«Если бы я был птицей, я полетел бы домой…»

khasbulatov_jamlikhanИса Окаров беседует с Ямлиханом Хасбулатовым.

Один из самобытных чеченских поэтов старшего поколения Ямлихан Хасбулатов начал свой творческий путь еще в Казахстане, находясь вместе со своим народом в выселении. Рано лишившись отца, Ямлихан вместе с двумя младшими братьями и сестрой, которые остались на руках их матери Жовзан, познал все тяготы и лишения тех трагических лет. И если бы не их героическая нана Жовзан, наверное, и им бы пришлось «вкусить» горькую долю детдомовской жизни или расти у родственников.
Ямлихан еще в школе тянулся к поэзии – ностальгия по отнятой родине, по берегам воспетого великими русскими поэтами и писателями бурного Терека, по садам и пыльным, солнечным улицам родного аула Девлет-Гирей рождали в его детском сознании поэтические образы.
Закончив в Алма-Ате кооперативный техникум в 1955 году, Ямлихан недолго работал заведующим торговым отделом Алма-Атинского горкоопторга. Но тяга к родному слову проявилась в нем сильнее других интересов, он нашел в этом свое призвание. Поэзия, журналистика стали в дальнейшем делом всей его жизни. Ямлихан Хасбулатов – один из тех первых чеченских журналистов, которые еще до восстановления Чечено-Ингушской АССР возрождали национальные газеты, а позднее – радио и телевидение.
Начав в далеком 1955 году на Алма-Атинском радио и в первой национальной газете «Знамя Труда», Ямлихан, вернувшись в 1963 году на родину, продолжил работу на Чечено-Ингушском радио и телевидении. Был старшим редактором редакции художественных программ, в середине 90-х годов прошлого века возглавлял Союз писателей Чеченской Республики.
Ямлихан Имранович – автор и соавтор около двадцати книг, написанных в 60-80-х годах XX века. Поэзия Я. Хасбулатова переведена и на другие языки, его стихи и поэмы публиковались в литературно-художественных журналах «Дружба народов», «Москва», «Современник», «Нева», «Дон», «Простор» (Казахстан). Его произведения вошли в «Антологию Чечено-Ингушской поэзии». (Грозный, 1981), в «Антологию поэзии Северного Кавказа». (Пятигорск, 2003 г.).

– Ямлихан Имранович, для Вас трагедия выселения усугубилась еще и разлукой с отцом, о судьбе которого Вы долго не знали. Что Вам еще запомнилось из тех дней?

– Перед выселением уже ползли слухи, что нас ожидает эта кара. Но помню, как отец говорил: «Всех не вышлют». Он считал, что будут определять виновных и невиновных. Отец работал в райисполкоме.
Перед выселением отец и я лечились в больнице ст. Горячеводской.
Двадцать третьего февраля сорок четвертого года меня забрали из больницы, а отца оставили как нетранспортабельного – у него был тиф. Нас было четверо на руках матери, мне, самому старшему, было девять лет.
Самым тяжелым было для нас то, что мы не могли узнать, что будет с отцом – встретимся ли мы?
Мне часто вспоминаются те дни великого испытания для нашего народа, и я благодарю Всевышнего, что спас нас от голодной и холодной смерти на чужбине, что вернул нам Родину.
Наш эшелон стоял на какой-то станции. В вагоне было окно, и Русланбек, самый младший, увидел птицу на дереве. Он спросил меня:
– Ялимхан, что это там?
– А это птица сидит на дереве.
– А что это такое?
– У нее есть крылья, и она летит, куда захочет…
– Если бы у меня были крылья. Я бы полетел домой …
Женщина, лежащая на соседней полке, посмотрела на нас и заплакала…

– Ямлихан Имранович, что Вам помогло выжить в то лихолетье? Как Ваша мать, одна, с четырьмя малолетними детьми, смогла сохранить вас, когда целые семьи вымирали от голода и холода? Вы все получили редкое в те времена среднее и затем высшее образование. Ведь тогда просто выжить было большим счастьем?

– Конечно, тогда было не до учебы, мало кто думал об образовании. Да и власть не одобряла, чтобы дети врагов народа просвещались и задумывались бы в дальнейшем, за что власть их лишила родины.
Но люди помнили. Память, душу народа не убить. И на далекой чужбине чеченцы жили по своим обычаям и вере, не приспосабливаясь к чужому ради материальных выгод. Понимали, что без образования нет у народа будущего, что темного легче притеснять и внушать ему, что он враг государства и врожденный бандит и т.д.
Воистину героическое явление – мать. Сама, недоедая и замерзая, она спасает детей, прививает им любовь к отчему краю, к обычаям предков.
Я был самый старший, мне было девять, Асламбеку – семь, Зулай, единственной сестре – пять, и младшему, Русланбеку, нашему самому знаменитому теперь, было только два года.
Нас выгрузили в колхозе имени Макса Гельца Северо-Казахстанской области. Обосновались в селе Скворцовка Полудинского района. Здесь жили поволжские немцы, крымские татары, высланные немногим раньше жестоким «отцом народов» за те же грехи, что и мы.
Мать умела шить, и это ремесло ее было для нас большим подспорьем. Она шила нам одежду и еще продавала свое шитье. Работала на колхозной ферме телятницей, потом дояркой.

– Ямлихан Имранович, ведь Вы в начале своего жизненного пути выбрали престижную и доходную профессию торгового работника. Что Вас побудило оставить это дело и посвятить себя поэзии, журналистике?

– Подобный вопрос задал мне и Хожалиев Магомед-Эмин, когда я в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году пришел в редакцию газеты «Знамя труда» в Алма-Ате. Это была первая газета на чеченском языке, только что открытая. Так вот, он спросил меня удивленно:
– Ямлихан, ты же зав. отделом торговли в горкоопторге, с хорошей зарплатой. Зачем ты сюда пришел работать, тут и зарплата меньше?..
– Мне нужна не зарплата. Мне нужен «дош» – наше родное слово…
Вот и вам мой ответ, еще с тех пор хранимый.

– Расскажите о первых пробах пера. Когда Вы начали писать стихи?

– Вот одно из моих школьных стихотворений, написанное в тысяча девятьсот сорок девятьм году:

С Кавказа я родом,
И этим горжусь.
Я плачу с народом,
С ним вместе смеюсь.
А муки, страданья,
Что вынесли мы,
Уйдут все в преданья,
Как стены тюрьмы.
О радость возврата
В родные края,
Ты сердцу отрада,
Ты вечность моя.

– В книге воспоминаний Вашего друга казахстанской юности, однокашника по кооперативному техникуму Шамхана Якубова есть страницы о Вас и Вашем творчестве. Вы тогда написали смелое стихотворение, цитирую: «Немногим раньше окончил техникум и еще один наш талантливый земляк – Ямлихан Имранович Хасбулатов. Он уже тогда писал прекрасные стихи. Но их, естественно, не публиковали. Мы переписывали их от руки и передавали друг другу.
До сих пор помню строки стихотворения, написанного после смерти Сталина – главного виновника наших тогдашних бед:

Как праздничный день,
Тебя прославляли,
Злодейство с улыбкой встречали.
Ты сеял ужас и страх.
Могучая тень
В деяниях жестоких страдает.
И каждый в сердцах проклинает
Неронов бесчувственных прах.

Мы восхищались и обсуждали его стихи, так как считали, что наступят времена, и они будут жить в народе…»

– Спасибо друзьям далекой юности за память. Я тоже их помню и люблю.
Сознание того, что тебя помнят и твои строчки запали в чье-то сердце, –большая отрада для поэта, особенно в преклонном возрасте. Это пересортировка прожитого, переоценка своих действий, целей, моральных, нравственных идеалов, ошибок.

– Ямлихан Имранович, поэты, писатели, художники Кавказа всегда чувствуют свое родство по общему «Дому» – обычаям, языкам, фольклору, бытовым традициям, песенно-танцевальной, музыкальной культуре, истории, наконец. Ведь не одно тысячелетие родственные народы Кавказа хранят свою культуру и встречают все беды плечом к плечу.
Какие чувства были у Вас, когда вышла в тысяча девятьсот пятьдесят первом году поэма-отклик «Имам» Расула Гамзатова на выселение чеченцев и ингушей с Кавказа? Я знаю, что многие «оценили» этот его верноподданнический пасквиль. Вы тоже ответили?

– Великий русский, советский писатель Михаил Шолохов сказал, что не представляет Кавказ без чеченцев. Видимо, боль нашего народа отозвалась в его сердце. Настоящий талант – это, прежде всего, честность, гуманность. Один сказал так, а другой: «Словно черная змея сползла с гор Кавказа…».
Сталин умер, а слова Гамзатова остались и «топором их не вырубишь».
Однажды я гостил, в семидесятых годах, у своего родственника Умар-Али в Веденском лесхозе. И как раз туда к нему приехал и Расул. Умар-Али представил меня ему: «Вот мой племянник Ямлихан, я не знал, что он тоже пишет стихи…»
– Зато я знаю, – сказал Расул.
И он припомнил мою отповедь на его стихотворную клевету:

Скажите, не вы ли,
Когда мы в немилости были,
Вдруг с жадностью волчьей завыли?
Почету вам прежнего нет,
Нечестный поэт.

Простит ли потомства сужденье
Коварные ваши слова,
Но прокляты дни их рожденья,
О вас же – худая молва.
Вы подло смеялись над прошлым,
Историю любят и чтут.
И вашу великую пошлость
Потомки навеки зачтут.

Гамзатову, вроде бы, было стыдно за свое произведение, он извинялся, но только это было после нашего возвращения.

– Хотя это уже история, но то, что ваш брат Русланбек, хоть и недолго, но стоял во главе Российского государства – это было большим праздником для всего народа. Считаете ли Вы это в какой-то мере символичным, знаковым событием?

– Когда в старину какой-нибудь человек совершал позорный поступок, говорили: «Такой-то сделал это», – называя только по одному имени, а когда кто-то совершал подвиг, героя называли полным именем, им гордился народ, его тайп, аул, братья, сестры, родственники и т.д.
Так и Русланбек стал прежде всего сыном чеченского народа, и потом только нашим сыном и братом. А насчет знаковости?.. Я вновь невольно вспоминаю: «Если бы у меня были крылья, я бы полетел домой». Так он говорил ребенком еще, почти не понимая, что происходило с ним, с его народом, в том далеком сорок четвертом.
Он стал военным летчиком, приобрел эти заветные крылья и летал, пока не произошла катастрофа и ему не запретили летать.
Он «взлетел» и на государственно-политический Олимп России, если можно так выразиться. Во время высылки, в пятидесятых годах, когда верхом мечтаний было помилование и возвращение на родину, никто бы не поверил в предсказание, что чеченец займет второе кресло в российском правительстве. Но самую большую гордость испытывала, наверное, наша мама за своего младшего.

– Ямлихан Имранович, когда и как Вы узнали о судьбе Вашего отца, оставшегося в больнице в Горячеводске?

– Отец умер через три-четыре дня после нашего выселения, то есть двадцать шестого или двадцать седьмого февраля тысяча девятьсот сорок четвертого года. Об этом нам сообщила на наш запрос лечащий врач Зубкова. А где он захоронен, мы не знали до тысяча девятьсот шестьдесят девятого. Его останки в деревянном ящике были обнаружены случайно при каких-то земляных работах.
Его прах наконец-то нашел вечный покой на нашем родовом кладбище в Девкар-ауле. Это была большая милость Всевышнего, теперь мы имеем могилу отца и можем посещать ее и чтить его память.

– Тема братства Азии и Кавказа часто затрагивается в Вашем творчестве. Вы были дружны Олжасом Сулейменовым, он перевел на казахский язык несколько Ваших стихов. Вы считаете, что Казахстан стал Вашей второй родиной и также повлиял на творчество многих вайнахских поэтов и писателей?

– Да, это так. И в те тяжелые годы, когда человек мог думать только о том, как бы хоть раз наесться вдоволь хлеба, поэты писали. Чего стоит только стихотворение Магомед-Салаха Гадаева «Стою, как чурт, в степи Азиатской…» Какая пронзительная тоска в строках поэта, смотрящего на вершины Тянь-Шаня и видящего в них вершины Кавказа… Это еще в конце сороковых, когда был жив тиран и надежды увидеть родные горы не было.
Казахстан, Киргизия стали для чеченцев и ингушей второй родиной, там родилось целое поколение, ныне здравствующее. Там много наших могил осталось…

– Ямлихан Имранович, что Вы скажете о современной чеченской литературе: поэзии, прозе… Какие новые темы, проблемы Вы замечаете в ней?

– К сожалению, мне и возраст, и здоровье не позволяют перечитывать весь этот поток печатной продукции. Ведь теперь отсутствует цензура, идеологические и прочие препоны. Каждый может выпустить всякую всячину, которая, по его мнению, является творчеством. К сожалению, больше молодых авторов пишет на русском языке. Ведь литература, прежде всего – это хранитель языка, средство художественного отражения исторических событий, явлений.
Со второй задачей, отражением, справляемся. Жизнь сама диктует темы, дает сюжеты. Недавние трагические события, вновь потрясшие Чечню – это богатый источник для творчества, и из него больше черпают российские и другие авторы, порой сильно искажая суть событий и очерняя наш народ, оправдывая карательные действия федеральных войск.
Недавно не стало Шайхи Арсанукаева, в советское время долго возглавлявшего Союз писателей ЧИАССР. Ушел замечательный поэт, много сделавший для чеченской литературы, у него училось немало молодых поэтов. Он был из той плеяды чеченской интеллигенции, которая во времена жестокой цензуры и политического надзора над всем нерусским, сумела, находясь между «молотом и наковальней», донести до наших дней, с «малыми жертвами», язык, литературу, историю, культуру.
Магомет Мамакаев, Арби Мамакаев, Магомед-Салах Гадаев, Нурдин Музаев, Магомед Дикаев, Хусейн Сатуев, Адиз Кусаев, Мусбек Кибиев и многие другие писали тогда, часто подвергаясь гонениям за «национализм». За ними шли Муса Ахмадов, Муса Бексултанов, Апти Бисултанов, Юсуп Яралиев, Леча Абдулаев и другие (пусть не обижаются, что не назвал всех). Это молодое поколение литераторов, которым мы старались помочь, поддержать.

– Ямлихан Имранович, благодарю Вас за то, что Вы нашли время и желание побеседовать и ответить на вопросы. От имени редакции журнала «Вайнах» и читателей желаем Вам здоровья и вдохновения.

Беседовал Иса ОСКАРОВ

Вайнах, №5, 2012.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх