Идрис Булатбиев. Об этимологии термина «тайп» и его обозримой древности как социальной организации

Вопрос о формировании тайповой организации как социальной системы в чеченском обществе до сих пор не имеет единого мнения у чеченских исследователей. Происхождение же самого термина тайп (племя, род, порода) – принято возводить [1] к арабскому т1аифа (طائفة) – «класс, разряд, серия, ряд» [2. т-2, с. 484]. При этом также считается, что слово «тайп» проникло в Чечню не ранее ХVII века. Подобная аргументация, на наш взгляд, не имеет должного обоснования и не выдерживает критики.

Ведь если заимствование термина происходило от конкретной социальной схемы (от арабской, как считается), то к ХVII столетию арабские племена в целом давно уже прошли стадию родоплеменного устройства в общественном развитии (не считая кочевых бедуинов), и к тому времени чеченцы никак не могли перенять его от арабов, по крайней мере как термин социальной организации. Но даже если допустить вероятность его заимствования, то никакому объяснению не поддается вопрос: почему чеченцы проигнорировали собственно сам арабский социальный термин «племя» –къабила (قبيلة) [3. т-2, с.620], а вместо него для обозначения чеченского значения («племя») скопировали арабское «таифа», которое в свою очередь не дает в самом арабском ни значения «племя», ни «род»? Иными словами, следуя элементарной здравой логике, чеченцы должны были заимствовать у арабов именно само их название племени – «къабила», а не «т1аифа». Представляется, что мнение о заимствовании термина «тайпа» у исследователей возникло из-за фонетического сходства последнего с арабским «т1аифа», но в большей степени из-за отсутствия прямых источников с информацией о происхождении самого чеченского термина.

Первым из всех исследователей данной темы проверил наличие у арабов социального термина, тождественного чеченскому «тайп», С.А. Натаев. Сопоставив все названия социальных организаций кочевых арабов, Натаев выявил, что «…ни один термин социальной и родственной терминологии северных арабов не имеет ни лексического сближения, ни родственного корня термину «тайп» [4]. Однако при столь убедительном доводе, бесспорно опровергающем мнение об иноязычном происхождении чеченского термина, предлагаемый им вариант его чеченской этимологии от значения «дай пхьа» (дай – «отцы» и пхьа – «поселение»), нам видится небесспорным.

Таким образом, на основании вышеизложенного мнение о происхождении термина «тайпа» от арабского «т1аифа», на наш взгляд, следует признать необоснованным. Более того, вряд ли можно думать, что предки чеченцев, со времен далекой древности имея структуру родоплеменного социального устройства, не имели при этом собственных терминов своего же общественного устройства. Но прежде чем указать на древность происхождения тайповой системы чеченцев, обозримую по данным источников, мы изложим свой вариант этимологии рассматриваемого термина.
Нам представляется, что термин «тайп» возник на основе собственно чеченского языка. Для подтверждения этого тезиса мы используем простую тестовую формулировку крупнейшего востоковеда И.М. Дьяконова – универсальный семантический ряд, сформулированный им в одной из своих работ, в котором лексемы «рождение» и «род, клан, племя» имеют однокоренное происхождение:

русс. «роды – род (клан)»;
лат. genere – gens «рожать» – «род»;
санскр. jan – jāti «рождаться» – «род (клан)», «каста»;
семитск. Ḥwhl > араб. ‘ahl – «родовое жилище, палатка; род, народ»; арам. wahl – > jahlā – «племя»; аккадск. ‘āl – «община, село, город»; ср. ‘(w)l> араб. ‘āl – «тело; род; явление» [5. с.122].
К перечисленным примерам можно также добавить:
хетт. haš – «рождать» – haššatar – «род» [6, с.175].
араб. hаlаqа «творить, создавать» – halqun – «народ, люди»;
общесемит. bаny «зачинать, создавать» – banu – «род, потомство»;
араб. ša’’ba – «разветвлять, множить, делить» – ša’bun – «народ, нация»;
араб. qаbаlа «творить, создавать» – qabila «племя».

Последний пример, как было отмечено выше, служит ярким доводом в пользу нашей критики.
Используя типологически приведенный выше семантический ряд, по нашему мнению, можно так же закономерно и просто объяснить этимологию чеченской лексемы «тайп», а именно – путем сопоставления чеченского значения диеба – «плодиться, размножаться»; ср. диеба = тайпа (чередование звуков д↔т и б↔п, думается, специальных объяснений не требует). С учетом изложенного, чеченское значение тап («точь-в-точь») также видится нам производным от «тайп». Более того, с той же закономерностью объясняется и этимология (также производного от «тайп») чеченского значения тоба – «группа, отряд», происхождение которого принято возводить к тюркскому табун – «стадо, табун, толпа». Кстати говоря, несостоятельность последнего мнения (о тюркском заимствовании чеч. тоба) подтверждает и шумерское tappu – «товарищ, сосед; общинник, член товарищества» [7, с.117]. Таким образом, приведенные типологические сопоставления дают основания утверждать, что термин тайп, несомненно, имеет исконно чеченское происхождение.

Исходя из того, что историческая, культурная и лингвистическая близость чеченцев и хуррито-урартов является установленным в науке фактом, а также основываясь на древневосточных источниках, мы попытаемся вкратце показать тождество социальных структур хуррито-урартов и чеченцев. Указанное обстоятельство уверенно позволяет говорить о датировке социальных структур чеченцев параллельно с хуррито-урартскими. Данные источников об истории древнего государства Урарту не оставляют сомнений в тождественности социальных организаций хуррито-урартов и чеченцев, в целом обнаруживаемом в сходстве структур хурритских большесемейных общин (с их последующим преобразованием в племенные сообщества, то есть тайпы) с организацией чеченских родовых обществ.
Реконструкция хурритских социальных взаимоотношений, представленная в работах известных ученых-востоковедов Н.Б. Янковской и И.М. Дьяконова [8], следуя которой мы и будем делать свои сопоставления, показывает, что основные черты социальной картины были характерны для всей Передней Азии уже ко II тыс. до н.э., в том числе и для Армянского нагорья с его хуррито-урартским населением. К примеру, по данным урартских надписей, указанные специалисты отмечают сходство между урартским обществом I тыс. до н.э. и обществом хурритов II тыс. до н.э.: существование семейно-общинных поселений, самоуправление территориальных общин и т.п.

Хурриты в основе своей составляли общество земледельцев, у которых имелось также и развитое ремесло. Земледельческое население хурритов жило родовыми большесемейными общинами, которые состояли из кровнородственных семей, то есть членов одного рода. И каждая такая община (род) в документах (составленных по-аккадски) именуется термином «дом» (хурр. биту), а в некоторых районах – «башня» (от шумерского димту). Аналогичную структуру мы находим у общинной конструкции чеченского рода, с идентичными социальными терминами обозначения рода – ц1а («дом») и б1оув («башня»).
Следует отметить, что семантика терминов «дом» и «род» как в хуррито-урартском, так и в чеченском тесно сплетена по единой схеме. Понятие «род» в хуррито-урартском (помимо биту) обозначалось также и термином «дом отца» [9, с.329. прим. – 66.], у которого имеется чеченская аналогия с той же семантикой – де ц1а («дом отца»). А хуррито-урартские «люди дома» – крупная родовая община – в точности соответствуют чеченскому ц1ийна нах – «люди дома», то есть люди одного (кровного) рода.

Каждая большесемейная хурритская община имела свой земельный фонд («владение»), находившийся в распоряжении патриарха общины, именуемого по-хурритски эври – «господин, владыка» [10, с. 394.], функционально что соответствует чеченскому ц1ийн куорта – «глава дома (рода)». Термином эври обозначалась также и «главная семья» хурритского рода, метатезу (инверсию) которого мы обнаруживаем в чеченском термине ваьра – «колено рода, род, поколение» (эври = ваьра?); ср. также чеч. выражение вари-да – «отец (рода) поколения» (?). А иерархический статус «главной семьи» в хуррито-урартской общине соответствует аналогичной ячейке в системе чеченского рода – ц1ийна хьалхара нах («главная семья (люди) рода»).
Земельный фонд хурритской общины делился на участки отдельных взрослых членов большесемейной общины, но обрабатывался совместно. Все члены такой общины совместно выполняли общинные повинности. После смерти патриарха семейной общиной продолжали совместно управлять «братья» (под которыми подразумевались не только родные братья, но и все потомки патриарха), то есть лица, приходившиеся друг другу родными, двоюродными и троюродными братьями и т.д.

По мере разрастания большой семьи (в третьем-четвертом поколении) она дробилась, в результате чего лишенные возможности взаимопомощи, которая предоставлялась в большесемейной общине, индивидуальные семьи как самостоятельные хозяйственные единицы либо погибали, либо подчинялись другим общинам, либо вскоре разрастались в новые большесемейные общины. Вероятнее всего, именно таким способом в родовую общину изначально начали попадать и попадали члены (семьи) из других (некровнородственных) общин.
Надо полагать, что возникновение тайповой организации чеченцев происходило аналогично хурритскому: родовая община, изначально состоящая из кровнородственных семей от одного патриарха, вбирала в себя другие (некровнородственные) семьи. Иными словами, родовая община из большой кровнородственной ячейки перерастала в тайповую (племенную) организацию с сохранением статуса «братства» (тайпана ваша – «брат по тайпу») между членами организации.

Следует отметить, что термин «братство» у хурритов распространялся не только на членов большесемейных общин земледельцев, но также применялся и в среде членов торговых обществ. К примеру, в текстах из древнего торгового города Каниш (XIX в. до н.э.) указывается, что члены «торгового дома» хурритов из Каниша, которые могли и не быть родственниками его главы («отца»), также назывались «братьями» [11, с.102, прим. – 12]. Аналогичную терминологию мы обнаруживаем и в среде чеченских социальных категорий: тайпана-ваша – «брат по тайпу» (т.е. однотайповец); вирд-ваша – «брат по вирду».
Между отдельными большесемейными общинами хуррито-урартов существовала сложная система взаимоотношений. Общины, образовавшиеся путем распада более крупной большесемейной общины, продолжали быть связанными между собой. Они признавали авторитет эври («главной семьи») общины, будучи объединены с ней родственными связями и обычаем взаимопомощи. В этой связи мы можем отметить аналогичные устои внутри чеченского рода – это авторитет ц1ийна хьалхара нах, выражающийся в привилегиях последних на принятие решений в вопросах касающихся всего рода.

Помимо родственных связей, между хуррито-урартскими общинами возникали еще и связи соседские. Несколько более слабых общин могли приносить присягу эври («главе») соседней более сильной общины и быть с нею связанными патриархальными узами, несмотря на отсутствие родства между ними. Данная хурритская схема вступления инородцев в чужую родовую общину ярко отражается в обряде принятия инородцев в чеченский тайп, обозначаемый термином – сту бийна тайпана вежарий («ставшие братьями по тайпу, зарезав быка»). А суть указанного обряда состояла в том, что, принимая в ряды тайпа инородцев, устраивалась специальная торжественная церемония, в честь которой заявители (инородцы) должны были зарезать быка и принести клятву, что они будут блюсти традиции и обычаи чеченцев. После проведения подобной церемонии инородцы считались полноправными членами тайпа, вместе с этим получая защиту и опеку от данного тайпа.

Несколько родственных и часто уже неродственных хурритских семейных общин образовывали некое организационное объединение – «село» (аккад. алу), являвшееся соседской или соседско-родовой общиной, для аналогии которой видится уместным привести чеченское название селения – оьвла. Такого рода организация могла быть у хурритов настолько широкой, что охватывала не одну, а несколько соседских общин, в которую могли входить неродственные семейные общины, общее руководство которыми производилось Советом старейшин – чеченским аналогом которого являются тайпана бакхий нах («старейшины рода/племени»).
Хуррито-урартские алу могли быть не только родовыми или соседскими общинами, но и селениями зависимых (от царского дворца) людей, например, ремесленников. Селения сгруппировывались вокруг одного или нескольких центров (укрепленных поселений), условно обозначаемых как «города». Подобная схема возникновения поселений, надо полагать, способствовала образованию поселений определенных профессий, что, на наш взгляд, отражается в чеченских названиях тайпов по профессиональному признаку (г1ордлой, б1овлой, чармой и др.).

Хуррито-урартские патриархальные роды входили также в территориальные общины, управлявшиеся Советом старейшин и народным собранием, и разрастались настолько, что охватывали несколько селений, организованных по родовому или территориальному принципу, включавших опять же как родственные, так и неродственные большесемейные общины. В некоторых случаях такие территориальные общины означали конфедерации племен.
Такого рода союз племен, расселившихся в разных долинах или местностях, как отмечает Дьяконов, вероятнее всего, не мог в древности постоянно осуществлять свое организационное единство (из-за сложности ландшафта местности, замкнутости горных ущелий, густых зарослей и леса, покрывавших горные хребты и склоны, и т.п.), кроме как в особых случаях (к примеру, при образовании временных военных союзов), вследствие чего роль племенной организации преобладала в социальной сфере, чем влияние союза племен как органа управления. Приблизительно такого рода роль союза племен ближе всего стоит к пониманию семантики чеченского термина тукхам («союз племен»).

Такова в целом обозримая картина исходного состояния хуррито-урартского общества, реконструируемая по данным древневосточных источников.
Таким образом, нам представляется, что изложенное дает основание утверждать, что чеченская тайповая система как социальная организация имеет корни в далекой древности и обнаруживает несомненное тождество с социальной структурой хуррито-урартов, а значение и происхождение самого термина тайп необходимо разбирать на исконном материале чеченского языка. Для большей наглядности мы еще раз обозначим выявленное тождество терминов социальных организаций хуррито-урартов и чеченцев:

Х.-ур. «люди дома» – члены одного рода = чеч. ц1ийна нах («люди дома») – члены одного рода.
Х.-ур. термин – «дом» в значении «род» = чеч. термин ц1а («дом») в значении «род».
Х.-ур. термин – «дом отца» в значении «род» = чеч. термин де-ц1а («дом отца») с семантикой «род».
Х.-ур. эври («господин (глава рода)» = чеч. ц1ийн куорта, или ц1ийна хьалхара стаг – «глава рода» (ср. также чеч. (метатезу) ваьра – «род, колено рода, поколение» (эври = ваьра); вари-да – «отец рода (поколения)»).
Х.-ур. статус членов рода – «братья» = чеч. тайпана ваша («брат по роду/тайпу»).
Х.-ур. «главная семья» общины = чеч. ц1ийна хьалхара нах («главная семья рода»).
Х.-ур. совет старейшин = чеч. тайпана бакхий нах («старейшины рода/тайпа»).
Х.-ур. конфедерация племен = чеч. термин тукхам (союз или конфедерация племен).

Литература:

1. Мамакаев М.А. Чеченский тайп (род) в период его разложения. – Грозный, 1973. С. 5; Ильясов Л. Чеченский тайп: мифы и реалии // Вестник «Лам», Бюллетень Международного общественного и культурного центра «Лам», № 4(8). Грозный, 2001. С. 33.; Вагапов А.Д. Этимологический словарь чеченского языка. – Тбилиси, 2011. С. 553; Алхазуров М.И. Чеченская республика и чеченцы. История и современность. – М. 2006. С.161.
2. Баранов Х.К. Большой арабско-русский словарь в 2-х томах.
3. БарановХ.К. Большой арабско-русский словарь в 2-х томах.
4. Натаев С.А. К вопросу о семантике термина «тайп» // «Нана», №10. –Грозный, 2009.
5. Дьяконов И.М. Архаические мифы востока и запада. – М., 1990.
6. Иванов Вяч.Вс. Разыскания в области анатолийского языкознания. 17-19. // Этимология. 1978. М., 1980.
7. Липин Л.А. Словарь шумеро-аккадского языка. – М., 1964.
8. Янковская Н.Б. Хурритская Аррапха, ВДИ. 1957, № 1; ее же, Юридические документы из Аррапхи в собраниях СССР // Переднеазиатский сборник», М., 1961; ее же, «Землевладение большесемейных домовых общин в клинописных источниках» // ВДИ. 1959, №1; ее же Общинное самоуправление в Угарите // ВДИ. 1962, №3; Дьяконов И.М. Развитие земельных отношений в Ассирии. – Л., 1949; его же Предыстория армянского народа. – Ереван. 1968.
9. Дьяконов И.М. Ассирийско-вавилонские источники по истории Урарту // ВДИ. 1951, №2.
10. Меликишвили Г.А. Урартские клинообразные надписи. – М., 1960.
11. Никитина А.Д. Этнический состав международной торговой колонии Каниша // ВДИ. 2004, №3.

Вайнах №3, 2017

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх