Идрис Булатбиев. Несколько слов о ненаучном подходе к науке

 

К сожалению, в науке не редко наблюдаются примеры, когда выстраиваются научные конструкции по принципу – «претендуй на чужую территорию, для оберегания  своей».  Историография  и  языкознание  наиболее  уязвимы  перед «вирусом»  такого  принципа.  К  примеру,  оспаривая  происхождение  того  или иного  слова  специалисты  по  языкознанию  (тюркологи,  иранисты,  арабисты) могут  опираться  на  одни  и  те  же  источники  или  данные,  имея  при  этом совершенно противоположное мнение. Впрочем, в этом нет ничего особенного. Как говорится, «каждый кулик хвалит свое болото».

Между ними могут происходить споры по поводу происхождения языкового материала,  имеющего  хождения  в  указанных  языках.  Однако,  когда  дело касается вопроса о происхождении какого-нибудь слова из чеченского языка, также имеющего хождение в этих языках, указанные специалисты всех мастей, как правило и не задумываются над тем, что оно не может быть не заимствовано с  одного  из  какого-нибудь  этих  языков.  По  их  глубокому  убеждению,  слова из  чеченского  языка,  которые  наличествуют  в  каком-либо  из  указанных трех языков должны быть в любом случае заимствованы. С другой стороны, винить особо в чем-то других также не стоит. Самому нужно следить за своим «хозяйством».

Никто  не  отрицает  наличия  в  чеченском  языке  арабизмов,  иранизмов  и тюркизмов.  Языковые  заимствования  являются  закономерным  результатом исторического процесса, в ходе которого между этносами складывались разного рода  взаимоотношения  –  торговые,  культурные,  и  т.д.  Но  вопрос  даже  не  в этом. Вопрос в самой сложившейся ситуации, позволяющей так поверхностно относиться к чеченскому языку и истории, которую мы вкратце рассмотрим на некоторых примерах.

Наиболее ярким примером из ряда «заимствований», на наш взгляд является чеченское  слово г1ала –  «дворец,  замок,  крепость,  город»,  считающееся заимствованием из тюркского языка. Действительно, данное слово присутствует и  в  тюркских  языках  в  форме  – кала,  с  тем  же  значением.  А  все  тюркские заимствования начинающиеся на – «к» в чеченском языке как правило вначале получают гортанное – «г1», например, каравул – г1арол, кумган– г1уммаг1, кумык – г1умки,  и  т.п.  Исходя  из  этого  правила,  тюркологи  считают,  что происхождение чеченского слова г1алатакже берет свое начало от кумыкского – къалъа. Однако, у арабистов свое мнение по этому поводу, которые считают, что основой данного слова как в чеченском, так и в тюркских языках является арабское – къала’а(ﻕﻝﻉﺓ) «крепость, цитадель».

Откуда же это слово появилось в чеченском языке, от тюрков или арабов? Судя по данным источников обе указанные версии не выдерживают критики.
Древнейшая фиксация этого слова уводит нас в эпоху шумеров, на языке которых – GALLA *  [Поэзия  и  проза  Древнего  Востока.  с.106.  прим.155.]  означало «большой  дом,  дворец»,  и  которому,  как  мы  можем  заметить,  соответствует чеченское г1ала (г1а:ла).  Версия  о  его  заимствовании  из  какого-то  другого языка и вовсе теряет свое основание, когда мы обнаруживаем, что родственные чеченцам хурриты (урартийцы), использовали шумерское GALLAв качестве детерминатива  в  том  же  значении,  в  форме  – E.GAL -  «крепость»  (GAL)  * [Меликишвили Г.А. «Урартские клинообразные надписи».М., 1960. с.39.].

«Тюркское  заимствование»  также  не  находит  обоснования  и  с  позиции культурно-исторического  прошлого.  Башенные  комплексы  нахов  известны арабам еще с 9-го века, то есть, к тому времени они уже были построены. К тому же, ни один из тюркоязычных народов (ни кумыки, ни лезгины, ни тем более ногайцы) не строили и не имели на Кавказе башенных комплексов, чтобы чеченцы  могли  перенять  у  них  это  название.  Таким  образом,  есть  твердое основание  говорить,  что  слово г1ала –  это  исконно  чеченское  название, пришедшее с Древнего Ближнего Востока, по всей видимости, вместе с частью предков чеченцев мигрировавших оттуда, и путь миграции которых освящается в чеченских преданиях.

Другим, не менее выделяющимся примером из того же ряда «заимствований», является  название  чеченского  селения  Кошкельды,  находящегося  на  востоке республики.  И  действительно,  на  первый  взгляд  данное  название  звучит несколько  необычно  для  чеченского  слуха.  Однако  тюркологи,  без  какого либо экскурса в историческое прошлое местной географии, усмотрели в этом названии тюркское значение кошкельды – «добро пожаловать», не имеющего никакого обоснования, кроме фонетического созвучия.

По  теории  В.А.  Никонова  называемой  «закон  ряда»,  известно,  что возникновение  топонимов  явление  не  случайное,  а  цепь  закономерной взаимосвязи.  «Название  никогда  не  возникают  в  одиночку,  они  всегда соотнесены друг с другом. … Среди многих признаков географических названий выступает  одна  общая  для  всех  них  главная  черта  –  их  сравнительность» (Никонов  В.А  «Введение  в  топонимику»,  М.,  2-е  изд.  2011.  с.34.).  Таким образом, согласно отработанной научной методике тюркское значение («добро пожаловать») в названии села Кошкельды должно иметь хотя бы одно схожее с ним по значению сравнительное название. Однако, такого названия нет. Его нет не только по близости, но также и за пределами республики.

Более того, насколько можно судить, даже на территории столь широко в географическом плане распростертого тюркского мира вряд ли можно найти типологический  пример  (топоним)  соответствующий  указанному  значению. Значение  «добро  пожаловать»  само  по  себе  совершено  не  типично  для населенных  пунктов.  Но  самым  убедительным  доводом  против  тюркского происхождения  названия  Кошкельды  является  языковое  правило  замены  в тюркских  заимствованиях  начальной  «к»  на  чеченский  звук  «г1»,  которое мы показали на примерах (каравул– г1арол, кумган– г1уммаг1, кумык– г1умки, и т.п). Таким образом, в соответствии с этим правилом, будь название Кошкельды  тюркского  происхождения  оно  несомненно  звучало  бы  в  форме Г1ошкельды, но такой формы в чеченском языке нет и не было.

Трудно сказать, чем мотивированы подобного рода утверждения специалистов по разным языкам, игнорирующие научную методологию, подменяя ее всего лишь одной фонетикой. Такое ощущение, что тюркофильство будто дамоклов меч нависает над чеченским языком, при том не в одиночку.

Далее на очереди название чеченского селения Г1улари, у которого тюркологи также «обнаруживают» тюркский корень – кулу («раб»),  множественное число  которого  звучит  в  форме кулар («рабы»).  Данное  утверждение «обосновывается»на том, что после нашествия монголо-татар на месте этого селения  якобы  находился  рынок  по  торговле  рабами.  Помимо  того,  что  это не  подкреплено  историческими  источниками,  и  тем  более  не  подкреплено местными  преданиями  или  легендами,  тем  не  менее,  оно  отстаивается  в научных кругах.

Против  данного  утверждения  можно  возразить  точно  также,  как  и против  предыдущего  примера.  Гипотетически  допустим,  что   какая-то тюркоязычнаямасса в средневековье придя на эту территорию, в силу своего влияния «закрепила» за этой местностью название на своем языке, для чего, естественно, потребовалось бы достаточно долгое время их обитания на этой территории. В этом случае возникает резонный вопрос: как же они умудрились не затронуть своим влиянием другие населенные пункты поблизости? Почему же не обнаруживаются рядом и вокруг ни одного тюркского гидронима или топонима?  В  предполагаемой  «обоснованности»  тюркское  влияние  никак не  могло  бы  быть  столь  избирательным  и  ограничиваться  единичными примерами.

На  данный  момент  говорить  что-либо  определенно  о  значении  названия Г1улари,  к  сожалению,  мы  не  можем.  Для  твердой  основы  необходимы исследования  этого  вопроса.  По  мнению  археолога  Арсанукаева  Р.Д., эта  местность,  в  силу  характеристик  своего  рельефа,  могло  получить название  Г1улари  от  значения хьулар, хьулари –  «скрытый,  сокрытый», (Хьулари=Г1улари (?)).  В  любом  случае,  без  должного  исследования этого  вопроса  чеченскими  специалистами  (языковедами  и  историками), убедительного ответа на него вряд ли мы получим.

Отношение  к  чеченской  истории  и  языку  как  к  социалистической собственности заметна не только у тюркологов и тюркофилов. Иранисты и все остальные также могут не утруждая себя «пройтись» и по территории, и по языку чеченцев. Опираясь, по всей видимости, на мнение осетинского ученого-ираниста Абаева В.И., абхазский ученый Анчабадзе Г.З., в своем историческом очерке пишет по поводу происхождения некоторых чеченских названий: «…на Чеченской равнине, недалеко друг от друга текут две реки, Валерик и Мартан, впадающие  в  Сунжу.  Название  Валерик  (точнее  Валарг)  переводится  с чеченского языка как «река смерти мужчин», а Мартан (Март-дан) на сармато-аланском языке означал «река убийств», «река смерти (мертвых)». (Анчабадзе
Г.З. «Вайнахи. Исторический очерк». Тбилиси. 2001. с.20.).

Во-первых,  чеченское  название  реки  Валарг  (русская  транскрипция  – Валерик).  Опять  же  не  понятно,  на  каком  основании  Анчабадзе  решил,  что Валарг  на  чеченском  языке  означает  «река  смерти  мужчин».  В  какой  части этого  названия  автор  исторического  очерка  обнаружил  значение  «мужчина» тоже остается загадкой. Ни в одном из чеченских словарей значение данного названия не приводится. И даже в этимологическом словаре чеченского языка (2011 год) Вагапова Арби, его этимология не приводится, потому как вопрос требует должного исследования.
Вероятно, утверждение Анчабадзе основано на стихотворении Лермонтова «Валерик»:

И два часа в струях потока
Бой длился. Резались жестоко
Как звери, молча, с грудью грудь,
Ручейтелами запрудили.

Как месту этому названье?
Он отвечал мне: Валерик,
А перевесть на ваш язык,
Так будет речка смерти: верно…

Если это так, то тот маленький ручей, который по выражению Лермонтова «телами запрудили», на котором и произошло сражение между чеченцами и царскими войсками, его уже давным давно нет и в помине, он давно засох. Есть большая река с одноименным названием Валарг(русс. Валерик), и это река не имеет отношения к указанному сражению.

«Река смерти» – это всего лишь народная этимология этого названия, по всей видимости, привязанная к созвучию с чеченским вала– «умереть». Однако нет никаких оснований или данных называть ее «рекой смерти», и тем более «рекой смерти мужчин». Чеченское название Валарг состоит из основы /арг,), вариации – арк, ахк- «река» (ср. чеч. Орга– Аргун, Терк– Терек, и др). А значение начальной части этого названия – Вал/арг, насколько известно, пока еще не имеет надежной этимологии у самих чеченских специалистов по языку, и трактуется оно по-разному.

Во-вторых,  что  касается  названия  реки Мартан.  Вызывает  удивление то,  как  маститые  ученые  могут  конструировать  свои  доводы,  опираясь  на несуществующие  или  искаженные  названия,  в  данном  случае  это Мартан.

В  Чечне  нет  реки  с  названием Мартан,  есть  река Марта (Март), Мартан– это русская транскрипция. Марта на чеченском языке означает «благодать, обильная  еда,  завтрак,  тризна»  (Вагапов  А.  «Этимологический  словарь чеченского языка».Тбилиси. 2011.). В форме Мартан на чеченском это слово звучит лишь в эргативном падеже. Потому утверждать, что Мартан происходит от осетинского март-дан(мар– «убийца», тан(дан) – «река», то есть «река убийца» или «река убийств»), можно только при очень сильном желании.

При всей очевидной несостоятельности и натянутости приведенных доводов, и  при  том,  что  они  последовательно  отстаиваются  можно  судить  о  желании «доказать»  и  утвердить  мысль  (пусть  даже  и  необоснованно)  об  иранцах  и тюрках на территории обитания чеченцев.

Существуют  еще  немало  примеров  аналогичного  подхода  к  чеченскому языку  и  истории,  но  проблема  даже  не  в  этом.  Проблема  не  в  ошибочности научного  подхода,  или  в  предвзятой  трактовке  материала  тем  или  иным ученым.  Проблема  заключается  в  той  ситуации,  в  которой  находится  наша наука, позволяющая кому не лень, без соблюдения правил, на свое усмотрение разбирать  и  переделывать  «данные  в  паспорте»  языка  и  истории  чеченской научной базы.

Использованная литература:
1. Анчабадзе Г.З. «Вайнахи. Исторический очерк». Тбилиси. 2001.
2. Вагапов А. «Этимологический словарь чеченского языка».
Тбилиси. 2011.
3. Меликишвили Г.А. «Урартские клинообразные надписи». М., 1960.
4. Никонов В.А «Введение в топонимику», М., 2-е изд. 2011.
5. Поэзия и проза Древнего Востока.с.106. прим.155.

Вайнах, №11, 2014

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх