Ирина Куртмазова

Ирина Куртмазова222Я придумаю завтра…

Родилась в 1982 году в городе Актобе (Казахстан). Окончила Оренбургский госуниверситет, факультет архитектуры и дизайна. Проживает с 2001 года в Оренбурге, работает по специальности. Стихи пишет с детства. Публиковалась в газете «Вечерний Оренбург», «Литературной газете», в сборниках «Здравствуй, это я!», «Любви мимолетное чудо». В 2011 году увидела свет первая книга молодой поэтессы – «Тоскующая полынь». Член Оренбургского областного литературного объединения им. В.И. Даля. В 2013 году была принята в Союз писателей России.

    ***

В снегу, как в саване,
Упавшей искрою
Лежу – пресамая
Твоя пречистая…
С тончайшей кожею,
С глазами-ямами,
Кровинка-Божия –
Твоя пресамая…
Снег меня кутает,
Как королевишну,
И эту шубку ты
Одной наденешь мне.
Лишь мною светятся
Глаза-прогалины.
А в целом свете я
Одна такая ли –
Твоя пресамая,
Твоя прелучшая?
Горят под саваном
Глаза-излучины.
Лежу под снегами,
Как сиротинушка,
И шепчет небо мне:
«Не спи, Иринушка!»

 Алатырь*

Расскажи, как покатится
мир под откос.
Расскажи мне,
как солнце сожрет крокодил.
А в груди Алатырь засиял ярче звезд.
Выше звезд в моем сердце
взошел Алатырь.
И не страшно отныне
смотреть в облака.
Пусть пророчества Майя
пугают пустых.
А во мне твое имя цветет… И пока,
И пока я жива – оно будет цвести.
Оно будет вести меня, словно искра –
Как бы небо ни скалило
звездную пасть.
Мне, горящей тобою,
так мало костра!
Падшей мне – еще ниже
хотелось бы пасть.
Все равно нам дорога одна –
под откос.
Крокодил так прожорлив,
что мир не спасти.
Но за оживший камень
тебе, камнетес,
Благодарна, пока
камень будет цвести…

 ***

Высыхай, высыхай –
как по осени травы,
Твою участь и весны
теперь не отменят,
Правы были глаза,
остывая… Неправы
Были губы, целуя горячее темя.
Промерзай, промерзай –
как февральское лоно,
Твоя девочка-лето
исчезнет с рассветом,
Если в сон, беспробудный
и тягостный, клонит,
Значит, это не жизнь –
выживание это.
Выстужай, выстужай
из души своей нежность,
Точно хворь для тебя
теплота моей кожи,
Я плавильная печь, ты –
железа железней,
И нам сблизиться даже
весна не поможет.
Не поможет сродниться
подснежников запах
И окно, что оттаяло, утро впуская.
Уходи, уходи. Я придумаю завтра,
Кем теперь будет пахнуть
квартира пустая.

   ***

Мир беззвучен и крылья
сложены за спиною,
Оставляю себе
наследие всех бессонниц.
Отними у меня дар речи
и будь спокоен –
Мы, не ссорясь,
Расстаемся под завывания
злых метелей,
Что снегами укрыли
тропы в мой старый дворик.
Оставляю себе
последствия тех недель,
Где нас двое…

    ***

Здесь ливень сегодня сорван,
как пес с цепи,
И город, где мы не вместе –
еще чужее…
Смертельнее, ливень,
зубы свои сцепи
На этой моей двужильной,
но тонкой шее!
И в самое сердце смотрит
открытый люк –
Как выход для тех,
кто лбом разбивает стены.
Здесь все по системе, где я –
бесспорный глюк,
Всего лишь ошибка,
маленький сбой системы…
А ты – моя ложь,
но лишь не себе самой!
О, как мне найти твой
проклятый город-призрак?
И что из того, что демон
твой мною призван? –
Он делит свое бессмертие
не со мной…
Все догмы трещат по швам,
как худой матрас;
Мир этот прогнил,
как старые доски дома…
Но ты основною станешь,
единой догмой
В том мире, который
я создаю для нас.

    ***

Ты латунной камчою
Прогони меня прочь,
Будто лихо ночное,
Что приходит в полнОчь.
Как терновую рощу,
В щепки мысли руби
Обо мне…
Я – та лошадь,
Что встает на дыбы.
Заклинания древних
Повторяй перед сном.
Отгоняй, словно скверну,
Осенившись крестом.
Сладить духу не хватит –
Уходи невредим!
Очень дорого платит
Побывавший моим…

***

Мое счастье, теперь – все честно:
Делим поровну боль и платим
За квартиру, в которой тесно,
Как в больничной пустой палате.
Мне – задернутость занавесок,
Немость комнат и хлеба черствость…
Моя нежность, теперь все честно.
И, пожалуй, еще – все к черту!
Не подумай, что я ночами
Не давлюсь, как и ты, слезами.
Вспомни, счастье мое, молчанье
Зря ли золотом называли?
Мне оно предстоит у стойки
Барной, в мареве сигаретном.
А тебе достаются строки,
Что пишу я в минуту эту…

 ***

Мое счастье – теперь все просто:
Не срывая свои стоп-краны,
Я люблю тебя, словно поезд
Любит в вечном романе Анну.
Так вода не была любима
Ни одной из своих русалок.
Я люблю тебя, как Людмилу
Любит ревностный меч Руслана.
Так не будет любимо небо
Войском ангельским или звездным.
Я люблю тебя каждым нервом,
Мышцей, мускулом, долей мозга.
Я люблю тебя, как застенки
Сумасшедшего дома любят
Разум Мастера… Мой запретный
Плод (на нем прокололись люди),
Я люблю тебя – самой светлой,
Самой грязной любовью, пошлой.
Я люблю тебя первым снегом,
Что растаял зимою прошлой.
Так люблю тебя – словно сына –
Нерожденного. И не тайна,
Что люблю тебя с той силой,
Как не любит Онегин Таню.
С той же страстью, как тают льдины.
С болью той, когда рвет на части…
А тобою я ТАК любима,
Ненаглядное мое счастье?

        ***

Доверяю тебя журавлиному тылу,
Журавлиному клину тебя доверяю.
Только сил бы хватило!
Лишь бы сил мне хватило…
Пусть окон моих мимо
Несет тебя стая.
Пусть несет тебя прочь,
за леса – на просторы,
С журавлиным крылом
я уже не поспорю.
Мне с тобою в клети
Стало душно и тесно,
Отпускаю! – Лети
Журавлиною песней…

    Имя твое

Имя тебе – лоза,
что вокруг шеи ластится.
За твоим домом,
за осенью, что окрасилась
В цвет незаживших ран,
нежность больной собакою
Жмется к моим ногам…
Только бы не залапала.
Кто в твою дверь вошел –
бес ли в обличье женщины?
Имя твое из зол –
большее или меньшее?
Ведь я забыла,
как верность бывает – лисьею.
Имя тебе – овраг,
где я лежу под листьями…
И не найти меня с факелами,
с ищейками.
Имя тебе – петля,
спутанная с ошейником
Для моей нежности,
словно с цепи сорвавшейся…
Спи, моя нежность, спи –
эта петля не страшная.
Это петля петлей –
в ней бы болтаться всякому.
Имя твое в тепле, что уже не иссякнет. И
Не повернуть назад –
шея петлею сломана.
Имя твое не зря
яблоком с ветки сорвано.

        ***

Мне не страшно встречать эту зиму –
пусть небом упавшим,
Она жмется к двери и угрюмо
глядит в мои окна.
А на том берегу,
где зима забирает уставших,
Где она, как сирот,
прибирает к рукам одиноких,
Ты мне машешь рукой.
Ты прощаешься многие годы.
Но теперь – навсегда:
белоснежные зимние кони
Унесут твою тень. И вдруг
станет волшебной погода,
Как в то время, когда мы
снежинки ловили в ладони…
Я достану из шкафа коньки,
вся в предчувствии снега:
Я забыла, когда с первым снегом
ко мне приходило
Ожидание сказки… Один
только взгляд – напоследок –
На тот берег, где больше не видно,
кого я любила.

*Алатырь – камень в русских средневековых легендах, «всем камням – камень». Его часто упоминают в заговорах и сказках. Говорили: «Кто камень-алатырь изгложет (дело – трудное, немыслимое), тот мой заговор превозможет».

Вайнах №1-2, 2016.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх