Лейла Кусаева. Персиковая невеста. Рассказ. (Основан на реальных событиях)

«Здравствуй, моя милая Танюша! Как у тебя дела? Как здоровье? Совсем, кажись, немного времени прошло, а я уже так сильно скучаю по моей дочурке. Как твоя учеба? Нравится? Хотя, что я спрашиваю? Ты же с детства мечтала стать врачом. Какая ты, наверно, красивая, Танюш, в белом халате! Вот представила тебя, мое солнышко, и сердце сразу заныло от тоски. Доченька, так хочется от тебя весточку получить. Хоть две строчки. Напиши, мама так скучает по тебе.
К нам в гости недавно дядя Андрей приезжал. Спрашивал про тебя. Очень радовался, что ты поступила в Москву. Гордится. Помог мне огород вскопать. Ох, что бы я без него делала? С тех пор как умер твой отец, он мой единственный помощник. Пожарила пирожки с капустой, пили чай, смотрели наши фотографии. Помнишь тот шерстяной шарф, который я тебе связала в детстве? Ты его обернула вокруг головы, как тюрбан, а мы тебя засняли. Вид у тебя такой важный, прям как у персидского шаха. Мы с Андреем долго смеялись.
Танюш, а какая погода у нас тут хорошая! Дни теплые, погожие. Сегодня встала рано утром, а птички так и заливаются… трень… трень… В нашем саду почки раскрылись на всех деревьях. Так хорошо, светло, просто праздник! Думаю: «Надо Танюше написать, рассказать все». Ты же весну так любишь. Маркиз и то не хочет в дом заходить, лежит целый день на крылечке, греется. Видела бы ты, какие он бока отъел, не узнала бы. Маркиз шлет тебе большой привет, мурлычет тут под столом, об ноги трется… щекотно, паразит он этакий.
Зина с Гульнарой заходили, просили дать твой адрес. Рассказывали, как они поступили в наш нефтяной. Оказывается…»
Хеда прервала чтение письма, недовольно рассматривая выцветшие строки на пожелтевших листочках. Услышав шум, она поняла, что ее муж вернулся с работы и спустилась в комнату.
– Привет.
– Привет, дорогая.
– Как день прошел?
– Нормально.
– У тебя?
– Тоже.
Она разогрела и подала ему ужин. Потом долго и молча смотрела на его кудрявую крупную голову, склонившуюся над тарелкой.
– Малик?
– А?

– Я сегодня убирала чердак и нашла там письмо.
– Ты читаешь чужие письма? Это нехорошо, – Малик шутливо погрозил пальцем.
– Думаю, что автору письма уже все равно, – весело засмеялась Хеда, – это письмо старой хозяйки своей дочери. Она…
Малик протестующе поднял руки:
– Солнышко, давай ты завтра расскажешь? А? Устал очень. День был тяжелый.
– Да. Конечно.
Хеда убрала посуду. Тик-так… мерно пели часы. Черные стрелки показывали половину одиннадцатого. Из гостиной доносился легкий храп мужа. Она разложила листочки письма на блестящей поверхности стола, пытаясь найти следующую строчку, но дальше письмо было безнадежно испорчено. Местами его подпортила влага, местами солнечный свет. Слова превратились в широкие уродливые кляксы либо едва угадывались в белых просветах. Она смогла разобрать лишь несколько слов: Анзор, свадьба, обещал ждать. Последний абзац письма каким-то чудом сохранился.
«Хожу на почту каждый день. Меня уже все почтальоны знают. Как увидят, так сразу: «Иди домой, мать. Нет письма от твоей Тани. Жди». Ах, не могу ждать, Танюш! Сил больше нет. Хоть в Москву езжай. Я знаю, я понимаю, что у тебя мало времени, ты не успеваешь. Вуз-то медицинский сложный. А все-ж, напиши, как сможешь. Успокой мое сердце. Целую тебя крепко-крепко.
С любовью, мама».

На следующий день Хеда опять забралась на чердак, чтоб вынести и выкинуть годами копившийся хлам. В этот дом они с Маликом переехали недавно, и руки никак не доходили до этого уголка.
«Оказывается, дом хранит секреты. Интересно, найду ли я еще что-нибудь, связанное с прежней семьей?» Она с любопытством рассматривала все предметы, вертела в руках старые стеклянные баллоны, заглядывала в картонные ящики из-под обуви, жестяные коробки. Но все это было абсолютно обыденно. Все эти предметы аккуратно сносились в комнату. Туда же были сложены кипы старых газет, журналов, сломанный радиоприемник, новогодние игрушки, ленты, кнопки и много всякой другой мелочи. В одной из коробок были книги и какие-то бумаги. Хеда бегло просмотрела их и уже хотела выкинуть, как заметила на одной из них стих, написанный размашистым крупным почерком:

Неба синь отдам за твои глаза, моя персиковая невеста,
Гор вершины отдам за твои глаза, моя персиковая невеста,
Воды рек отдам за твои глаза, моя персиковая невеста,
Жизни бег отдам за твои глаза, моя персиковая невеста.

Внизу приписано – Анзор. «Значит, Анзор – это жених Тани», – Хеда умиленно перечитала вновь эти строки. «Как романтично», – грустно вздохнула она. Увы, в ее собственной жизни романтики было мало. С Маликом ее познакомили родственники. С ее стороны это был брак по расчету. Просто время шло, принц на горизонте не появлялся, и она решилась, хотя и не любила его. Да, это были уважение, дружба, но не любовь. Она представила себе картину: Татьяна с Анзором стоят на свидании. Она в светлом платье, изящных босоножках, белокурые волосы развеваются на ветру. Рядом он, красивый, статный, в летнем костюме. Смотрят друг на друга. Улыбаются…молодые… счастливые….

«Хорошо, что хоть кто-то женится по любви», – подумала Хеда, спускаясь с книгами в комнату. Вдруг она вспомнила, что ей нужно на почту. Муж написал письмо брату и просил ее отослать. Когда она добралась до отделения почты, был уже полдень. Людей в помещении было немного. Пожилая дородная женщина за стеклянной перегородкой бойко обслуживала посетителей. Когда очередь дошла до Хеды, она наклеила марки на письмо, а потом, внимательно взглянув на нее, спросила:
– Значит, это Вы новая семья, которая поселилась в доме Ахмадовых? Меня зовут Марина, а вас?
– А… наверно… Хеда, – ответила она, смущенно улыбнувшись.
– Вы не удивляйтесь, – Марина важно колыхнула своей высокой прической, – я здесь давно живу, почти всех знаю. Село-то наше небольшое. Про новеньких сразу все узнают.
– А вы, значит, и прежних хозяев, Ахмадовых, знали?
– Конечно. И с Таней, и с мамой ее, Светланой Владимировной, была знакома.
– А давно они из села уехали?
– Нет, нет, – Марина как-то растерянно заморгала глазами. – Вы знаете, что, милая? Подождите меня минут десять. Я оставшихся людей обслужу, и мы с вами поговорим, познакомимся поближе, так сказать, укрепим добрососедские отношения. У меня как раз и обеденный перерыв начинается. Хорошо?
Хеда мило улыбнулась и кивнула головой.
Когда Марина освободилась, они вышли на улицу. Весенний день радовал обилием красок и нежного солнечного тепла. Из соседнего с почтой школьного двора доносились веселые озорные крики ребятишек. В воздухе плавно летели золотистые мерцающие пушинки одуванчика. Они заняли скамейку рядом с рододендроновым кустом. С минуты две сидели молча. Наконец Марина шумно выдохнула воздух:
– Ох, Хеда, Вы и не знаете, какой красавицей была Татьяна… Высокая, светлая, глаза огромные, синие, сама стройная как березка, а голос… парни за ней табуном ходили…
– И что? – осторожно спросила Хеда.

– Да ничего. Влюбилась она в нашего сельского. Анзор его зовут. Они в школе вместе учились. В старших классах стали встречаться. У них даже место было свое, оговоренное. За школой персиковое дерево было, раскидистое, красивое очень. Вот там их и видели. Три года встречались. Да не судьба.
– То есть Вы хотите сказать, что они не поженились? Но почему?
– Да шут его знает! Говорят – мать парня воспротивилась. Может, посчитали, что без роду, без племени, может, что другое. Отец Танькин хоть и чеченец был, да сирота, помер, когда ей и шести не было, царствие ему небесное. Света сама дочь и воспитывала. Ну так вот, дело уже к свадьбе шло. Он, Анзор то есть, у Таньки слово взял, дату назначил. Танька, поди всем и расскажи, платье свадебное себе купила. Ох, красавица была. А мать его в день свадьбы заставила на другой жениться. Послала своих стариков и привела девушку из семьи знакомых.
– Какой ужас! И что он?
– Он что? Живет, живет голубчик! Дети у него, семья. Слышала, что в Москву переехал прошлым летом.
«Так вот почему она учиться уехала в Москву. Хотела быть подальше от него», – эта мысль острой жалостью сдавила Хеде грудь.

– А что же Татьяна с матерью? Где они сейчас?
– То-то и оно – где?.. – Марина беспомощно пожала плечами и уставилась в какую-то точку, будто видела что-то недосягаемое для человеческого зрения. – Таньку только на следующий день нашли.
– Нашли?
– Да, возле школы. Она в своем свадебном платье повесилась на том самом персиковом дереве.
– Что-о?! – Хеда отказывалась верить своим ушам.
– То! Повесилась – говорю. Все село ее оплакивало. Глупая! Да разве можно было из-за парня?! Света после ее похорон совсем изменилась. Каждый день к этому треклятому дереву ходила. Сядет рядом, обнимет его, плачет, Танькой называет и говорит, говорит… И что говорит, непонятно. В общем, совсем с ума сошла. Думали, уберем дерево, может, и отпустит ее. Срубили. А она с недельку дома посидела и на почту к нам с письмом: «Мол, отправьте Таньке в Москву. Она учиться уехала». Пытались объяснить ей, что дочки в живых уже нет. А она улыбается и в ответ: «Танька учится. Она будет врачом. Хорошим врачом – вот увидите», – и головой так кивает, будто сама себе. Хотели ее сначала в психбольницу на лечение отправить, да село заступилось. Не буйная же была. Правда, запустилась она совсем после этого. Ни за собой, ни за домом не смотрела. То с ее фотографиями сидит, то на почту к нам посмотреть, не пришло ли письмо от Татьяны. Соседи по очереди к ней ходили, помогали по хозяйству. Так тихо и угасла через два года.

Хеда молчала, оглушенная услышанным. Казалось, прошла вечность, прежде чем Марина заговорила вновь.
– Мой перерыв закончился. Мне пора в контору. Очень приятно было познакомиться с вами, Хеда. Я живу от вас через два двора за левым поворотом. Приходите в гости, – произнесла она бесцветным, будничным голосом.
– Да. Спасибо. И Вы к нам, – устало откликнулась Хеда. Весенний ветерок слегка качал ветви рододендронового куста, и их тени были похожи на безжизненные женские ножки, одиноко раскачивающиеся на желтом асфальте. Хеди вздрогнула и тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение. После рассказа Марины в голове было пусто. Ни эмоций, ни мыслей – одна пустота. Краски яркого дня поблекли и приобрели нездоровый серый оттенок. «Жизни бег отдам за твои глаза, моя персиковая невеста», – пробормотала Хеда и, грустно усмехнувшись, поспешила домой.

Вайнах, №9, 2013.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх