И в аул пришла беда…

ajbertuev_imran

Из воспоминаний Айбертуева Имрана-хаджи

Зимой 1944 года я учился в первом классе. В аул Гудермес стали въезжать американские грузовые студебеккеры. Они были обтянуты брезентом, а по краям свисали канатные веревки для обтяжки тентов. Мы с братом Джамли с маленькими перочинными ножичками догоняли машины и на ходу обрезали эти веревки. Думали, что это хорошая добыча для привязи скота. Но нас быстро вычислили солдаты и остановили нашу «хулиганскую» деятельность.
Через некоторое время к нам во двор загнали арбу, запряженную волами. Нам приказали загрузить на нее домашний скарб и продукты питания. Отца Сайта в тот момент не было дома, он накануне уехал на мельницу в ближайшее село Гельдиген. Затем нас направили к кургану, который находился в ауле в районе ул. Чернышевской, где живет Бадруди Ахмадов. Всех жителей нашей стороны аула собрали возле этого кургана. Место это было оцеплено солдатами, и выйти с этого оцепления никому не давали. Женщины плакали, и мы, дети, тоже рыдали взахлеб. С этого сборного пункта людей, дрожащих от холода, на машинах вывозили на железнодорожную станцию для погрузки в вагоны. С центральной части аула людей сгоняли в лощину к реке Гумс, где находится нынешний пешеходный мост, ведущий к больнице.

Вагоны были скотные, с нарами и буржуйками. Нас в том вагоне было где-то восемь семей. Помню, что с нами был Кана с семьей и Чукаевы. Кана был очень опрятным молодым человеком. С верхней полки на него сыпались крошки, и он, возмущаясь, часто вытряхивал свою циновку во время движения состава. Дверь вагона держали часто открытой, чтобы проветрить от спертого воздуха. И вот однажды, когда Кана в очередной раз вытряхивал свою циновку, ее вырвало ветром из рук. Все стали кричать: «Прыгай, прыгай, пересядешь на другой вагон!» Кана посмотрел на всех и сказал: «Хотите, чтобы я спрыгнул с вагона – и потом всем рассказывать, что Кана из-за циновки отстал от поезда?» Циновка была немалой утратой для переселенца. Она, как и кавказская бурка, давала тепло, заменяя теплый пуховый матрас.
Мне никогда не забыть голод и холод тех лет. Мы жили в маленьких домиках, которые в лютые зимние морозы заносило снегом. Двери в этих избушках открывались вовнутрь. Наружу открыть их было невозможно из-за сильных снежных заносов. Открывая дверь в избу, мы всей семьей делали из снега кирпичики. Заносили их в избу, чтобы освободить проход. Потом по узкому коридору кирпичики выносили, выходя, таким образом, из снежного плена. Мать часто ставила кастрюльку с водой на печь, делая вид, что готовит еду. Убаюкивала нас, надеясь, что мы заснем, и забудем о голоде. А голод был страшный. К весне многие выходили в степь, кормились всякими травами, от которых вздувались животы, опухали ноги, и чуть ли не ползком добирались до своего дома. По осени, после уборки урожая, шли на поля в поисках оставшейся картошки, которую сушили и делали из нее муку, а затем пекли лепешки.

Моему двоюродному брату Берсе Канаеву посчастливилось поступить на курсы водителя в Караганде, где он успешно окончил их и устроился на работу. К тому времени мы всей семьей перебрались в другой район. Помнится, как мы учились в казахской школе, где нам выдали учебники, чему были очень рады. Но в один прекрасный день приехал Берса на машине, чтобы вывезти нас в Караганду. Тайно готовились к переезду. Но каким-то образом учительница узнала о планах нашей семьи и после занятий забрала у нас учебники, которые мы собирались увезти с собой. Ночью Берса погрузил нас в машину и отвез в Михайловку. Через некоторое время он сменил работу водителя на экспедитора. После трехмесячных мытарств приехал к нам и отец Сайта из другого места ссылки. Многие семьи тогда выселялись порознь: кто был в командировке, кто отлучился по своим делам – а отец, как уже упоминалось выше, находился в Гельдигене.

Он в свое время был старшиной Гудермеса, о нем писали в своем рассказе «И в аул пришла война» Р. Эльмурзаев и Л. Юсупова. Я часто бывал в детстве в семьях Канаевых и Айбертуевых. Помню кучу зеленых помидоров: сын Берсы Бадруди, Сайханов Эми и я ели их. Эми тогда еще говорил: «Солите больше, полезно для зрения». Помидоры в Караганде были диковинкой, мы чаще ели пасленки. Бегали с детворой по Зелентресту и другим местам в Михайловке.
Бадруди рано ушел из жизни, а по приезду в Гудермес моя дружба продолжилась с младшим братом Бадруди, Пахрудином. О Пахрудине я могу сказать только самое хорошее. Это безотказный парень, который в любой момент поможет в любом деле. В молодые годы, когда у многих не было и велосипеда, Пахрудин катался на отцовской «Победе», в которой Берса никогда ему не отказывал, и он возил нас по всей республике.

Уважаемым человеком в Гудермесе стал Имран-хаджи Айбертуев, возложивший на себя неимоверный груз ответственности на всех похоронах и в других важных делах, касающихся жителей. Порой удивляешься его энергии и благим деяниям. В лице Имрана-хаджи мы имеем авторитетного старейшину, болеющего за всех нас. Благодаря Имрану-хаджи мы имеем список всех умерших односельчан с 1980 года, которых похоронили при его активном участии. Для нас этот список ценный архивный материал. Любой житель аула, открыв книгу, сможет узнать дату смерти отца, матери, деда – и почтить их память. На данный момент в «Книге памяти» Имрана-хаджи записано около 2000 тысяч имен людей, похороненных при его участии. Как-то я спросил у него, сколько времени уходит у него на подготовку могилы, – на что он ответил: «До полутора часов». При несложных подсчетах, я определил, что Имран-хаджи Айбертуев провел живьем в могиле около трех лет. До него эту процедуру исполнял Гази Амиев до конца своих дней. К сожалению, Гази список не вел. В Караганде и мне часто приходилось участвовать в похоронах. Земля была настолько мерзлая, что мы разводим костер, чтобы прогреть место захоронения. Могилу рыли обычно шахтерской киркой, которая со звоном отскакивала, отколупывая грунт величиной с куриное яйцо. Меня часто отец посылал на эти мероприятия. Похоронная процедура – это целая наука, которую я освоил будучи еще совсем юным.
Яркой личностью в семье Канаевых был Мяхти, один из старейших жителей аула. Он мог бы рассказать много интересного о Гудермесе и его жителях. Считаю своим большим упущением, что не нашлось времени выслушать его и взять более подробную и достоверную информацию. Несмотря на свой довольно преклонный возраст, он был человеком с хорошей памятью.

Записал Насрудин Дабачхаджиев

1 комментарий

  1. Очень грустные были времена, но народ выстоял

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх