17.01.2017

Хава Юсупова. Особенности художественной символики в рассказе Арби Усманова «Ностальгия»

Арби Усманов – один из интересных и оригинальных представителей современной чеченской прозы, отличительной особенностью которого является интерес к постановке и осмыслению преимущественно нравственно-философских проблем. Следует отметить еще одну составляющую его поэтики – это умение вместить значительный художественный смысл в небольшое пространство литературного произведения. Рассказ «Ностальгия»1 позволяет существенно прояснить и дополнить некоторые моменты творческой эволюции художника, особенности его философской и эстетической позиции.

Центральное место в «Ностальгии» занимает образ акации. Одинокое, гордое и величественное дерево, искалеченное, но не сломленное войной, «неизвестно как уцелевшее от бомб, снарядов»2, воспринимается как основной, доминирующий символ3, непосредственно связанный с художественной концепцией произведения.
Удивлению редких прохожих, потрясенных зрелищем израненной, пробитой пулями, но необыкновенно живучей акации, противопоставлен ее оптимистичный настрой. Прошедшая война стала своеобразным испытанием, позволившим акации осознать главное – смысл жизни заключается в максимальной самоотдаче, в бескорыстном служении окружающим.

Возможность быть полезной людям, которые «наслаждаются ароматом ее цветов в период цветения», под «могучей кроной» находят «тень и покой в жаркие летние дни»4, заряжает ее жизненной энергией, повышает самооценку, делая акацию необыкновенно счастливой. Постоянная занятость становится спасением и от одиночества, отвлекая от тягостных мыслей о выпавшей на ее долю горькой участи. Потеряв в войну собратьев, с которыми выросла, акация смирилась с обстоятельствами, но все же не свободна от воспоминаний, которые, доставляя душевную боль, посещают ее особенно часто в «осеннее ненастье» и «в период зимних холодов».5

Проецируя человеческие ощущения, эмоции, чувства на акацию, используя внутренний монолог как основное средство психологической характеристики, автор получает возможность постановки и художественного решения важнейших философских и экзистенциальных проблем – одиночества, смысла жизни, взаимоотношения поколений, осмысление которых и формирует художественное пространство произведения.

Наделенная огромной внутренней силой, прошедшая испытание войной, сумевшая выстоять и «под натиском тяжелой техники», акация воспринимается не столько как конкретный образ, сколько как тип-символ, олицетворяющий нравственный идеал писателя. Подчеркивая исключительную выносливость и жизнелюбие акации, автор как бы стремится приобщить этот образ и к эзотерическим преданиям, в которых это необыкновенное дерево «олицетворяет собой преодоление смерти», символизирует возрождение, бессмертие.6

В структуру идеального образа органично вписывается забота о высаженных рядом молодых деревьях. Окружая теплотой и заботой, бесконечной нежностью и вниманием саженцы, оберегая их, юных и слабых, от «суровых ветров», питая их своими жизненными соками и энергией, акация обретает подлинный смысл существования. Ее образ способствует постижению этической системы автора, в которой сострадание, самоотверженность и доброта являются основополагающими ценностями.

Юные саженцы воспринимаются в произведении как символ нового, молодого поколения. Достаточно подробно прослеживается эволюция складывающихся между акацией и саженцами взаимоотношений. Вначале «молодежь» благосклонно относится к покровительству «старой» акации, безмолвно принимая от нее защиту и помощь. Однако постепенно, по мере взросления, их отношение к ней меняется, претерпевая существенное изменение. Недоумение, вызванное невозможностью объяснить феноменальную живучесть акации, постепенно сменяется активным неприятием, откровенной враждебностью и, наконец, страхом, вызванным эгоистической заботой о собственном благополучии. «Молодых» начинает тяготить ее присутствие. Их недовольство вызвано тем, что «старая акация своими глубокими корнями высасывает всю влагу из земли вокруг», она «…крепко присосалась к земле», в итоге все единодушны в том, что акация «мешает им всем», отнимает у них «питание».7 Душевной черствости и трезвому практицизму противопоставлено поистине героическое терпение лишенной злобы и эгоизма акации. Более того, в ее самоощущении актуализируется глубокое чувство вины. Пытаясь оправдать свое существование, она апеллирует к высшей инстанции, Божьей Воле, напоминая о том, что «все в руках Всевышнего. Только он решает, кому, как и сколько жить на этом свете»8. Однако желание быть понятой и принятой наталкивается на глухую стену непонимания и равнодушия.

Конфликт поколений в произведении наполняется новым смыслом и значением. Нравственная ущербность молодых деревьев мотивирована их происхождением. Они часть другой, иноязычной культуры, они «пришлые… со своими заграничными названиями… со своими понятиями и обычаями…»9. Отсюда принципиальная невозможность достижения понимания между поколениями, которые в произведении олицетворяют концептуально разные –не только базовые, но и ментальные ценности.

Тесная связь с родной землей, родными корнями наполняет акацию благотворной жизненной энергией, питает и поддерживает ее. Однако этого оказывается недостаточно. Чтобы ощущать полноценность бытия, необходимы поддержка и понимание родных, близких, отсутствие чего закономерно приводит к гибели, угасанию жизни.

Воплощенные в рассказе образы-символы обладают двуплановой структурой10. И если на первом, явном плане – это реальные события, то на втором, скрытом плане – попытка выразить глубинный смысл происходящего. Символы в рассказе становятся выразительным средством для раскрытия ценностных установок автора. Он выражает серьезную озабоченность торжеством практицизма, чуждых нравственных и этических ценностей, утверждающихся в реальной жизни. Отсюда ностальгия по гармонии и высокой духовности, соотносимой с причастностью к родным истокам, тому, что составляет фундаментальные основы подлинного существования. Лейтмотивом через все произведение проходит вера в идеальные начала жизни, ценность которой возможно постичь, только пройдя через очищающие душу испытания.

1 Усманов А. Ностальгия. //Вайнах. №11-12, 2015. С.4-5.
2 Там же. С.5.
34 Большая литературная энциклопедия /Красовский В.Е. и др.- М., 2003. С.634.
4 Усманов А. Ностальгия. //Вайнах. №11-12, 2015. С.4.
5 Там же.
6 lib.deport.ru/slovar/sim/a/akatsija.html; www.insai.ru/slovar/akatsiya-0
7 Усманов А. Ностальгия. //Вайнах. №11-12, 2015. С.5.
8 Там же.
9 Там же.
10 См.: Аверинцев С.С. Символ / С.С. Аверинцев // Краткая литературная энциклопедия: В 9т. Т.6 / гл. ред. А.А. Сурков. – М., 1971; Лосев А.Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. – 2-е изд., испр. – М.: Искусство, 1995; Бахтин М.М. К методологии литературоведения / М.М. Бахтин // Контекст-1974. – М., 1975.

Вайнах №11-12, 2016

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх