Федор Ошевнев г. Ростов-на-Дону. Рассказы

Ошевнев222Прозаик, публицист, журналист. Родился в 1955 году в г. Усмань Липецкой области. Окончил Воронежский технологический институт (1978) и Литературный институт имени М. Горького (1990). Двадцать пять лет отдал госслужбе: в армии и милиции. Майор внутренней службы в отставке. Член Союза журналистов России. Член Союза российских писателей. Автор девяти книг. Более ста двадцати раз публиковался в периодике, в том числе в общероссийских изданиях: «Литературная учеба», «Молодая гвардия», «Смена», «Воин России», «Жеглов, Шарапов и Ко», «Мы», «Наша молодежь», в еженедельнике «Литературная Россия», журналах Германии, Чехии, США, Канады, Австралии, Израиля, Беларуси, Казахстана, Узбекистана. Награжден медалями «За ратную доблесть» – за создание повести на тему афганской войны «Да минует вас чаша сия», «За отличие в воинской службе» I степени – по итогам командировки в Ингушетию, «За отличие в охране общественного порядка» – по итогам командировки в Чеченскую Республику и многими другими.

Граната с сюрпризом

Эксперт-криминалист, капитан милиции Валерий Войцов был известен как классный специалист даже в областном центре. Он знал все мыслимые и немыслимые марки отечественного и зарубежного оружия от кремневых пистолетов и неподъемных пищалей до кряжистого гранатомета «Муха» и изящного израильского автомата «Узи». Так что при надобности мог дать техническую характеристику любому гладкому либо нарезному стволу. С боеприпасами, правда, работал без особой охоты, но все равно безошибочно устанавливал по стреляным гильзам тип оружия и его отличительные черты. Ну и сам гвоздил отменно: из обоймы «пээма» – пистолета Макарова (а в полной восемь патронов) – шестью-семью рвал десятку…

Той январской ночью Валерий приехал с дежурства почти в четыре утра: ближе к полуночи в центре города прихлопнули коммерсанта, автомат имени товарища Калашникова бросили рядом с изрешеченным телом – словом, работы эксперту досталось с лихвой. В конце концов, удалось обнаружить на автоматном пенале один пригодный для идентификации «пальчик». Довольный собой, Войцов наскоро проглотил стакан чая с бутербродом и завалился спать, надеясь прохрапеть до обеда.

Не тут-то было! Уже через час капитана милиции разбудил нетерпеливый, настойчивый звонок в дверь. За порогом оказался знакомый старшина-водитель из дежурной части Управления милиции города.
– Одевайся, быстро! – выпалил старшина. – В кабаке «Золотой улей» скандал с дракой вышел, вызвали патрульных, а один новорусский, убегая, гранату через себя кинул…
– Она что, взорвалась? – не понял Войцов. – Кого-то убило?

– Пока нет, потому как не взорвалась. Так в снегу и лежит. В общем, давай в темпе! Зафотографировать надо и отпечатки пальцев снять. Этого-то, которого граната, патрульный все равно достал, скрутил, уже в камере отдыхает.
– Да ты че! – попытался вяло откреститься эксперт. – Тут не я… тут саперы нужны. Какая, к лешему, фотография, какие «пальцы»! Она ж долбануть может ежесекундно.
– Вот и я о том же, – гнул свою линию старшина. – Разряжать надо срочно. Она ж ведь возле автостоянки упала, через час-два с нее транспорт косяком пойдет. Не дай бог… А саперы – где их ночью искать? В штаб округа звонили, да ничего путного не вызвонили. Там пока рядом с гранатой бойца для охраны выставили.

– Ну вы и идиоты! – сплюнул Валерий. – Особенно тот, кто согласился свою смерть караулить…
Войцов умылся, оделся и вместе с водителем вышел на тридцатиградусный мороз. Дежурный «уазик» капризничал, насилу с рукоятки запустили двигатель.
Весь путь до места ЧП занял меньше десяти минут.
Невдалеке от группы людей, одетых в милицейскую форму, мерз постовой в грязно-белом полушубке, валенках и с автоматом дулом вниз через плечо.
– Привет, Аника-воин! – поздоровался эксперт. – Ну и где тут наш боеприпас?
– А вон… – ткнул пальцем в сторону от тротуара парень.

Войцов прорезал темноту зимней ночи узким лучом фонаря: в снегу, наполовину утонув в нем, на пузатом ребристом боку лежала «эфка» – ручная осколочная граната Ф-1, в просторечии – лимонка. Зеленая, стало быть, боевая: учебная граната этой системы была бы выкрашена в черный цвет. С выдернутой чекой. И с примерзшим к запалу, не отлетевшим в сторону рычагом, удерживающим ударник на боевом взводе.
Мгновенно зафиксировав все эти детали в сознании, капитан милиции спокойно поинтересовался у постового-«самоубийцы»:
– Слышь, воин… Ты хоть понимаешь, что она уже тыщу раз рвануть могла? А у этой гранаты разлет осколков до двухсот метров – от тебя бы одни валенки остались.
– Так ведь того… Приказали же… – растерялся постовой.

– Ладно, – вздохнув, подвел итог диалогу эксперт. – Вали от греха да подальше. И всем остальным скажи, чтоб в машины сели и отъехали. Я уж тут сам как-нибудь…
Валерий снял меховые перчатки. Обрадованный мороз тут же вцепился в пальцы. Присев, Войцов бережно взялся за лимонку правой рукой – так, чтобы примерзший рычаг ненароком не сорвался в сторону. Обнял гранату покрепче, вытянул из снега и зашагал от автостоянки, с которой уже кто-то из «ранних пташек» выруливал на дорогу.
Метрах в трехстах к северу виднелась коробка недостроенного промздания. Туда и направился эксперт, внимательно глядя под ноги и сжимая гранату в ладони, прижатой к груди. Другой ладонью он подстраховывал «эфку» сверху. Пальцы все больше и больше дубели…

Возле недостроя капитан встал поудобнее, чтобы можно было в случае чего сразу швырнуть лимонку в оконный проем, а самому укрыться за кирпичной стеной… Это если, конечно, удастся услышать щелчок разбиваемого ударником капсюля. А если не удастся… собирать будут по кусочкам. И попытался выкрутить запал. Черта с два! Наглухо прихватило.
Что делать дальше? Эксперт не знал… Может, просто сорвать рычаг и зашвырнуть своенравный боеприпас куда бог пошлет? А ну опять не взорвется? Жди утра и потом расстреливай? Как упадет, а то и стрелок не попадет…
Вконец замерзшие пальцы на гранате стали уставать. Валерий гнал от себя захватывающий сознание панический страх.

«Попробовать отогреть гадюку?..»
Минут десять эксперт стоял с гранатой, прижатой к встревоженному, убыстрившему ритм биения сердцу, а далеко в небе горели безразличные к судьбам людским величественные звезды. Войцов хорошо различал среди них ковш Большой Медведицы, но вот научиться читать всю карту звездного неба за тридцать шесть прожитых лет как-то не сподобился. Совсем некстати пришла в голову мысль, что разлетись он, капитан милиции, сей момент на кровавые куски, звезды – иные из которых давно умерли, однако свет от них пока продолжает ровно литься на Землю, – так и будут беспристрастно взирать на суету людскую и после его, Валерия, глупой и бесполезной кончины…
Пошел! Пошел, стронулся с места запал! Пошел!!!

Воспрянувший духом эксперт осторожно выкрутил его, отсоединил от корпуса гранаты, обмотал рычаг извлеченной из кармана лентой «скотч» и взялся за колпачок взрывателя. Чуть пошевелил, а тот возьми да сразу и отделись: запал оказался учебным.
Войцов выматерился. Потом поднял со снега уроненное колесо липкой ленты, рассовал по карманам части лимонки и быстрым шагом направился к коллегам, переживавшим за эксперта в «уазиках». Только сейчас капитан милиции по-настоящему ощутил, насколько промерз и, не исключено, отморозил кончики пальцев. Для баллиста это почти такая же трагедия, как и для профессионального пианиста…

Валерия по его просьбе отвезли в городское Управление милиции. Там, за своим рабочим столом, капитан подробно рассмотрел трофей. Корпус гранаты действительно был аккуратно выкрашен зеленой краской, которую – надо полагать, с помощью пульверизатора – осторожно нанесли поверх черной, а внутрь, вместо тола, напихали земли. Обязательная же у небоевых гранат дырочка внизу корпуса была залеплена полиамидной смолой. Словом, боеприпас оказался учебным со всех сторон: что внутри, что снаружи. Зато мысли о бренности бытия Войцова посещали настоящие.
Наступило утро. Эксперт решил дождаться начальника отдела – все равно надо было писать подробный рапорт о случившемся. А подполковник милиции Тальев имел обыкновение появляться на службе задолго до урочного часа – любил, грешным делом, до трудов праведных разложить на компьютере пасьянс или сразиться в преферанс с «болванчиком».

На этот раз, конечно, «раскинуть фишки» не получилось. Сначала Тальев слушал доклад Валерия. Потом пристально рассматривал трофей. И, наконец, залез в шкаф, нашел на одной из его полок недостающее до полного комплекта гранаты кольцо с усиками и сноровисто собрал «эфку». (Начальник экспертно-криминалистического отдела слыл великим аккуратистом.)
– Эх, Валера! – подытожил Тальев, пряча рапорт подчиненного и учебное приложение к нему в ящик стола. – Прямо жаль, что она небоевая оказалась. А то бы точно на медаль послали.
– Какая медаль, Сергеич! – откликнулся капитан милиции, отгоняя тяжелую усталость. – С меня бы за глаза и водки стакана хватило!

– А вот спорим, и правда налью! – совершенно неожиданно заявил Тальев.
И… действительно извлек из сейфа бутылку «очищенной».
– Тебе все равно домой, отдыхать, а я команду дам, чтоб с ветерком доставили… Давай! – и налил Валерию от щедрот почти полный двухсотграммовый стакан спиртного.
Войцов рассудил, что раз шеф угощает, отказываться не след. Да и душа требовала – стресс до сих пор еще не отпустил. Да и промерз… А другого способа живо снять напряжение, расслабиться в городском Управлении милиции, как и в любом другом российском околотке, отродясь никто не знал и знать не хотел.

И лучший баллист города поднял наполненный стакан, провозгласил короткий, но емкий тост: «Ну, будем!» – выдохнул и в несколько глотков расправился со спиртным.
В ту секунду, когда эксперт, взамен закуски, сочно крякнул, незапертая дверь кабинета отворилась. И возникли на пороге трое: подполковник и майор из вышестоящего управления, а также «родной» замначальника отдела кадров, тоже в майорском звании.

– Внезапная негласная проверка несения службы, – объявил дородный подполковник. И тут же последовали выводы: – Стало быть, пьянка на рабочем месте и в рабочее время… Уж от кого-кого, а от вас, Виктор Сергеевич, никак не ожидал. А ваша фамилия, должность? – обратился он к Войцову. – Представьтесь и удостоверение служебное на стол!
Валерий механически назвался и выложил краснокожую «ксиву».
– Ага, – продолжал радоваться проверяющий. – Стало быть, в едином застолье начальника и подчиненного вся сила ЭКО… Может, просветите, по какому случаю пьянка?
– Сейчас объясню… – заторопился Тальев. – Понимаете, он всю ночь гранату разряжал…
– Боевую? – подал голос «неродной» деловитый майор.

– Да нет, учебную… Только сначала она вроде как боевая была, это уж потом выяснилось…
– Надо же! Андрей Юрьевич, – повернулся подполковник-проверяющий к замначальника отдела кадров, не дослушав Тальева. – Полюбуйтесь на вашего незаменимого специалиста: целую ночь затратить на разряжание одного учебного боеприпаса, а с утра хлестать водку! Как вы его на должности-то держите? И начальник тоже хорош!

– Да все ж совсем не так было! – воскликнул Войцов, чувствуя, как пьянеет от пахнущей крупными неприятностями ситуации. Впрочем, тут сошлось все: и недосып, и мороз, и усталость, и нервное напряжение, да и злосчастный стакан водки на пустой желудок, как бы там ни было, делал свое дело… – Вы ж разберитесь сначала!
– В Управлении собственной безопасности будем разбираться, – пообещал подполковник. – От несения службы пока обоих отстраняю.

– Надо бы начальнику горуправления позвонить, – подсказал пунктуальный майор.
– Да, порядок есть порядок, – согласился старший проверяющий и поднял телефонную трубку. Пока набирал номер, безапелляционно заявил: – Я бы таких пьянчуг, как этот капитан, вообще выгонял без суда и следствия; вон, еле на ногах держится, позорище…
Дальнейшие действия эксперта квалифицировались как крайне импульсивные.

– Выгоняли бы? – переспросил он. – За один стакан водки, пусть даже и в рабочее время? А желаете, я вас всех сейчас сам выгоню?! Без суда и следствия! В момент! И в вечное увольнение!
Рванув на себя ящик стола, Валерий выхватил злополучную липовую лимонку. Побывав в заботливых руках начальника ЭКО, она приобрела вполне товарный вид.
– Зеленый цвет видите? – демонстрировал виновницу всех бед Войцов проверяющим. – Соображаете – боевая? – он уже почти кричал… – Вот так вот!
Эксперт вырвал кольцо с усиками и катнул гранату аккурат в направлении подполковника, стоящего у телефона.

Пока два майора совместными лихорадочными усилиями брали дверной проем, намертво застряв в нем, грузный подполковник в оцепенении, с выпученными в ужасе глазами и перекошенной физиономией пялился на зацепившуюся за его ботинок лимонку. А на его серых форменных брюках, вокруг ширинки, быстро расползалось обширное мокрое пятно.

«Дело Войцова – Тальева» впоследствии разбиралось в самых высоких милицейских инстанциях. Причем с Тальевым решили быстро: направили с понижением в должности в район, «на землю», откуда подполковник милиции сразу же подал рапорт на пенсионирование. С капитаном разбирались долго – проверяющий с подмоченной репутацией настойчиво требовал возбуждения уголовного дела. Но для этого так и не смогли подыскать подходящей статьи – редчайший случай: человек есть, а статьи нет. Разве что мелкое хулиганство, что выглядело очень несолидно. Правда, эксперту две недели пришлось отлежать в «психушке», но там его признали вменяемым.

И в конце концов Валерия тоже потихоньку убрали из органов внутренних дел – не помогли ни прежние блестящие характеристики, ни авторитет лучшего баллиста города. Но пенсию все-таки назначили: как-никак, полтора года Валерий отвоевал в Афганистане, их надо было умножать на три, да плюс милицейская служба – двадцать лет стажа как раз и набралось.
Говорят, капитан запаса теперь весьма неплохо зарабатывает ремонтом различного рода оружия…
А подполковника – где бы он теперь ни появился – за глаза все называют просто: Писун. Подполковник знает об этом. Обижается. И очень переживает…

Пернатый муфлон

Ночью из вольера зоопарка одного из южных российских городов таинственно исчез муфлон. То есть, конечно, не сам исчез – экспонат не был склонен к побегам, – да и не так чтобы уж очень таинственно. Его – размышляли удрученные зоологи – грубо и цинично под покровом душной ночи наверняка похитили существа более разумные. Как, например, те же бомжи, коих неподалеку от обездоленного зоопарка, в пойме реки, летом обреталось изрядное количество.

О самом механизме похищения тоже гадать особо не приходилось. Он явно совпадал с механизмом исчезновения купца Портретова из знаменитого уголовного рассказа Чехова «Шведская спичка»: «Мерзавцы убили и вытащили труп через окно». Равно как и купец Портретов, живым муфлон мало кого интересовал: тащить-то его во здравии представлялось чреватым. Куда сподручнее было перемахнуть ограждение вольера и прикончить беззащитную жертву прямо в ее родных пенатах. Дабы затем перебросить свежатину через сетку и, за неимением окна, умыкнуть сквозь дыроватый забор. На воле же труп муфлона, ясное дело, был надежно скрыт путем зажаривания с последующим поглощением.

К тому времени, как в районный отдел милиции от директора научно-просветительского учреждения поступило соответствующее заявление, прошло уже трое суток, и от самого муфлона остались, как в народе говорится, рожки да ножки. А тотальное и радикальное промывание желудочно-кишечных трактов окрестных бомжей никаких улик теперь дать не могло. Однако заявление было зарегистрировано, и факт исчезновения живности по закону требовалось расследовать. И начальник уголовного розыска райотдела поступил так, как на его месте поступил бы и всякий другой начальник УгРо по России: поручил это бесперспективнейшее дело самому на тот момент молодому оперуполномоченному – лейтенанту милиции Игорю Пискареву…

Хоть и молод был сыщик, но он даже после третьего стакана понимал, что отыскать особо ценный экземпляр у него ровно ноль целых и ноль десятых. Тем не менее он добросовестно облазил весь зоопарк, так что его начали узнавать некоторые из экспонатов, – особенно долго не сводил с лейтенанта желтых зековских глаз огромный уссурийский тигр. Побеседовал Пискарев и с несколькими бродягами, коротавшими время у шалаша из веток на берегу реки – из тех, кто на момент разговора еще мог вязать лыко. Из такового общения опер вынес твердое убеждение, что именно они-то и сожрали несчастного красавца, но подкрепить солидную версию доказательствами… Увы: плевое в общем-то дело превращалось в безнадежный «висяк» – из тех, что уже ни в сейф до лучших времен не засунешь, ни до суда никакими стараниями не доведешь.

Понимая это и ощущая грядущие неприятности, начальник УгРо ежедневно, на утренних и вечерних оперативках, на глазах у злорадных коллег устраивал лейтенанту показательные и обидные разносы. И, явно переусердствовав в этом, допек Пискарева до отчаяния и богатой идеи, что поскольку следов взлома замка на двери вольера не было, так почему бы и не попробовать от кошмарного фактового дела отбояриться отказным материалом?

Идея сулила покой. Идея спасала всех. Но надо было ее как-то убедительно обосновать… Главное: куда конкретно мог самоустраниться из запертого вольера своенравный муфлон?..
На Руси единственным и доступным каждому сотруднику милиции источником зоологических знаний спокон веку являлась передача «В мире животных». Но наш герой, судя по всему, ее отродясь не смотрел. Иначе бы…
Впрочем, воображением Господь Пискарева не обидел, а посему, основательно поломав голову над чистым листом и обгрызя кончик авторучки едва ли не на сантиметр, оперуполномоченный в муках творчества родил следующий нетленный документ (цитируется полностью):

«П О С Т А Н О В Л Е Н И Е
об отказе в возбуждении уголовного дела

город Н-в 20 сентября 199… г.

Оперуполномоченный ОУР Свердловского ОВД г. Н-ва лейтенант милиции Пискарев Игорь Юрьевич, рассмотрев материал за № 982647 от 29 августа 199… г. по факту исчезновения муфлона из городского зоопарка, –

У С Т А Н О В И Л:

26 августа 199… г. в Свердловский ОВД г. Н-ва поступило заявление от директора городского зоопарка Маркизова Семена Вениаминовича об исчезновении из запертого вольера муфлона.
В ходе сбора материала был опрошен работник зоопарка Котелко Павел Иванович, который утром, при раздаче корма животным, непосредственно и обнаружил отсутствие муфлона в запертом вольере. Произведенный осмотр территории зоопарка и примыкающей к нему местности положительных результатов не дал. Проведенный подворовый опрос жильцов близлежащих домов свидетелей исчезновения муфлона изначально не выявил.

Однако в беседе с работниками зоопарка установлено, что ветеринар учреждения гражданин Бескоровайный Валентин Андреевич, в обязанности которого входит наблюдение за состоянием здоровья зверей и птиц, содержащихся в зоопарке, своевременно не принял необходимых должных мер к предотвращению возможности самостоятельного покидания муфлоном территории упомянутого учреждения, поскольку по бесконтрольности не обстриг ему крылья в срок, указанный в графике обрезаний, что позволило вышепоименованной птице, с учетом наступившего периода перелета пернатых на юг и сильно развитого у семейства муфлонов чувства стадности, при обнаружении стаи диких муфлонов, пролетающих над зоопарком в направлении теплых стран, разбежаться, взлететь и присоединиться к собратьям, каковой процесс улетания наблюдался свидетелями, гражданами Стрюковым Юрием Дмитриевичем и Припойко Сергеем Валерьевичем, лицами без определенного места жительства (отобранные заявления прилагаются к постановлению).
С учетом изложенного, руководствуясь статьей 113 и пунктом 1 статьи 5 УПК РСФСР, –

П О С Т А Н О В И Л:

В возбуждении уголовного дела по факту исчезновения муфлона из городского зоопарка отказать за отсутствием события преступления».

Пискарев радостно и витиевато подписал документ, и он лег на стол начальника ОВД. Тот немедленно согласился с отказным и даже похвалил молодого сыщика за фундаментальные знания особенностей поведения муфлонов и прочих рептилий. Материал стремительно списали в архив… Из зоопарка, правда, раза два еще звонили и робко интересовались посмертной судьбой муфлона, но к тому времени начальник УгРо уже перевел все телефонные стрелки на Пискарева, а тот важно отвечал: «Ищем… Всем отделом… Как только, так сразу…» А потом зоопарк захлестнули события: заболел африканский слон, у четы уссурийских тигров появилось потомство (ох, недаром полосатый папаша так присматривался к нашему лейтенанту), но больше всего хлопот доставлял недавно прибывший из забугорья сварливый и неуживчивый кот-манул. Словом, вскоре о неразъясненной пропаже напрочь забыли…

Но ровно через год грянула гроза. Прокурор, кропотливо проверявший отказные материалы, наткнулся на дело о «пернатом муфлоне». И все было бы ничего – сам проверяющий скупо разбирался в вопросах птичьих перелетов, но вот слово «муфлон» ему показалось до любопытства знакомым…
На беду лейтенанта Пискарева, у прокурора была жена. Да не просто жена, а зоолог. Мало того, кандидат наук. И терзаемый смутными сомнениями муж обратился к спутнице жизни за справкой: действительно ли упомянутые птицы относятся к разряду перелетных и дружны, как октябрята застойных времен?

Нам неведомо, в каких именно выражениях супруга работника правоохранительных органов отозвалась об умственных способностях своей сильной половины. Важнее другое. Женщина сообщила, что муфлон – это жвачное парнокопытное животное, относящееся к подвиду архаров и размножающееся быстрее других его представителей. А чтобы уж у мужа исчезли последние иллюзии, снисходительно добавила: «Баран. Полорогий. Горный. Каменный. Дикий».

Прокурору хватило смекалки отнести последние высказывания не только на свой счет…
Что сделали с лейтенантом Пискаревым по служебной линии – о том история скромно умалчивает. Надо полагать, ничего хорошего. Но куда хуже другое. С того времени к бедолаге навеки приклеилось обидное прозвище: «Пернатый муфлон». В райотделе опера и до сих пор никто по-другому не называет. Хорошо еще, что за глаза…

Вайнах №4, 2017

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх