04.11.2015

Ибрагим Хабаев. Жизнь и подвиг комбата Езиева

Все о чеченцах известно:
Звезд получали не все.
Может, под грифом «Секретно»
Где-то пылится досье?
X. Борхаджиев

«Днем Волга пустынна, лишь темнеют силуэты потопленных у берега барж и пароходов. Ни лодки, ни дымка, ни натруженного дыхания буксира, ни рыбачьего серого паруса не увидишь и не услышишь на Волге. Темная вода бежит под облачным небом, холодом веет от нее. Низкий берег, поросший лесом, так же пустынен, как Волга. Но почему с такой яростью, с упорством взбесившегося быка немец уродует тысячами тяжелых снарядов и мин пустынную полоску берега, почему с утра до заката солнца вьются над этой бедной полоской земли десятки немецких пикировщиков, с угрюмым бешенством бомбят кажущуюся пустой землю?»

Такими словами начинает советский писатель, фронтовой корреспондент газеты «Красная звезда» Василий Гроссман свой рассказ «Власов» из книги «Годы войны», изданной в Москве Государственным издательством художественной литературы в 1947 году. В нем Василий Семенович, бывший сам очевидцем боев за Сталинград с первого и до последнего дня, впервые упомянул имя нашего земляка, героя Сталинградской битвы – капитана Якуба Абдулаевича Езиева.

Битва на Волге, как и на Курской дуге, занимает особое место среди всех баталий Великой Отечественной и Второй мировой войны, так как она коренным образом изменила ход этой войны, положив начало разгрому немецких войск и стала символом победы советского народа над фашизмом. Ирландский историк Дж. Робертс в своей монографии «Сталинград. Битва, которая изменила историю» так и пишет: «Окружение и разгром 300-тысячной вражеской группировки под Сталинградом признается решающим событием, предопределившим изменение военно-стратегической обстановки в пользу стран антигитлеровской коалиции и знаменовавшим коренной перелом в ходе Великой Отечественной и Второй мировой войны в целом».

По оценкам военных историков, как отечественных, так и зарубежных, Сталинградская битва является крупнейшим сухопутным сражением в истории мировых войн. О том, какие колоссальные людские и материальные ресурсы были задействованы в ее ходе, в своей книге «Сто великих сражений Второй мировой» пишет Ю.Н. Лубченков.

По его словам, общие потери Красной Армии в Сталинградской битве составили 1129619 человек, 1426 танков, 12137 орудий и минометов, 2063 самолета. Потери немецкой армии, согласно «Краткой истории Великой Отечественной войны 1941-45 гг., изданной в Москве в 1984 году, составляют свыше 900 тыс. человек, около 2 тыс. танков и штурмовых орудий, более 10 тыс. орудий и минометов, до 3 тыс. боевых и транспортных самолетов и свыше 70 тыс. автомобилей. Всего же в Сталинградской битве Германия и страны-сателлиты потеряли более 1,5 млн. чел. убитыми, ранеными и пленными. Об этом подробно пишет в своем произведении «Битвы России» Н. Шефов.

Автор «Истории Второй мировой войны», немецкий генерал, участник Сталинградской битвы и военный историк Курт фон Типельскирх так оценивает потери вермахта: «Результат наступления оказался потрясающим: одна немецкая и три союзных армии оказались уничтоженными, три другие немецкие армии понесли тяжелые потери. По меньшей мере, пятидесяти немецких и союзных дивизий больше не существовало. Остальные потери в общей сложности составляли еще 25 дивизий».

Победа Советской Армии высоко подняла политический и военный престиж Советского Союза. Бывшие гитлеровские генералы в мемуарах признавали огромное военно-политическое значение этой победы. Другой немецкий писатель и историк Ганс Дерр в своей книге «Поход на Сталинград» пишет: «Для Германии битва под Сталинградом была тягчайшим поражением в ее истории, для России – ее величайшей победой. Под Полтавой (1709) Россия добилась права называться великой европейской державой, Сталинград явился началом ее превращения в одну из двух величайших мировых держав».

За героизм и мужество, проявленные в боях за оборону Сталинграда, 125 красноармейцев по окончании так называемой операции «Уран» по окружению и уничтожению немецкой группировки фельдмаршала Паулюса были удостоены высокого звания Героя Советского Союза. Однако в списках воинов, представленных к этой награде, комбату Езиеву места почему-то не нашлось. Интересно то, что практически все солдаты и офицеры, удостоенные этого высокого звания, получили их при жизни, т.е. находясь в боевом строю. Этот факт наводит на мысль о том, что командиры различных уровней несправедливо забыли имена тех, кто ценой своей жизни приближал День Победы. Сказанное подтверждает даже простой арифметический анализ статистических данных о количестве военнослужащих, получивших звание Героя Советского Союза за подвиги в Великой Отечественной войне.

Советская историческая энциклопедия на этот счет приводит следующие цифры: общее количество награжденных – 11527 человек, из которых в сухопутных войсках и партизанских частях – 8579, в военно-воздушных силах – 2119, в военно-морском флоте – 515, в войсках противовоздушной обороны – 48, в войсках тыла – 42. Из этого числа звания Героя Советского Союза удостоены 54 командующих армиями, 3 воина польской народной армии, 4 – чехословацкой армии и 4 летчика французского авиаполка «Нормандия-Неман» и, заметьте, лишь 3051 из них получили это звание посмертно.

Что касается Героев Советского Союза, представителей Чечено-Ингушетии, то из общего числа награжденных всего лишь шестеро чеченцев удостоились этого высокого звания. Среди них: командир пулеметного взвода 17-го гвардейского кавалерийского полка, 5-й гвардейской кавалерийской дивизии Сталинградского фронта, гвардии сержант, пулеметчик Ханпаша Нурадилов; командир взвода 3-го эскадрона, 16-й гвардейской Черниговской кавалерийской дивизии, 7-го кавалерийского корпуса, 61-й армии Центрального фронта, пулеметчик, старший сержант Хаваджи Магомед-Мирзоев; командир батальона 690-го стрелкового полка, 126-й Горловской стрелковой дивизии, 51-й армии 4-го Украинского фронта, танкист, старший лейтенант Ирбайхан Бейбулатов; снайпер 1232-го стрелкового полка, 370-й стрелковой дивизии, 3-й ударной армии, 2-го Прибалтийского фронта, старший сержант Абухаджи Идрисов удостоились этого звания в период Великой Отечественной войны.

Гвардии младший лейтенант, разведчик 58-го гвардейского кавалерийского полка, 16-й гвардейской кавалерийской дивизии, 7-го гвардейского кавалерийского корпуса, 61-й армии Центрального фронта Хансултан Дачиев получил звезду Героя при жизни 21 августа 1985 года.

Гвардии подполковник, командир 255-го отдельного Чечено-Ингушского кавалерийского полка, а затем 28-го гвардейского кавалерийского полка, 6-й гвардейской кавалерийской дивизии, 2-го Белорусского фронта Мовлид Висаитов посмертно удостоен этого звания 5 мая 1990 года. Оба по Указу Президента СССР М.С. Горбачева.

По мнению специалистов Архивного управления Правительства Чеченской Республики, это далеко не полный список. К примеру, недавно сотрудниками учреждения на сайте «Подвиг народа» были опубликованы очень интересные сведения, касающиеся наших земляков, участников той войны. Вот что пишет по этому поводу в своей статье «Дорога к победе», опубликованной во втором номере журнала «Архивный вестник», заместитель начальника отдела по научно-исследовательской работе Архивного управления Правительства Чеченской Республики Батаева Р.Б.:

«…Наградной отдел ЦАМО хранил в тайне наградные листы о представлениях к званиям Героя Советского Союза наших земляков: Алибекова Саида Ахметовича, 1910 г. р., уроженца Гудермесского района; Шидаева Айсу Укоевича, 1919 г. р., уроженца Ачхой-Мартановского района; Куриева Джабраила Джамалдиновича, 1922 г. р., уроженца с. Бамут Ачхой-Мартановского района; Арслангереева Ильяса Акбулатовича, 1922 г. р., уроженца Хасавюртовского района (чеченец). Эти имена стали известны только теперь, но сколько еще неизвестных представлений, которые хранятся в архивах Министерства обороны России?» Действительно, сколько их еще в нашей стране, этих забытых временем героев, отдавших свои жизни ради победы над фашизмом? Сколько лет еще понадобится для того, чтобы выявить их имена, если для обнародования вышеупомянутых понадобилось ждать семь десятков лет? Об одном из таких героев, незаслуженно преданных забвению Отечеством, я и хочу рассказать в этой статье.

4 июня 1906 года в старинном чеченском селе Шали в многодетной семье выходца из высокогорного чеченского села Маьрша-кхаьлла Обала Езиева и Батукаевой Сари из с. Дойкур-эвла (ныне с. Толстой-юрт) родился четвертый ребенок, названный Якубом. Обычно у Езиевых было заведено, что новорожденных именами нарекал отец Обала – Джабраил – авторитетный в Шалях человек, купец второй гильдии, очень уважаемый и известный во всей округе своей щедростью и отзывчивостью к нуждам простых людей. Здесь необходимо сделать небольшое пояснение по поводу отчества Якуба Езиева, так как читателю может показаться, что я неверно называю имя его отца. Нет. Дело в том, что отец Якуба носил именно такое, старинное чеченское имя Обал. По неустановленной пока причине, при первичной выдаче документов, удостоверяющих личность, Якуб вместо Обалаевич стал Абдулаевичем. Со временем это отчество как-то прижилось в семье и осталось.

По свидетельству шалинских старейшин, Якуб с детства рос умным, озорным, веселым и смышленым парнем. Его неординарность в поведении, в быту, в жизни, мужественный характер, сочетавшийся одновременно с большой тягой к образованию, снискали ему любовь и уважение не только родственников, но и соседей, друзей и сверстников. Еще со школьной скамьи привыкший находиться в авангарде событий, лидером и душой коллектива, Якуб до конца своей короткой и в то же время насыщенной большими свершениями и событиями жизни, ни разу не изменил своему принципу. Все, кто когда-либо оказывались рядом с ним, будь то в труде, на производстве, учебе или на поле сражения, могли рассчитывать на его всестороннюю помощь. Умный, честный и проницательный, Езиев всегда пользовался успехом во всем и у всех.

Родители еще в детстве заметили любовь Якуба к образованию, особенно к точным наукам. Неимоверная жажда к знаниям могла заставить его отправиться в любое село или город республики, к известным алимам, педагогам и знатокам науки, невзирая на расстояние и трудности пути. Это качество сопровождало Якуба до конца его жизни. И как бы в подтверждение сказанному. В 1962 году в одном из номеров газеты «Грозненский рабочий» В. Николаев в статье «Слово о Якубе Езиеве» пишет: «Уже будучи инженером, Якуб Абдулаевич не расставался с книгами, – рассказывает житель Шали Ахмат Умалатов. – Вместе с ним я в 1938 году работал в ремонтно-механическом цехе завода «Красный молот». Он был начальником цеха, а я контрольным мастером. Бывало, входишь к нему в кабинет, как в библиотеку. В шкафу – книги, на столе – стопки книг и журналов.

У него, рассказывали, и дома было так же – книги, книги…». По отзывам сотрудников завода «Красный молот» и коллег по цеху, он мечтал о том, чтобы чеченцы учились, смелее вливались в ряды рабочего класса и интеллигенции. «Рабочий класс, – любил он повторять, – это настоящая кузница новой жизни!» Свою мечту и лозунг Езиев на деле претворял в жизнь. Так, заводской цех, которым он руководил, в основном был укомплектован рабочими и служащими из лиц коренной национальности. Поэтому на заводе вместо «ремонтно-механического» его в шутку называли «чеченским».

Детские годы Якуба пролетели на фоне стремительно развивавшихся в России социально-политических изменений, связанных с событиями Февральской буржуазной и Октябрьской социалистической революции 1917 года, свержения монархии, Гражданской войны, установления Советской власти, смерти «вождя мирового пролетариата», воцарения на советском престоле «отца народов», коллективизации и индустриализации, которые наложили особый отпечаток на жизнь и дальнейшую судьбу героя.

В январе 1924 года после успешного окончания начальной школы в Шалях восемнадцатилетний Езиев был направлен на курсы подготовки в рабфак в ст. Горячеводская, где он вступил в комсомол, членом которого он состоял вплоть до 1933 года. После завершения учебы на подготовительных курсах в сентябре того же года его направляют на учебу в г. Ростов-на-Дону, где Якуб становится слушателем Северо-Кавказских краевых статистических курсов. В свидетельстве об окончании учебы, выданном ему 1 июня 1925 года, государственная комиссия вынесла следующий вердикт: «Подготовлен к выполнению ответственных работ в органах Государственной статистики».

Вернувшись с учебы, Езиев более трех месяцев работает старшим статистом Чеченского УНХУ и уже в сентябре 1925 года поступает в Рабфак им. Стачки 1902 года в г. Ростове-на-Дону, который успешно заканчивает в 1929 году. Диплом Рабфака открывает Якубу дорогу в вуз. Решительный с детства, Якуб, недолго думая, подает документы в Донской политехнический институт в г. Новочеркасске Ростовской области по специальности «инженер-механик» и после успешной сдачи экзаменов становится студентом механического факультета.

Четыре года учебы пролетели незаметно, и в начале 1933 года он в качестве дипломированного специалиста возвращается на свою малую родину в Чеченскую автономную область. К этому времени отец Якуба Обал принимает решение переселиться в Грозный. Это не простое решение было в первую очередь продиктовано сложившимися в семье обстоятельствами. По видимости, прозорливый Обал отчетливо осознавал, что для профессионального роста и дальнейшей карьеры сына будет лучше перебраться в столицу области, где в основном и сконцентрированы производственные мощности и предприятия, в первую очередь, флагман чеченской промышленности – машиностроительный завод «Красный молот», куда в начале 1933 года был направлен на работу Якуб Абдулаевич в качестве инженера-механика.

Кроме того, здесь к тому времени проживали многие родственники снохи Обала – Марьям, дочери известного чеченского промышленника и купца Гехи Мациева, ставшей женой Якуба в 1930 году. Да и Сари, мать Якуба, тоже была довольна переездом, так как у нее теперь появилась возможность часто навещать или видеть своих родных и близких, которые проживали недалеко от Грозного в с. Дойкур-эвла.

В марте 1933 года Езиева назначили заместителем начальника инструментального цеха грозненского завода «Красный молот», ставшего к тому времени крупнейшим машиностроительным предприятием Северного Кавказа оборонного значения. Через два года, в 1935 году, он уже состоит в должности начальника цеха. Столь стремительный карьерный рост молодого специалиста объяснялся, во-первых, высоким уровнем профессиональной подготовки и, во-вторых, личными качествами Якуба Абдулаевича. Житель Шали Насуханов X., работавший с 1933 по 1939 годы специалистом планово-производственного отдела завода «Красный молот» вспоминает: «Мне приходилось сталкиваться по работе с Езиевым.

Это был деловой товарищ с большим кругозором. На производственных совещаниях его часто ставили в пример. Я хорошо его запомнил еще и потому, что он был автором напечатанной в «Грозненском рабочем» статьи «Я – первый инженер-чеченец». Иногда мне приходилось с ним бывать и не в производственной обстановке, и всегда впечатление, которое он собой производил было неизменным – славный, хороший человек, на которого во всем можно положиться».

В декабре 1936 года стахановца Езиева Я.А. за выполнение пятилетнего плана в четыре года руководство Грознефтекомбината награждает очередной Почетной грамотой, а спустя три месяца, 1 марта 1937 года, его переводят на должность заместителя начальника механосборочного цеха. С приходом в руководство цехом коммуниста Езиева механосборочный становится одним из передовых на заводе, в связи с чем уже в июне того же года принимается решение о его назначении начальником цеха.
1 января 1938 года Якуба переводят на более ответственную должность – начальника цеха цепей Галля. Его благородство, порядочность, честность, пунктуальность, профессиональная грамотность и трудолюбие импонировали всему коллективу завода и руководству. Поистине, он был душой коллектива.

25 ноября 1938 года партком завода «Красный молот» направляет Езиева на учебу в институт повышения квалификации ИТР Государственного Всесоюзного Треста Твердых Сплавов в г. Ростове-на-Дону при Ростовском машиностроительном институте. В феврале 1940 года, успешно окончив его, Якуб Езиев, по указанию Народного Комиссара Нефтяной промышленности СССР Кагановича Л.М., переводится в распоряжение директора завода «Красный молот», который назначает его на должность инженера по новым машинам производственного отдела. Спустя месяц Езиева переводят начальником технологического бюро МСИ, а в августе его назначают заместителем начальника цеха МСИ завода «Красный молот».

«Война застала Якуба Езиева на посту директора Грозненского завода перфораторно-буровых станков. В сентябре 1941 г. он был призван в ряды Красной Армии и направлен в инженерные войска в соответствии со своей подготовкой. К сожалению, сведения о его службе и участии в боевых действиях до лета 1942 года, которые имеются в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации, нам недоступны. Но тот факт, что в период Сталинградской битвы он возглавлял 44-й понтонно-мостовой батальон Юго-Западного, затем Сталинградского фронтов, который был предназначен для устройства и содержания мостовых, паромных и десантных переправ, подчинялся непосредственно командованию фронта, говорит сам за себя.

Капитан Езиев отличился в боевых действиях на Дону в июле-августе 1942 года, когда его батальон обеспечивал переброску частей 62-й армии генерала В. Колпакчи через широкую водную преграду в условиях постоянного воздействия немецкой авиации. Но особенно ярко проявилось его командирское мастерство, личное мужество и отвага в обороне Сталинграда», – так рассказывает о ратной службе и боевом подвиге нашего земляка в своей статье-воспоминании в газете «Вести республики» от 5 июля 2005 года участник Великой Отечественной войны, подполковник в отставке Ким Науменко, проживающий на Украине.

Действительно, войну Якуб встретил в ранге директора Грозненского завода перфораторно-буровых станков, куда он был назначен в марте 1941 года. В начале сентября, получив повестку Молотовского райвоенкомата г. Грозного о призыве в действующую армию, Якуб незамедлительно явился на сборный пункт, который находился на углу ул. Московской и Ивановской, в историческом районе города, получившем в народе название «Еврейской слободы», так как здесь после основания крепости Грозная осели переселившиеся из соседнего Дагестана таты – горские евреи. С призывного пункта новобранцев повезли на Грозненский железнодорожный вокзал, где на проводы Якуба собрались близкие родственники, друзья, товарищи и коллеги по работе. Среди заводчан, провожавших Якуба, была и его семья, в первую очередь, его жена Марьям и дети – Селима, Элима и Сосланбек.

Рассказывая о событиях того дня, Элима Якубовна, младшая дочь Езиева, которой и было-то всего лишь три года, вспоминает о том, как папа снял свои наручные золотые часы и повязал их на руку младшему годовалому брату, единственному и любимому сыну, на память об отце. В то время, когда все Езиевы провожали Якуба, на их квартиру, расположенную по ул. Военная, 21, явились работники завода «Красный Молот», на руках у которых была бронь, освобождавшая Якуба от призыва в армию.

Не застав дома жильцов, нарочный передал две брони соседям Езиевых, одна из которых предназначалась другому жильцу дома, работавшему с Якубом на заводе. Соседка Езиевых по лестничной площадке, схватив их, побежала на вокзал в надежде застать отбывающий на войну эшелон. На перроне было шумно и многолюдно. Увидев трогающийся состав, она побежала вдоль эшелона в надежде найти обоих. Первым она обнаружила соседа, который, увидев бронь, на радостях немедля спрыгнул с уходящего на фронт поезда. Якуб же не захотел воспользоваться бронью и отказался от своего законного права. На мольбу и просьбы своей соседки воспользоваться бронью и сойти с поезда хотя бы ради своих маленьких детей он ответил лаконично: «Нет, уже поздно! Свою семью я буду защищать сам!».

О дальнейшей судьбе Езиева мы можем судить по справке, выданной его жене Марьям Гехаевне на предмет получения льгот, как семье командира запаса, призванного в Красную Армию, начальником строевого отдела Ленинградского Краснознаменного военно-инженерного училища им. Жданова А.А. майором Елисеевым. В ней написано, что с 5 сентября 1941 года он значится в списках офицеров, проходящих специальную подготовку.

Это подтверждается и письмами, которые приходили от него. К сожалению, по словам Элимы Якубовны, они не сохранились, за исключением двух писем из Сталинграда, так как фронтовые письма и некоторые личные вещи Якуба Абдулаевича из семейного архива были переданы на постоянное хранение в Чечено-Ингушский республиканский краеведческий музей. Судьба этих предметов неизвестна до сих пор, так как за два прошедших вооруженных конфликта музей потерял все основные фонды.

По словам старшей дочери Якуба Селимы, проживающей ныне в Москве, после окончания училища молодого лейтенанта Езиева направили в г. Кострому, в одну из саперных частей и назначили командиром роты 44-го отдельного моторизованного понтонно-мостового батальона, который после доукомплектования в основном призывниками из Ярославля перебросили в район Дона, а позднее под Сталинград.
В действующей армии, как и на трудовом поприще, Езиев показал себя мужественным, умелым и бесстрашным командиром. В одном из приказов командующего 62-ой Ударной армией Юго-Западного фронта В. Чуйкова, хранящихся в музее Сталинградской битвы в Волгограде, говорится о назначении капитана Я.А. Езиева командиром 44-го ОМПМБ и начальником Центральной переправы армии.

44-й батальон Езиева сыграл значительную роль в ходе Сталинградской битвы. С марта 1942 года он обеспечивал речную переправу войск и различных грузов. В составе инженерных подразделений 62-й армии батальон Езиева совместно с другими частями обеспечивал работу переправ на Волге и в районах Дубовка, Рынок и Красная Слобода. С конца августа и до ледостава 44-й ОМПМБ обслуживал единственную в районе заводов «Красный Октябрь» армейскую паромную переправу 62-й армии.

Под обстрелом и бомбежкой личный состав батальона ремонтировал суда и причалы, строил новые, обеспечивал погрузку и разгрузку судов и т.д. В ночь на 2 октября бойцы и командиры батальона построили под огнем врага в районе завода «Красный Октябрь» четыре новых причала для приема больших речных паромов с тяжеловесными грузами. Во время одного из обстрелов 6 октября на причале был смертельно ранен командир батальона майор Я.А. Езиев и ранен его заместитель – лейтенант А.А. Ильин.

При изучении обстоятельств гибели комбата Езиева, помимо официальных документов, исследователи опираются и на рассказы очевидцев тех событий. Одно из таких воспоминаний в газете «Молодежная смена» за № 27(957) от 14 апреля 2012 года приводит главный специалист-эксперт Архивного управления Правительства ЧР Вахит Бибулатов.

В статье «Забытые звезды героев» наш земляк, участник Сталинградской битвы, житель с. Пседах Назрановского района ЧИАССР М.М. Гордалаев с особой гордостью рассказывает о своей фронтовой дружбе с ним. «Очень трудно приходилось понтонерам, – пишет в своих воспоминаниях Миси Мусаевич, – почти беспрестанно на берег налетала вражеская авиация, подвергала бомбардировке причалы. На позиции батальона то и дело обрушивались шквалы артиллерийского и минометного огня… Как всегда, Езиев находился в это ранее утро у причалов.

К ним одним за другим подходили с левого берега катера, речные трамвайчики, обыкновенные рыбачьи лодки. Солдаты быстро разгружали их, унося прямо на руках на передовые позиции тяжелые ящики со снарядами, минами и патронами. По штормовому мостику, перекинутому через реку, бежали в направлении города люди – шла переправа только что прибывшей новой воинской части. Вдруг земля содрогнулась: начался сильнейший артиллерийско-минометный огонь.

Снаряды и мины посыпались на причалы. Как раз тогда получил смертельное ранение комбат Якуб Езиев. Солдаты вынесли его из-под обстрела в медпункт. Но спасти героя не удалось… Фронтовой корреспондент В. Гроссман не застал комбата в живых. Он пишет, что понтонеры с большой болью утраты рассказывали ему о своем командире, показали на берегу Волги свежую могилу с надписью «Капитан Якуб Езиев».

Позднее В. Гроссман напишет: «Жизнь упряма, крепок наш человек, его не сломать всей силой немецкого огня. Но тяжело ему, пусть никто не думает, что легко здесь воевать, что привычка к огню снимает тяжесть войны. Смерть идет рядом с жизнью, дороги их здесь слились. Недалеко от штаба кладбище. Среди желтых опавших листьев стоят строгие холмики-могилы, простые дощатые памятники с фамилией, именем, датой смерти. Когда-нибудь здесь будет стоять суровый и темный гранитный обелиск, памятник героям сталинградской переправы.

И люди прочтут на нем имена двадцати восьми бойцов – ярославцев, прочтут имя комбата Смеречинского, основателя переправы, прочтут имя его преемника – чеченца капитана Езиева, прочтут о Шоломе Аксельроде, командире технического взвода, убитом миной при наведении переправы. И людям расскажут, как в темные ночи, как при свете полной луны, когда Волга горела синим огнем, молча стоял у раскрытой могилы батальон, какую речь говорил бойцам Перминов и как сурово гремел в холодном осеннем воздухе салют».

В докладной записке генерал-майора Смоликова И.М. на имя генерал-лейтенанта Мамсурова Х.Д. по поводу обстоятельств гибели капитана Езиева Якуба Абдулаевича значится: «1942 г., октябрь 7 дня. Выбыл из строя командир батальона капитан Езиев и замкомбат лейтенант Ильин.

При выполнении своих обязанностей на переправе, под обстрелом вражеской артиллерии, были тяжело ранены командир батальона Езиев и замкомбат Ильин. По дороге в госпиталь командир батальона умер. Во время ранения командира батальона и замкомбата геройски себя проявил связной красноармеец Миноходов, который, будучи сам раненым, перевязал командира батальона и замкомбата и вынес их из-под обстрела».

Однополчане похоронили Езиева Я.А. в деревне Средняя Ахтуба, а в 1967 году во время открытия в Волгограде памятника-ансамбля «Героям Сталинградской битвы» его прах перезахоронили в братской могиле на Мамаевом кургане, а его имя золотыми буквами навечно выгравировали на мраморных плитах в Зале Воинской славы.

Среди тысяч героических деяний советских воинов, защищавших Сталинград, подвиг Езиева и его батальона стоит в особом ряду. Ведь это не только военный, но и трудовой подвиг бойцов-понтонщиков, слаженная и четкая работа которых фактически обеспечила победу советских войск под Сталинградом и, более того, изменила весь ход как Великой Отечественной, так и всей Второй мировой войны. О тех тяжелых испытаниях и трудностях, которые довелось перенести бойцам батальона, свидетельствует запись в журнале боевых действий 44-го понтонно-мостового батальона, находящегося на хранении в архиве МО СССР: «1942 г. сентябрь 25 дня – Ремонт причалов и постройка новых.

Ремонт и постройка новых причалов ведется с 24 августа по 27 сентября. Постройка ведется все время под обстрелом. Имеются жертвы. Причалы строятся в основном на Северной пристани. Южные причалы находятся под сильным огнем противника. При работе на причалах истрачено 38 тысяч скоб и штырей.
1942 г., октябрь 10 дня. Сильный обстрел вражеской артиллерии и минометов. Беспрерывная бомбежка. Обстрел врагом расположения части становится все более интенсивным, весь день и всю ночь не перестают рваться мины и снаряды. Бомбежка с воздуха не прекращается. Появляются жертвы».

Извещение о смерти героя, по словам его дочери Элимы, Езиевы получили ночью. Родственники Якуба собрались в одной из комнат квартиры. Поначалу никому не хотелось верить в то, что его уже нет. Жена Якуба Марьям всячески старалась скрыть от детей смерть отца, поэтому и уложила их в другой комнате. Старшая дочь Селима, находившаяся вместе с сестрой и братом в детской, проснулась, почувствовав что-то неладное. Одевшись, она тихо вошла в комнату, где все почему-то плакали. Когда мама вышла из комнаты, она стала интересоваться у родных случившимся. Наступила тишина, все молчали. «Услышав мои расспросы, мама вернулась в комнату и стала меня успокаивать, сказав, что от папы давно нет писем, поэтому они все расстроились», – вспоминает Селима.

Долгие годы Марьям Гехаевна, будучи мужественной женщиной, скрывала от своих детей смерть их отца. Она выдержала суровые годы войны, депортацию 1944 года, голод и нищету и, несмотря ни на что, смогла дать всем троим детям высшее образование, тем самым выполнив завещание мужа. В одном из писем с фронта Якуб писал жене: «Что бы ни произошло, дай детям образование. Продай хоть весь дом, но купи им книги. Если я останусь в живых, даже на камне проживем, лишь бы у них были знания». Примечательно, что Езиевы даже в период выселения чеченского народа в Казахстан не пропустили ни один учебный год.

О военной доблести и героической гибели своего отца старшая дочь Якуба узнала много лет спустя из повести В.С. Гроссмана, будучи студенткой Казахского педагогического института им. Абая в Алма-Ате. Селима Якубовна с гордостью пронесла через годы имя своего героя-отца. В 1958 году, будучи директором Шалинской неполной школы горянок, она была выдвинута рабочими, служащими и инженерно-техническими работниками совхоза «Шалинский» кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР по Орджоникидзевскому избирательному округу № 411.

Несмотря на то, что вместе с Селимой по данному округу в депутаты баллотировался выдающийся советский партийный и государственный деятель, Председатель Президиума Верховного Совета СССР Анастас Микоян, высокое доверие представлять интересы трудящихся округа было доверено ей. В том же году комсомольцы республики избрали Селиму делегатом XIII съезда ВЛКСМ, а уже на самом съезде она стала членом ЦК ВЛКСМ. В октябре 1965 года Указом Президиума Верховного Совета РСФСР за заслуги в области народного образования Селиме Якубовне, директору Веденской школы-интерната, было присвоено почетное звание «Заслуженный учитель школы РСФСР». Всю свою жизнь она посвятила образованию, выполнив завещание отца.

Под стать ей была и Элима. Начав трудовую деятельность учителем математики, она более тридцати лет проработала директором средней школы № 8 г. Шали. Член КПСС, делегат различных съездов комсомола и партии, кавалер ордена Трудового Красного Знамени, заслуженный учитель школы РСФСР, «Ветеран труда», «Победитель в социалистическом соревновании» 1976 и 1979 годов, Элима Якубовна в 2006 году указом Президента ЧР была награждена медалью «За заслуги перед Чеченской Республикой».

Иначе сложилась судьба единственного сына Якуба Абдулаевича, тоже педагога, филолога по образованию, долгое время проработавшего в сфере образования республики. Его жизнь на самом взлете трагически оборвалась в 1995 году. Сосланбек Якубович на шалинском стихийном рынке попал под авиабомбежку и, получив осколочное ранение в голову, погиб.

В 1963 году по достижении призывного возраста Сосланбек написал заявление военкому Шалинского района с просьбой направить его на срочную службу в город Волгоград, в город, защищая который его отец отдал свою жизнь. Его желание было удовлетворено. За время службы Сосланбек получил 19 поощрений от командования. Ему посчастливилось побывать и на месте захоронения своего отца в Средней Ахтубе, до переноса его праха на Мамаев курган.

Долгие годы публикации о Езиеве в газетах и журналах сопровождались фотографией в летной кожаной форме. Дело в том, что в юношеские годы Якуб загорелся мечтой стать летчиком. В то время кумиром советской молодежи был известный советский летчик-ас Валерий Чкалов. Быть похожим на него было модным. Чтобы осуществить свою цель, он поступил в летное училище, однако уговоры бабушки, сильно любившей его и боявшейся за его жизнь, возымели действие. Якуб бросил учебу, но в память о своей мечте всегда носил летный шлем, с которым не расставался. Во время войны Якуб попросил жену прислать ему этот шлем посылкой. Марьям дважды отправляла ему шлем на фронт, но почему-то оба раза посылка возвратилась обратно. Оказалось, что посылки возвращались, так как его уже не было в живых. Старшая дочь Езиева в детстве всегда носила в память об отце его любимый летный шлем и надеялась – вот папа вернется, и я отдам ему его шлем. А единственный сын Якуба Сасланбек всегда просил класть на обеденный стол столовые приборы и для своего отца.

Одним из самых интересных и загадочных фактов из жизни комбата Езиева, бесспорно, является то, что до сих пор нет ни одного представления о его награждении. В книге «Инженерные войска в боях за Советскую Родину», вышедшей в 1970 году в Москве, коллектив авторов пишет, что за время войны «тысячи советских саперов и понтонеров были удостоены высоких правительственных наград». По словам начальника Центрального архива Министерства обороны РФ, подполковника Игоря Пермякова, около миллиона наград участникам Великой Отечественной войны до сих пор не вручены – либо нет данных о награжденных фронтовиках, либо военнослужащие погибли. По данным Министерства обороны, сразу после окончания войны неврученными значились более 3 миллионов орденов и медалей.

Также известно, что после окончания ВОВ награды фронтовиков в массовом порядке отправлялись в районные администрации для передачи семьям участников войны. Многие заслуженные награды, не доходя до родственников погибших героев, оставались лежать где-то на пыльных полках в центральных архивах или в иных промежуточных пунктах.

Однако найти хотя бы один наградной лист на имя Езиева пока не удалось. Вполне возможно, и я в этом уверен, его наградили и не раз, однако этому могли помешать различные условия и обстоятельства. Мои сомнения основываются на том, что в приказе об исключении Езиева из списков части не было достаточной информации. В нем было написано, что он умер от ран, звание «капитан» и дата смерти, а вот место его рождения – Чечено-Ингушская АССР – было дописано спустя несколько лет.

Кроме того, довольно интересная информация была обнаружена в пятом издании «Энциклопедии Сталинградской битвы», где авторы, описывая события гибели комбата Езиева, вместо звания «капитан» написали «майор». Поначалу подумалось, что это простая опечатка. На поверку оказалось, что за несколько дней до гибели комбату 44-го ОПМБ было присвоено очередное воинское звание «майор». Будем надеяться, что таким же чудесным образом сотрудники дирекции Мемориального комплекса «Мамаев курган» найдут в будущем и другие архивные документы, касающиеся судьбы военного инженера Езиева.

Русский полководец А.В. Суворов сказал: «Война не закончена, пока не захоронен последний погибший солдат». В словах генералиссимуса содержится глубокий смысл, они звучат актуально даже спустя 70 лет Победы над фашизмом. Сегодня, оглядываясь в прошлое, слова великого военачальника, приобрели более весомое значение, так как еще более четырех миллионов советских солдат числятся погибшими и без вести пропавшими, но не похороненными. Высказывание графа Рымникского хотелось бы продолжить такими словами: «и не преданы гласности подвиги и деяния всех защитников Отечества».

Подвиг Якуба Абдулаевича Езиева как на трудовом, так и на военном фронте, имя которого навечно высечено золотыми буквами в Зале Воинской славы мемориального комплекса «Мамаев курган» в Волгограде, открывшегося в 1967 году, как и имена 34 505 воинов, погибших при обороне Сталинграда, навечно останется в памяти благодарных потомков.
Вечная память всем тем, кто отдал свои жизни на полях сражений Великой Отечественной войны 1941-45 гг. ради светлого будущего нашего народа.

Вайнах №9-10, 2015.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх