Лидия Довлеткиреева. Илли о Прекрасной Таху: опыт прочтения сквозь призму символов и знаков

В чеченском фольклоре жанр илли занимает особое место, так как в нем наиболее полно и точно отразились представления народа о мире и своем месте в нем. Именно этот героический эпос аккумулирует свод нравственно-этических ценностей «семи отцов» – в народном сознании архетип преемственности поколений, вневременной сущности выработанных заповедей, обязательных для всех членов «чеченского племени».
Однако понимание многомерного пласта заложенных в илли нравственных координат требует применения различных методов текстового анализа.
Так, «Илли о Прекрасной Таху», относящийся по тематике к любовным эпическим песням, не может, на наш взгляд, быть осмысленным при прямой трактовке имеющегося материала исходя лишь из сюжетно-композиционной канвы.

Обратимся к сюжету этого илли – «классического образца чеченской народной баллады» [1, с. 351].
Устав от прополки, Прекрасная Таху, расслабившись в тени раскидистой груши, заснула. Тут появился внезапно Ишхойский Али и, заметив незнакомку, не потревожив девушку, аккуратно снял с нее дорогие украшения. Проснувшись и обнаружив пропажу, девушка посчитала себя опозоренной и решила во что бы то ни стало найти обидчика, к которому питает одновременно с негативными эмоциями чувство любви. Постеснявшись подняться прямо к его стоянке, она стала поджидать у ручья. Юный подпасок – слуга Али – заметил Прекрасную Таху, спустившись за водой, но бежал от неожиданности и слукавил, сказав хозяину, что его испугал некто у родника – «то ли человек, то ли леший». Смелый Али три раза обратился во тьму, призывая ответить притаившегося у воды. Но Таху из застенчивости не разомкнула уста. Меткий Али после троекратного предупреждения пронзил грудь девушки одним выстрелом. Умирая, Таху завещала герою носить с собой белый кусок савана, чтобы забыть ее. Если же не получится, то заколоть шестьдесят ягнят: «блеять от горя заставь их матерей-овец». Если и это не поможет, убить труса-подпаска и прислушаться к его стонам. Все это Али исполняет после смерти Прекрасной Таху, но, так и не сумев избавиться от любви, острым кинжалом пронзает свою грудь. Души влюбленных воссоединяются на небе.

Если буквально воспринимать текст этого илли, возникает ряд странных несоответствий, степень которых нарастает по мере развития действия: почему Прекрасная Таху совершает прополку в наряде, достойном царской дочери? Предположим, сказители, пытаясь создать идеальный женский портрет, таким образом выделяют две важные его черты – трудолюбие (ведь девушка устала от долгой работы) и внешнюю красоту (посредством дорогого наряда). Подчеркивают исполнители и такое существенное для идеальной героини качество, как застенчивость, скромность. Именно оно в результате приводит к гибели Таху. Но в этом случае возникает другое противоречие: благородная девушка вдруг завещает Али убить шестьдесят ягнят и пастуха, что якобы позволит забыть ее. Однако блеяние овец, стоны умирающего подпаска максимально увеличивают страдания героя, доводят его до тяжелейшего греха – самоубийства. Понятно, что девушка намеренно просит о действиях, которые не только не помогут избавиться от любовного наваждения, но и спровоцируют еще большие переживания. Али глуп, если не осознает этого? Допустим, от любви и чувства вины у героя помутился разум.

Но что же Таху? Она жестока, зла? Получается, что Таху отомстила возлюбленному, ставшему ее врагом. Отсюда третий сдвиг парадигмы восприятия –  почему же  в таком случае в финале влюбленные оказываются вместе на небесах, а на могилах в другом варианте баллады вырастают цветы, виноградные лозы, «которые переплетаются, символизируя их единство и союз в новой жизни в мире теней»? [1, с. 351] Смерть их примиряет? Слишком простое решение для столь дисгармоничного уравнения. Неидеален и сам герой: вероломно похищает одеяние девушки, убивает, хоть и ненамеренно, а затем, желая избавиться от душевных мук, исполняет жестокие поручения красавицы. И, в конце концов, нарушает один из главных религиозных запретов – налагает на себя руки (на то, что илли сложен уже во времена, когда ислам был принят, есть прямое указание в тексте: обнаружив, что к одежде прикасался чужой мужчина, Таху считает себя опозоренной, однако «самоубийцею стать мне Аллах не велит, но и в живых оставаться мне тяжко», – печалится она. Кроме того, имена героев имеют арабское происхождение.
Следовательно, если читать этот илли только в одной плоскости координат, обнаруживается абсолютное несоответствие героев представлениям об эпических возлюбленных: Прекрасная Таху мстительна и злобна, Али подл (воспользовался беззащитностью спящей), коварен и глуп (сначала его обводит слуга, потом девушка).
Значит, необходимы другие приемы дешифрования, которые позволят избавить читателя от сложившегося выше «когнитивного диссонанса».

По мнению ряда исследователей устного народного творчества и психоаналитиков (К. Юнга, Д.Ф. Бирлайна, А. Бену, М. Элиаде, Д.А. Лалетина, И.Т. Пархоменко, В.Я. Проппа и др.),  в фольклорных произведениях  (основной акцент делается на сказках и мифах) с помощью различных предметов, чисел, природных явлений, животных и  т.д. зашифрован код жизни каждого человека, через символы волшебных миров, являющиеся универсальным отражением нашего бессознательного, мы проходим путь от бессознательного к сознательному, делаем шаги к постижению собственной сущности. «Умея интерпретировать волшебные сказки и мифы, мы получаем ключи к разрешению психических проблем» [2, с.16]. Разгадывая символическую наполненность известных сказок и мифов народов мира, эти ученые приходят к выводу, что все персонажи и предметные реалии волшебных миров представляют собой различные характеристики сущностных начал человеческой личности, причем этот образный ряд уникален и понятен для всех национальностей.
Прочитав «Илли о ПрекраснойТаху» сквозь призму универсального языка мировых символов и знаков, мы попытаемся избавиться от возникших выше диспропорциональных сдвигов восприятия.
Чеченская пословица гласит: «Девушка подобна сундуку, ключ от которого утерян» («Йо1стаг – дог1а дайна т1орказ»). Рассматриваемый нами илли, как этот сундук с драгоценностями. Попробуем же подобрать к нему ключ и понять смысл поступков и слов Прекрасной Таху и ее избранника Али.

В экспозиции илли мы застаем героиню спящей после прополки. Прекрасная Таху возделывала землю, очищала ее от сорняков, дабы обильно взросли полезные и вкусные плоды. Земля традиционно выделяется как одна из основных стихий мироздания. Как правило, ассоциируется с женским началом [3, с. 159]. Действительно, женщине даровано свыше быть  Матерью и, следовательно, функция плодоношения у земли и женщины совпадает. Земля также в большинстве мифов являет собой пространство между небом и миром мертвых. Этот сакральный статус наделяет ее свойствами очищения. Пропалывая землю, Таху – прекрасное эмоциональное начало, коим является женщина, очищала свою душу от скверны. Она, таким образом, предстает перед читателем не как готовый идеальный объект, а как образ, обладающий потенциями совершенства. О том, что она может достичь пика гармонии, свидетельствует ее наряд: «Золотом серьги сверкали, пояс на талии весь в самоцветах сиял, и серебрились застежки нагрудной парчи» [1, с. 217]. Золото, самоцветы, серебро и парча – это роскошные россыпи ее богатой души, но они еще не являются ее устоявшимися качествами. Именно поэтому портрет девушки рисуется поверхностно – с помощью элементов одежды, а не описания ее внешности как таковой. Заметим, что, кроме эпитета Прекрасная в ее имени собственном и этого описания богатого одеяния, других ссылок на ее облик в илли нет. То есть девушке предстоит вырасти духовно, чтобы достичь заложенного в ее подсознании совершенства. Но она, как мы видим, устает работать над собой – «полоть землю» и, «сев отдохнуть от нещадного солнца» (дарителя света и жизни, символа созидания, активности, справедливости и мудрости) – засыпает. Созидательные силы ее души спят. В этом состоянии Таху не может контролировать ни себя, ни ситуацию. И потому оказывается во власти деструктивного, разрушающего мышления, которое олицетворяет в начале илли Али, лишающий ее дорогих украшений, то есть тех возвышенных качеств, к которым она стремилась в своих трудах.

Среди похищенных ценностей пояс, символически обладающий охранной функцией. «Это своеобразный круг, который разделяет пространство на два мира: внешний и внутренний. Внешний мир с таящимися там злыми силами и опасностями – это все, что вокруг человека. Мир внутренний – сам человек. Пояс-круг, пояс-граница не пропускает ничего из мира внешнего, что могло бы повредить человеку» [4, с. 102]. Таху лишается защиты, теперь ее внутренний мир может быть легко подвержен внешнему и внутреннему хаосу и уничтожению. Проснувшись, Таху осознает масштаб своей потери – ей тяжко оставаться среди живых, и в желании обрести еще не достигнутую, почти утерянную, но возможную гармонию она отправляется вослед Али. Для этого эмоциональной сфере (женщине) необходимо найти свое логическое начало (символом которого является мужчина). Анима устремляется на поиски Логоса, обладающего в ее воображении высшей степенью чистоты и красоты. Он отличен от других типов сознания, поэтому на вопрос встретившегося горца о том, как выглядит Али, Таху отвечает: «Тело его мускулистое, словно скульптура, мастер искусный его высекал из гранита. Очи его на твои не похожи глаза. Светом хрустальным горят, как мечта стеклодува! Также твой стан не сравнится со станом Али – стройный и гибкий, он больше похож на тополек, что растет на поляне лесной» [1, с. 219].  Весь лексический ряд данного описания создает возвышенный, воздушный облик героя-сознания, к которому стремится героиня-анима.

Обратим внимание на этимологию имен персонажей. Имя Али в переводе с арабского языка означает «возвышенный, высокий, превосходящий всех», это одно из имен-эпитетов Аллаха. Точную этимологию имени Таху трудно установить, однако можно предположить, что оно восходит к арабскому корню «тахи» (этот корень также входит  в состав мужского имени Тахир) и означает «целомудренный, чистый». Как видим, в именах наших героев заложены высшие точки их духовных потенций, коих они должны достичь, преодолев внешние и внутренние преграды. Горы, по которым в поисках Али устремляется Таху, символизируют это духовное преодоление. Таху близко подошла к своему внутреннему преображению, но так и не решилась окончательно избавиться от своих страхов и неуверенности. Она останавливается у ручья в ожидании Али. Вода связывается со сферой подсознания и эмоций. Культуролог Анна Бену в своей книге «Символизм сказок и мифов народов мира» определяет родник (ручей) как «силы души, устремленные к совершенству, к реализации своего предназначения» [2, с. 58]. Но в своем духовном подъеме девушка еще не добралась до апогея, о чем свидетельствует вечернее время суток.

Тьма является антитезой света, она соотносится с дисгармонией, неопределенностью форм и очертаний, неясностью видения. Не в состоянии перейти этот рубикон, Таху застывает, и, будучи, как мы знаем, распоясанной, т.е. беззащитной, анима попадает в сети ложного сознания, в качестве которого в илли выступает слуга Али. Этот несовершенный Логос – Альтер Эго Али – становится косвенной причиной физической гибели девушки. Но и смерть в этом контексте необходимо воспринимать с точки зрения ее полисемантической нагрузки. Происходит очищение эмоциональной сферы, олицетворением которой является Таху, она наконец достигает вершины своих устремлений – чистоты и целомудрия души. Смерть как трансформацию сознания представляет и акт суицида Али. Самоубийство – смертный грех, но здесь оно символизирует внутреннюю борьбу Логоса, стремящегося к Эталону, с искаженным Логосом в самом себе. Степень тяжести этой битвы передается и убийством шестидесяти ягнят – собственных страхов (графически «шестьдесят»  – это шесть нолей, ноль – ничто, первозданность, бездна, из которой рождается Логос), и блеянием их матерей – тех, кто рождает страх и беззащитность; и убийством подпаска, то есть «другого Я», деформирующего твою сущность, «пасущего» стадо твоих страхов, и его стонами – болезненно расставаться с собственными заблуждениями и иллюзиями. Таким образом, смерть Таху и Али является итогом бесповоротного преображения Души и Сознания, а Небо, на котором в итоге сплетаются их судьбы, воплощает космический верх, приобщает к трансцендентальному и величественному, возвышенному и духовному, божественному дыханию Вселенной.

Любовь, являясь сквозной темой этого илли, объединяет Психею и Логос в неразрывное целое, называемое Гармонией. В символике этого чувства, прежде всего, выделяется его творческое начало. «Во многих традициях любовь мыслилась как особая мировая сила, играющая важнейшую роль в космогонии, в организации мироздания» [3, с. 274]. Главная цель истинной любви – превозможение двойственности, разъединенности, это путь к центру, к цельности. Этот путь, соответственно, является в ментальном представлении чеченцев (а любое произведение фольклора следует рассматривать как отражение ментальных свойств народа) одним из вариантов духовного возвышения и преображения личности – путь от Хаоса страстей,  иллюзий, заблуждений к Космосу, в котором сознание находится в единстве с душой.
Подобранный нами ключ к пониманию «Илли о Прекрасной Таху», конечно, не является единственным, открывающим все богатства «сундука» народной мудрости. Однако он позволяет вскрыть одну из граней чеченского сознания и вплести его в общечеловеческую модель духовных представлений о дуальности бытия и способах обретения гармоничного существования в результате сложнейшей внутренней работы и накопленного опыта.

Литература:

1. Чеченский фольклор. Т.1 / сост. Исмаил Мунаев, АбдулхамидХатуев. М.: Фонд поддержки чеченской литературы, 2009. 371 с.
2. Бену А. Символизм сказок и мифов народов мира. Человек – это миф, сказка – это ты. М.: Алгоритм, 2011. 464 с.
3. Полная энциклопедия символов и знаков / авт.-сост. В.В. Адамчик.  Минск: Харвест, 2008. 607 с.
4. Политковская Е.В. Как одевались в Москве и ее окрестностях в XVI- XVIII вв. – Цит. по: Бену А. Символизм сказок и мифов народов мира. Человек – это миф, сказка – это ты. М.: Алгоритм, 2011. 464 с.

Вайнах №11-12, 2015

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх