, что он увлекается наркотиками, но это бывает очень редко, только по праздникам. У меня чуть челюсть не отвисла. Мне даже показалось, что у них так заведено, если ты чему-нибудь искренне рад, будь добр употребить наркотики.
В последние два дня до отъезда мы, как бывалые, уже ничему не удивлялись, были готовы к любому повороту событий. Часто ссорились с менеджерами общественных заведений и продавцами в магазинах, если те хотели нас обмануть. Несколько раз даже чуть было не доходило до драки. Все в торговом районе Шарм-аль-Шейха уже знали о «бесстрашных шишани», которых нельзя было обмануть или припугнуть и с которыми нежелательно было иметь дела.

Уже у самолета перед вылетом я в последний раз достал фотоаппарат и крикнул Абдулле с Анзором, которые уже поднялись по трапу и ждали меня. Они обернулись, я сфотографировал их, улыбающихся и скучающих по дому. Так улыбался и Абдул-Али из Каира. Через пять часов, уже в Чеченской Республике, разглядывая сквозь окно автомобиля мелькавшие леса и горы, я по-настоящему понял, как же это трудно – расстаться с домом и жить где-то далеко на чужбине…
А наше путешествие в одну из самых знаменитых и таинственных стран Магриба (так арабы называют Египет и некоторые другие арабоязычные страны Африки) подошло к концу, навсегда оставшись пусть и небольшим, но все же приключением в песках Востока…

1  Харам (мусальм.) – грех.

2 Суджуд (мусальм.) – земной поклон при чтении определенных аятов Корана.

Вайнах, №11, 2013.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх