15.05.2015

Лера Мурашова. Уходящая натура. Стихи.

Мурашова Л.Родилась в Москве. Окончила Московский институт геодезии. Состоит в Клубе писателей Кавказа и Союзе писателей XXI века. Живет в Нальчике и Москве.  Автор поэтических книг «Стихи» (Рига, 2010), «Облачный календарь» (Москва, 2011), «Синяя нота Ю» (Ростов-на-Дону, 2012), «Куриный бог» (Ростов-на-Дону, 2013). Участник коллективных стихотворных сборников «Останется голос. Русская поэзия XXI века» (Санкт-Петербург), «Под знаком Эрота 2», «Под знаком Мнемозины 1», «Под знаком Морфея 3» (Ростов-на-Дону, 2013). Ее стихи и статьи публиковались в журналах «Мегалог» (Пятигорск), «Сияние» (Ставрополь), «Зинзивер» (Санкт-Петербург), «Ковчег» (Ростов-на-Дону), «Edita» (Гельзенкирхен, Германия), «Дети Ра» (Москва), «Литературная Кабардино-Балкария» (Нальчик), а также в «Литературной газете».

***

Смотри с балкона на осенний сад –
здесь высота дарует взору дальность.
Живет в сырых лесах
исповедальность,
хранящая от жизненных надсад.

Все беззащитней голизна ветвей,
прозрачности редеющих проплешин.
Вороной обернулся соловей –
ведь был когда-то
Лелем старый леший.

Рябин и кленов пламенный ожог
и массовая листьев десантура –
все это называется, дружок,
красиво: уходящая натура.

И вновь вороний слышится гобой,
свистящая ветров колоратура…
И понимаю: это мы с тобой
со сцены уходящая натура.

Велосипедист

О мальчик, мчащийся во весь опор
на двух колесах, спицами сверкая!
Сам Бог ведет с тобою разговор
о том, что бесконечна жизнь мирская,
что будут вечны:     скорость, ветер, дождь,
что лужи – до одной! – преодолимы.
Ты лишь даров от будущего ждешь,
кентавром юным пролетая мимо.
Я, замерев, смотрю тебе вослед
и становлюсь моложе и счастливей.
А ты несешься в грозовой просвет,
где молнии рождают гром и ливень.

    Империя

Россия нас поила с детства
имперским сладким молоком,
отведавшему это яство
страх испытаний незнаком.

Страны разъятое единство
мы чуем сердцем – не умом.
Отрезанное украинство,
воскреснешь ли в себе самом?

Фантомной отдаваясь болью,
шахтерский вздыбился Донбасс.
Донецк, ты слышишь – мы с тобою!
Луганск, мы молимся за вас.

Мы вместе – вопреки границе.
Пусть Киев, к западу влеком,
готов навеки распроститься
с имперским – русским – языком,

но мы-то помним вкус и запах
того – из детства – молока,
и не отнимет хитрый запад
у нас родного языка.

Историю, победу, память –
империю – не отдадим!
И триколор подняв, как парус,
плывет в Россию остров Крым.

***

Лиле Дмитриевой

Ах, почему так невесома
субстанция любви – душа,
и почему нехороша
земная оболочка – сома?

Как в мире косном разгадать
порочное несовершенство?
Превыше вещного блаженства
божественная благодать.

Взошел в заклятом средоточье,
предсмертьем в сердце уколол
и жжет пророческий глагол,
и ждет рождений многострочье.

Но чтобы люди услыхали,
нужна цветная мишура –
испанки страстной веера,
духи и кружевные шали.

Как сладко вязок, страшно густ
прощальный поцелуй чужбины…
В последний раз с холодных уст
слетает имя Черубины.

Навстречу

Осенний Нальчик. Боже мой,
какое светлое сиянье!
Какой задумчивый покой,
как будто ласковой рукой
нас лето гладит на прощанье.

Пусть впереди – не счесть скорбей,
туманов облачная сырость
и голая и злая сирость
промокших под дождем ветвей.

Все это будет, но пока
иду аллеями Долинска
и чувствую, как небо близко,
как неизбежна и сладка
потусторонняя прописка.

А это значит, мы с тобой
увидимся, как прежде, мама.
Той страшной черною зимой
я в это верила упрямо,

хотя роптала. Но теперь
решеньям свыше не перечу,
и знаю – в мире нет потерь,
ведь я иду тебе навстречу
по листьям, солнца золотей.

***

Как внизу желто-розово-больно,
как все сине и бело вверху!
В небе птице просторно и вольно,
и уютно масленку во мху.
И не жалко совсем и не страшно
мне осиной осенней сгореть
и озимым зерном в черной пашне умереть.

***

Выхожу на балкон – попадаю в густой лес.
Это старый орех за границу перил влез.
А с другой стороны, набросав лепестков сор,
лезет груша к окну,  как бесшумный ночной вор.

Сколько кроется в кронах жуков-пауков, птиц?
Из зеленых глубин сколько смотрит на нас лиц?
По ночам, замолчав, засыпает мильон глаз.
Ладно, груша, давай, хитрой веткой ко мне влазь.

Все, что мог породить искореженный твой ствол, –
пару жестких дичков – урони на пустой пол.
Горьких деток своих, непутевейшая мать,
недорощенных брось и под снег уходи – спать.

***

А июльские травы густы:
как лианы, сплетаются стебли,
и репейника злые кусты
под дождями и солнцем окрепли.

А июльские травы легли.
Не броди перепутанным лугом:
здесь дурманящий запах земли
вдруг откликнется детским испугом.

Упадешь, надышавшись его,
осознав правоту первородства,
и трава, признавая родство,
над тобой, словно купол, сомкнется.

И душа отлетит мотыльком –
отдыхай тридцать лет и три года
под колючим лиловым цветком,
вы одной с ним – упрямой – породы.

А вернешься – шумят ковыли,
серебрится травинка с испода,
и зовет, поднимая с земли,
опьяняющий запах свободы.

 Куриный бог

Привязал меня к земле, приковал,
легкой тяжестью на шее повис.
Плоский камешек размерами мал,
но, как якорь, притянул меня вниз.

А ведь я летать умела уже
и с планетой распрощалась почти.
Возле моря на прибойной меже
кто тебя мне подложил на пути?

Птицей Божьею жила, как сказал,
не вила себе гнезда на века,
знала – мир наш ненадежный вокзал,
все здесь временно, транзитно, пока.

Только вдруг под моросящим дождем
клевер капельками крови пророс.
Хоть полвечности еще украдем,
но ответа не найти на вопрос.

Гальку с дырочкою подарит прибой –
вдень шнурок и не снимай никогда.
Мне, куриный бог, надежней с тобой.
Оборвешься – и взлечу из гнезда!

Моление Эльбрусу

Дождь, снег, туман – и все в одном флаконе.
Природный наблюдаю катаклизм.
На застекленном маленьком балконе,
ненужный, грустно градусник повис.

Что толку знать, какой сегодня градус,
коль климатический случился казус
и за окном безумный тарарам,
и все сезоны нынче в гости к нам?

О, южный край! Уймись, помилосердствуй
и не гони меня так быстро прочь.
Эльбрус, позволь пожить мне по соседству
и солнце в темных тучах напророчь!

Ты мне пришел в дожизненных виденьях,
когда я клеткой в космосе спала,
и горы, как прививку в день рожденья,
ввела подкожно памяти игла.

Жила среди кирпичных гор и горок,
но ты во снах шептал утешно: «Жди!»
И я ждала, и край родной был горек –
все меньше счастья было впереди.

Все меньше лета – лишь мороз и вьюги,
все меньше света, радости, тепла.
Идем пустыней страшной Кали-Юги,
но я тебя искала и нашла.

И не отдам. Голубоельный город
расстанется с промозглым февралем,
туман уйдет, и я увижу горы –
мой белоснежный поднебесный дом.

Осенние цветы

Зачем цветут осенние цветы?
Им времени отпущено так мало.
Они, как музыканты у вокзала,
нам дарят миг прощальной красоты.

Порядок строгий хризантемных игл,
лучей астральных хитрая небрежность
родят в душе болезненную нежность,
приятие нам непонятных игр.

И в увяданье тоже есть восторг,
и час тоски бывает странно светел,
уносит годы времени поток,
как лепестки цветов уносит ветер

осенний, влажный, пахнущий дождем,
грядущим снегом, стужей повсеместной,
но наша мимолетность так чудесна,
когда мы смотрим на цветы вдвоем.

***

Забудь земную ипостась,
страданье, радость – все тщета.
Смотри наверх, не суетясь,
там – высота.

Там пустота, там мир иной,
зачем доступен он для глаз?
Наверно, он придет за мной
сейчас.

Душа нацелилась – в зенит.
Без слез вослед мне улыбнись,
земная оборвется нить,
но вечна – жизнь.

    Перед грозой

Какое небо, Боже мой, какое небо
над городом, распластанным в жаре!
Вина не надо и не надо хлеба,
когда на небо смотришь на заре.

Оно пред неизбежною грозою
нас тянет вверх неясною мечтой,
как ящеров когда-то в мезозое
пугая неземною пустотой.

Оно от зноя хмурится сурово,
того гляди взорвутся облака
строкою молний и раскатом Слова,
которого не слышал мир пока.

Вайнах, №1-2, 2015.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх