Лидия Довлеткиреева. Адиз Кусаев – универсальный талант

Человек щедрой души, глубоких знаний и огромного таланта, Адиз Кусаев в этом году отметил свой 80-летний юбилей. Верится в это с трудом, кажется, что ему должно быть, по крайней мере, двести, как и городу Грозному, который он воспел в песне «Мой город» («Сан г1ала»), положив стихи на музыку Аднана Шахбулатова еще в 1967 году. Песня остается популярной и любимой до сих пор. В 1970-е годы на Всесоюзном конкурсе на лучшую песню о городах-столицах всех союзных и автономных республик Советского Союза это музыкальное произведение заняло третье место, уступив первое песне М. Матусовского и В. Соловьева-Седова «Подмосковные вечера» и второе – песне Е. Доги о Кишиневе.

Кусаев222Адиз Джабраилович посвятил любимому городу не только прекрасные стихи, но и многие статьи, открывающие неизвестные страницы его истории, и целую книгу. Наш город еще очень молод: 200 лет – лишь песчинка времени в море вечности. Например, Иерусалим основан в 2800 г. до н.э., а Иерихон – в 9 000 г. до н.э. Так и герой этого очерка очень-очень молод, ведь в свои 80 лет он продолжает активно писать и полон творческих планов и надежд. Вот он идет бодрой походкой по ул. А. Айдамирова, спешит на телевидение «Вайнах», где трудится по сей день. Улыбается, глаза с прищуром из-под густых бровей, голос мягкий и добрый. Говорят, глаза – зеркало души, у Адиза Джабраиловича это и глаза, и голос. Разговаривает и с молодежью на равных, очень дружелюбно, никакой заносчивости, сплошной позитив, как модно выражаться сейчас. Он словно живой символ старого, довоенного Грозного, как, например, памятник Пожарникам или памятник Дружбы народов. Видишь его, и накатываются волной воспоминания: библиотека им. Чехова в стиле дворянских усадеб с колоннами; пышные зеленые скверы и пестрые геометрические клумбы парка им. Кирова; фонтан на берегу Сунжи у Нефтяного института; вымощенный из армянского туфа кинотеатр «Космос»… Свою необычную и трепетную любовь к улицам столицы Адиз излил в замечательные поэтические и прозаические строки. Все его творчество – это развернутая Поэма о Грозном, людях Чечни, литературе… Вот как он сам вспоминает о зарождении этого большого чувства. Юноша, проживший в Киргизии с шести лет с ярмом спецпереселенца, наконец оказывается на родной земле: «1 августа 1957 года я сделал первые шаги по Грозному и с того дня вот уже 60 лет живу в нем, полюбив его с первого взгляда. Я был поражен его красотой, чистотой улиц – ни пылинки, ни соринки, множеством газонов, морем зелени. Весь город как один сплошной парк».

«Балладу о Заводском районе» можно назвать «нерукотворным памятником», который увековечивает в слове и сам «район рабочий Заводской», и автора этих строк – талантливого поэта Адиза Кусаева. Грозный предстает в его «Балладе» как абсолютно живой организм, так мощно используется прием персонификации, выраженный при этом незатейливым, понятным, ритмически выверенным, казалось бы, скупым слогом, но в то же время передающим точными, психологически насыщенными лексическими мазками урбанистические пейзажи разных исторических периодов. Вот советская жизнь района: «Бурлит всегда поток людской/ И мощно дышат трубы», а вот «Век девятнадцатый. Закат. / Двадцатый век. Начало. / Нефтефонтаны. Нефтепад / Обыденными стали», а вот новейшая история оживает в исполненных болью и сарказмом по отношению к лжепатриотам, втянувшим народ в смертоносные игры: «Носки вяжи ты со стараньем, / Как деды, шишки запасай. / Ведь тот, кто в мире жил страданьем, / Получит после смерти рай» (имя генерала не названо, но все мы прекрасно знаем, кого пародирует поэт). Получают свое и федералы, и боевики: каждая поэтическая строчка истекает кровью и ноет ранами измученных городских улиц и зданий, уничтоженных губительной войной.

Будучи человеком глубоко эрудированным, он и своего читателя окунает в волны новых знаний, ненавязчиво заставляя раскручивать искусно замотанный им клубок исторических фактов. Ну, например, «Бывал тут Менделеев. Нобель / тротил свой тут изобретал», – утверждает поэт. Ах, думаю, Адиз Джабраилович, вот и попались: Альфред Нобель изобрел не тротил, а динамит! И становится так весело наивной моей душе, что подловила на небольшой неточности того, кто отличается безупречной до педантизма фактографичностью во всем, что создает! Ан, не тут-то было! На всякий случай, помня, что это пишет Знаток истории родного края, обращаюсь к Его Величеству Гуглу: «В преддверии Первой мировой войны Роберт и Людвиг Нобели (младшие братья того самого Альфреда – основателя Нобелевской премии и отца динамита – Л.Д.) построили в Грозном завод по производству толуола, взрывчатого вещества, вырабатываемого из нефтепродуктов. Здесь же, в Грозном, ими было налажено и производство мин. Так что, вполне серьезно (и не без основания) можно утверждать, что существенную долю Нобелевской премии составили деньги, заработанные на грозненской и бакинской нефти и взрывчатке из Грозного». Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Ладно, так и быть! Но ведь не тротила, а толуола! Продолжаем разматывать «нить Ариадны» и выясняем, что толуол участвует в производстве взрывчатого вещества тротила. )) Спасибо, Адиз Джабраилович, некоторые наши пробелы, в данном случае в истории родного края и химии, Вы таким образом ликвидировали. И это лишь малюсенький образчик того, как поэт-эрудит обогащает своего читателя не только эмоционально, но и эмпирически.

В творчестве этого уникального человека поражает все: бьющая фонтаном энергия, коей позавидуют и юнцы; неиссякаемая эрудиция; многожанровость (поэзия, проза, публицистика, история литературы, переводы…). В стихах он остается журналистом и исследователем, а в публицистике и прозе – ярким поэтом. Как ему удается гармонично сочетать одно с другим? Уму не постижимо. Но, читая его творения, складывается абсолютное ощущение того, что такая синергетика дается ему легко, настолько воздушен его слог, настолько лишен он какой бы то ни было вычурности и натянутости, слова льются, что горный чистый родник – непринужденно, сверкая и переливаясь бликами, рождая простую, но чарующую музыку настоящего мастера пера. Однако, чтобы радовать мелодией журчания и прозрачной водой, родник должен пробиться сквозь толщу горной породы, а это требует приложения огромных усилий. Адиз Кусаев – неутомимый труженик.
«Писатели Чечни» – монументальный труд Адиза Джабраиловича, в котором собраны по крупицам бесценные сведения о классиках и современниках чеченской литературы. Произведения некоторых из них канули в Лета: война и неблагодарная память потомков, занятых своими проблемами – тому причина. Но воскрешаются их имена и дела в портретной галерее, созданной Адизом Кусаевым. Вот истинный патриотизм, вот истинная любовь к своему народу! Я литературовед, но не знакома с творчеством Марьям Исаевой. Пыталась найти ее произведения, но ни в одной из наших крупных библиотек, ни в частных библиотеках видных ученых и писателей романов М. Исаевой не обнаружено. А между тем, она внесла неоценимый вклад в просветительство начала XX века, в создание учебников по чеченскому языку и литературе, писала стихи и прозу, является одним из первых чеченских романистов. Благодаря, в частности, очерку А. Кусаева ее имя не будет потеряно. Таким образом, Адиз Джабраилович спасает нас от страшной, разъедающей национальные основы ржи манкуртизма. Доктор филологических наук Х. Туркаев отмечает: «Написав книги «Писатели Чечни», «Город Грозный: страницы истории», «Чеченское радио и телевидение: этапы становления и развития», которые являются энциклопедиями литературы и истории, А. Кусаев выполнил работу целого научно-исследовательского института».

Меня потрясла до глубины души документальная повесть А. Кусаева «Династия талантов» о трагической судьбе семьи легендарного чеченского комиссара Асланбека Шерипова, о том огромном вкладе, который каждый из пяти братьев Асланбека и сам он внесли в развитие национальной культуры, искусства, литературы, журналистики, политической жизни и о том, как жестоко распорядилась власть этим сгустком патриотизма и таланта в лице Шериповых, перемолов в жестоких жерновах сталинских репрессий этих удивительных людей.

Каждая новая работа Адиза Кусаева, не важно какого объема и жанра, становится для читателя откровением. Поражаешься всему: и трудолюбию, и мастерству, и исследовательскому таланту, и той доверительности, которая возникает между автором и читателем, ты становишься молчаливым собеседником, более вдумчивым, с каждой новой строчкой постигая нечто новое для себя, сопереживая героям кусаевских произведений. И как здорово, что Адиз Джабраилович не стремится к искусственному украшательству, оставаясь верным своему журналистскому кредо: правда и только правда! Нынешнее поколение не знает не только далекой истории своей родины, но даже события не так давно минувших десятилетий конца XX-начала XXI веков остаются для молодых неизведанными. И если кто-то из них (а я очень надеюсь, что наши дети не хотят быть иванами, родства не помнящими) прочитает в том числе документальную прозу Адиза Кусаева, в которой исторически достоверно живет страшная правда минувшей чеченской бойни, то у нас есть шанс не лишиться исторической памяти, извлечь уроки, отдать дань уважения загубленным жизням, поколениям, лишенным детства, либо молодости, либо спокойной старости.

У Адиза Кусаева богатая творческая и трудовая биография. Свою страсть к путешествиям и романтический склад души он реализовал, поступив в 1959 г. в Кирсановское военное авиационно-техническое училище, после которого несколько лет проработал техником по ремонту и эксплуатации самолетов и двигателей в Грозненском аэропорту гражданской авиации, побывал во многих городах, краях, республиках СССР. Но его всегда манило Слово, и тяга к сочинительству привела молодого человека на заочное отделение журналистики Ростовского госуниверситета, по окончании которого началась стезя Кусаева-журналиста. А это работа на радио, телевидении, в газетах, зачастую – на руководящих должностях. Долгие годы Адиз Джабраилович отдал и подготовке смены в этой профессии, преподавая на кафедре журналистики ЧГУ.

Своеобразие таланта героя этого очерка еще и в том, что он билингв, причем одинаково хорошо владеющий как богатством родного, так и русского языков. Адиз Кусаев в своих воспоминаниях не раз выражает благодарность учителям – Екатерине Ивановне Лысенко, Владимиру Андреевичу Кельбину и другим, которые привили маленькому спецпереселенцу любовь к русскому слову и художественной литературе, проявили чуткость и заботу, поощряя первые неуверенные шаги школьника в поэзии. Чеченской грамоте он обучился самостоятельно, в чем проявил подлинную любовь к своему народу, оторванному от родной земли и не имеющему возможности в условиях выселения развивать свою культуру. «Я попросил отца, бывшего директора Шуанинской школы, написать для меня чеченские буквы, выучил их и с их помощью научился писать и читать. А знания языка достигал тем, что много читал, запоминал правописание слов, их смысл, непонятное спрашивал у стариков и знатоков. И этим добился того, что одинаково стал писать на русском и родном языках». Думается, что многим современным и «продвинутым» соплеменникам стоит поучиться у Адиза Кусаева столь любовному отношению к родному языку, чтоб не угас огонь в очаге чеченской культуры и нравственности, корни которых без постижения и развития родной речи каждым новым поколением вайнахов быстро иссохнут.

Адиз Кусаев с благодарностью рассказывает о том, какое участие в его творческой судьбе приняли мэтры чеченской литературы. Так, именно с благословления Магомета Мамакаева было опубликовано первое стихотворение «Доттаг1алла» («Дружба») в одном номере с произведениями корифеев: А. Айдамирова, Ш. Арсанукаева и Ш. Окуева. Многим нынешним «звездным» деятелям науки, литературы и культуры стоило бы поучиться такой искренней, непоказной заботе о тех, кто предпринимает первые робкие шаги в науке и искусстве. Сам Адиз Джабраилович тоже не устает быть наставником еще не оперившихся поэтов и журналистов.
Оригинальность ряда поэтических произведений А. Кусаева проявилась и в том, что он пишет репортажи в стихах. («Встречи», «У табаководов», «На стройке» и др.) Лейтмотивом его творчества становится образ дороги, которая символизирует новые знаковые встречи, открытия, углубление понимания бытия и места человека в нем. Отправляясь по заданию редакции в дальние аулы, на крупные заводы, к табаководам или в стройбригады, Адиз создает удивительно выразительные, душевные картинки эпохи в стихотворной форме, словно поэтические фотографии, запечатлевшие страну и ее настоящих героев – сеятелей и строителей. При этом и сам автор из их числа – из числа Созидателей.
На мировоззрение Адиза Кусаева особое влияние оказала пора «униженного» детства. Но особенность характера истинного Нохчо проявилась в той непомерной преодолевающей силе, которая позволила вопреки несправедливым историческим обстоятельствам выстоять, сохранить себя, взрастить в себе зерна добра и без остатка дарить это добро людям, уповая на Бога и его справедливость:

Судьба была несладкою моя,
Когда, едва-два-то в жизнь вступая
И в жизни ничего не понимая,
Был увезен я в дальние края,

Как «враг народа», гнева не тая,
Там, на чужбине, голод, холод зная,
Упрямо, как татарник вырастая,
Врастал корнями в жизнь упрямо я.
Хоть сам в суровых буднях вырастал
И в мире искушений, но ни разу
Не оступился я – меня берег

Всегда и всюду милосердный Бог,
Которому, как каждый, я обязан
Тем, что я в жизни человеком стал.

От лица коллектива журнала «Вайнах» поздравляю выдающегося деятеля чеченской журналистики, литературы и литературоведения с юбилеем и заслуженным присвоением звания народного писателя Чеченской Республики! Долгих Вам лет жизни и творчества во благо всех нас!

Вайнах, печатная версия, №1, 2018

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх