17.01.2017

Елизавета Делкова. Общественно-политическое положение на Северо-Восточном Кавказе в первой трети XVIII в.

Притеречье – это территории, расположенные по правому и левому берегам реки Терек. Предкавказье, включающее в себя и притеречные земли, простирается от Кумо-Манычской впадины на севере до горной системы Большого Кавказа на юге, включает в себя степную зону, в основном расположенную к северу от линии Кубань – Терек, и зону предгорий, лежащую к югу от этой линии вплоть до передовых горных хребтов Большого Кавказа. Если линия Кубань – Терек и является с физико-географической точки зрения рубежом весьма условным, поскольку местами степи распространяются к югу и за эту линию, все же основная область предкавказских степей лежит к северу от Кубани и Терека. Поэтому «допустимо выделять понятие степного Предкавказья даже в плане физической географии. Еще больше оснований для этого, если подходить к вопросу с позиций исторической географии»1.

В начале XVIII в. Кавказ стал играть более значительную роль во внешнеполитических планах России. Это объяснялось стремлением решить проблему морей, ибо «ни одна великая нация никогда не существовала в таком отдаленном от моря положении, в каком первоначально находилось государство Петра Великого…» Укреплению влияния России в данном регионе мешала Османская империя, стремившаяся компенсировать территориальные потери на европейском континенте захватами в Азии, в том числе и на Кавказе2.

XVIII в. в политике России на Кавказе считается относительно мирным временем. Как и прежде, правительство России в отношениях с народами Кавказа прибегало главным образом к дипломатическим средствам. Ее военные акции, как правило, были связаны с Османской империей, Крымским ханством и Ираном, претендовавшими на политическое господство на Кавказе. Однако предпочтение дипломатии войне не означало вялого развития политики России на Кавказе. Напротив, на XVIII в. приходятся весьма серьезные успехи Петербурга в отношениях с народами Кавказа. О возможности поддержания мирных отношений с северокавказскими народами спрашивал Петр I у астраханского губернатора3; в 1700 г. царь дал указание астраханскому воеводе Мусину-Пушкину наладить дружественные торговые связи с народами Дагестана, что дало толчок развитию и политических отношений в регионе4. В этот же период Россия направляла на Кавказ различные посольства с целью склонить местных владетелей на свою сторону. Так, в 1711 г. сюда был послан князь А. Бекович-Черкасский, доносивший, что турецкий султан тоже пытается склонить местных князей с владениями «под власть Турецкого» и «чтобы народ оный не допустить под руку турецкую… то надлежит, не пропуская времени, о том стараться, а когда же турки под себя утвердят, тогда уже будет поздно»5. В результате тарковский шамхал Адиль-Гирей попросил принять его в российское подданство6.

Ближайший сподвижник Петра А. Волынский, направленный в 1715 году на Кавказ для сбора военно-политической информации, изучив обстановку в крае, приходит к выводу, что России следует незамедлительно воспользоваться ослаблением Ирана и военным путем установить свое господство на Северном Кавказе. Во взаимоотношениях с горскими владельцами он «указывал на оружие как на единственное средство держать их в страхе и подчинении русским интересам». В своих донесениях он неоднократно убеждал царя в «необходимости действовать ˂…˃ на Кавказе вооруженною рукою, а не политикою»7.

С 1719 года Адиль-Гирей в своих многочисленных прошениях о подданстве России отмечает, что он готов дать аманата в Терский город (сына Каспулата) и быть верным России, но только с условием, что Каспулат будет назначен главным над «ахухами-черкесами» Терского города, т.е. над вайнахским населением города, на что ему было ответили, что просьбы его, высказанные в прошениях, как и вопрос об «ахухах-черкесах», будут рассмотрены на встрече в Терском городе8.
Петр I имел широкие планы эксплуатации природных богатств Прикаспия и Кавказа. Он мыслил превратить этот регион в источник получения хлопка, марены, шелка, винограда, фруктов и различных металлов для нужд российской промышленности. Одновременно налаживались политические связи с горскими владельцами. В 1718 – 1719 гг. Петр I добился присяги «подданства» от части дагестанских и кабардинских феодалов. Другие владельцы северо-восточного Кавказа, например, феодалы Дагестана, владения которых были близки к южным границам России (в числе их были кумыкские княжества: Костековское, Аксайское, Эндирейское, где проживало значительное чеченское население), поддерживали с Россией торгово-экономические связи, склонялись на сторону России, обращались в Москву с просьбой принять их в подданство России9.

30 августа 1721 года был подписан Ништадский мирный договор, по которому Швеция уступала России в вечное владение Лифляндию, Эстляндию, острова Эзель, Даго и Мен, Ингерманландию, часть Карелии и Выборг в Финляндии. Остальная часть Финляндии, завоеванная Россией, была возвращена Швеции. Со своей стороны Россия обязалась выплатить в 1,3 млн рублей, обещала не вмешиваться во внутренние дела Шведского королевства и не помогать никому в достижении наследственных прав, вопреки воле чинов государства. Все военнопленные освобождались без выкупа, за исключением тех, кто добровольно принял в России православную веру10.

Заключение Ништадского мира завершило многолетнюю войну России со Швецией и позволило Петру I приступить к осуществлению задуманных планов в отношении Кавказа.
Успешно завершив Северную войну, Петр I перешел к решению вопроса о присоединении Прикаспия и выходе к Ирану11. В 1722 г Петр I предпринял поход на Кавказ. Готовя поход, Петр I провел кампанию по привлечению владельцев Северного Кавказа к России12.
Перед выступлением в прикаспийских районах 15 июля 1722 г. был обнародован Манифест русского правительства, в котором кавказские народы заверялись в полной безопасности. О целях похода было сказано, что он предпринят с целью наказать «возмутителей и бунтовщиков»13, ограбивших русских купцов в Шемахе, и помощи шаху. В действительности поход был с целью занять прикаспийские провинции и утвердить влияние России на Кавказе.
Вступление русских войск на Северный Кавказ оказало влияние на развитие русско-северокавказских отношений. Владетели многих горских княжеств выразили покорность и изъявили свою верность России14.

Петр I ставил задачу укрепления позиций России на Каспийском побережье и стремился к торговле с Востоком. В ходе Персидского похода он овладел Дербентом и заложил на Северном Кавказе крепость Святого Креста в сентябре 1722 г. в 20 км от устья Сулака, где от основного русла отделяется приток Аграхань, который в просторечии назывался Сулакским. К осени 1724 г. крепость была в основном завершена и туда, по оставлении Терского города, переселены жители слобод под Терками и самих Терков. Для охраны крепости сюда переводится 500 пеших и 500 конных терских казаков, а затем и 100 семей донских казаков. Они образовали станицы вблизи крепости Святого Креста – Каменку, Прорву и Кузьминку. Это давало России контроль над всем Северо-Восточным Кавказом15. В конце 1722 г. российские войска заняли Решт, а летом 1723 г. вошли в Баку. По условиям договора, подписанного между Россией и Ираном в период Персидского похода Петра I 12 сентября 1723 года в Петербурге, к России отходили южное и западное побережье Каспийского моря с Дербентом, Баку и провинциями Гилян, Мазандеран, Астрабад. Россия же обещала Ирану военную помощь против афганцев и Турции. Петербургский договор способствовал экономическому и политическому сближению кавказских народов с Россией, а также служил преградой на пути распространения турецкой экспансии16.

Петр I стремился к установлению с народами Кавказа тесных политических связей с целью упрочить здесь позиции России. В ходе подготовки к Персидскому походу правительство вело оживленные переговоры с дагестанцами, кабардинцами, грузинами и армянами. Оно чаще стало запрашивать сведения о склонности этих народов принять подданство России. На подобные запросы представители кавказских народов, как правило, отвечали готовностью признать над собой верховную власть Петербурга17. Грузинский царь Вахтанг VI сообщал А.П. Волынскому о намерении принять российское подданство… В письме Петру I он также высказывал уверенность, что на стороне России выступят и азербайджанцы.

Еще до похода в Прикаспий Петр I призывал армян к добровольному переселению из армянских областей Турции и Ирана в прикаспийские районы. С тем же он обращался и к грузинам, когда в сентябре 1722 г. направил к Вахтангу VI подпоручика И. Толстого с поручением разведать и сообщить, «возможно ль из них сыскать таких людей, которые бы похотели поселиться близ Дербента и Шемахи, а также… можно ль нанять их в собственную нашу службу…»18
Деятельность Петра I, благодаря умелой дипломатии, находила полную поддержку на Кавказе. Петр I получил военную и политическую поддержку у черкесов, кабардинцев, народов Дагестана и Азербайджана. Его Персидский поход оказал заметное влияние на социальные и политические интересы разных общественных слоев Кавказа. «Влиятельный владетель в дагестанском Прикаспии не только устроил Петру I торжественную встречу, но еще и передал России 600 быков, запряженных в телеги, и 150 быков на пополнение провианта, 3 персидские лошади. Точно так же поступил и аксаевский владетель. Петр I без боя вступил в Дербент. «Наиб сего города, – сообщал Петр I в сенат, – встретил нас и ключ поднес от ворот. Правда, что сие люди нелицемерною любовию приняли и так нам рады, ка бы своих из осады выручили». В конце августа 1722 г. «кадий табасаранский Рустем-бек и Мойсум Махмуд-бек подчинились дербентскому коменданту», а уцмий Ахмер-хан и Султан-Махмуд «со всеми старшинами отдались в подданство России»19. Многие районы Дагестана, где отчетливо прослеживалась пророссийская ориентация, добровольно вступали в подданство России, что являлось в большей степени заслугой Петра I.

Активизация политики России на Кавказе в первой четверти XVIII в. привела к усилению влияния русского государства на северокавказские народы. Борьба России за выход к незамерзающим морям, в том числе за овладение берегами Каспийского и Черного морей, сопровождалась стремлением заручиться поддержкой северокавказских народов. Поход русской армии на Кавказ, занятие в 1722 г. прикаспийских районов Дагестана и Азербайджана объективно оградили народы северо-восточного Кавказа от нашествия турецких завоевателей.

Появление на Северном Кавказе новых русских поселений усилило торговые и политические связи горских народов с Россией.
Притеречные чеченцы, которые начали возвращаться на равнинные территории в XVI – XVII вв., а возможно и раньше, также лояльно относились к России. В 20 – 30-е гг. некоторые плоскостные и горные вайнахские общества вступают в контакты с русским государством, отдельные феодалы оказывали даже активную поддержку действиям русских властей на Северном Кавказе. Их стремление выселиться на плоскость было обусловлено рядом причин: с увеличением народонаселения, с захватом лучших земель и пастбищ старшинами и «лучшими» людьми, сокращением общинных угодий, а также дальнейшим развитием производительных сил общества чеченцы вынуждены были искать новые земли и пастбища, новые источники существования.

Самыми древними чеченскими поселениями, названия которых сохранили документы, были: Большой и Малый Чечень, Алды, стоявшие на реке Гойте, Большие и Малые Атаги по реке Аргун, Исти-Су на склоне Качкалыковского хребта. По реке Аргун были расположены такие селения, как Геременчук, Шали, Топли, Маюртуп, Гехи или Гехинская. Кроме того, упоминаются Цанторой, Гойты, Гамбетовская и другие. Современники прямо говорят, что многие селения, возникшие в древние времена, исчезли и поэтому в документах XIX века о них нет информации. Переселение на плоскость для чеченского народа имело прогрессивное значение. Это позволило не только избавиться от малоземелья и постоянного голода, но и разрушить старые патриархальные отношения, сковывавшие развитие чеченского общества, способствовало развитию производительных сил и общению с соседними народами. Наиболее известными среди этих поселений того времени были: Кашкельды, Курчи-аул, Науруз-аул, Нуимерды. Ойсунгур и Горячеводская. Как утверждает У. Лаудаев, наиболее древним поселением на плоскости был Чечень-аул20. «Он преимуществовал над прочими, – говорит Лаудаев, – был обширен, лучше обстроен, имел лавки (тукен), на порогах коих виднелись армяне, евреи и кумыки»21.

Благодаря добрососедским отношениям, увеличивалось число горцев, переселяющихся в русские укрепления. Эти переселенцы не порывали связей с родными аулами, а, используя свое благоприятное положение, вели с ними торговлю. На базе развития политических и торгово-экономических связей России с народами Чечни и Ингушетии возникали дружеские отношения между пограничным русским населением и их соседями – горцами. Русские казаки, переселившиеся на Кавказ, заимствовали у горцев местные сорта зерновых культур и породы животных, орудия труда и трудовые навыки. Казаки перенимали у горцев одежду, отдельные виды холодного оружия, типы строительства жилищ и их убранства22. Между казаками и горцами установился меновой торг. Горцы заимствовали у русского населения Северного Кавказа шестигранный каток, применяемый для молотьбы хлеба.
В первой четверти XVIII в. дальнейшее развитие получили военно-политические связи России с народами Кавказа, а в Кабарде, Дагестане, Азербайджане, Армении и Грузии еще более утвердилась российская внешнеполитическая ориентация. Новый размах получило и освободительное движение кавказских народов против персидских и турецких захватчиков.

После смерти Петра Великого (1725) последовавшие дворцовые перевороты, трудное хозяйственное положение страны ослабили внимание России к Кавказу.
Преемники Петра I оценивали достижения своего предшественника как тягостное бремя, доставившее правительству крупные расходы. Территории на Кавказе невозможно было удержать из-за «накладности их и непривычного для русских войск климата»23.
Нестабильным было и внутреннее положение северокавказских обществ. С начала 30-х годов XVIII столетия на Северном Кавказе вновь начинаются волнения антифеодальной и антиколониальной направленности, к которым относится и движение вайнахских и дагестанских обществ 1732 г. Население земель, находящихся между селениями Эндери и Чечен, в очередной раз стало выражать недовольство действиями царской администрации и местных владельцев, при помощи царских отрядов пытающихся распространить свою власть над ним.

Подписание Рештского договора было воспринято Турцией как ослабление интереса России к Кавказу. Она активизировала свои действия и начала провоцировать Крымского хана к вторжению на Северный Кавказ. Стремясь создать благоприятные условия для агрессии Крыма, Турция настаивала на провозглашении Кабарды нейтральной территорией, с чем Россия не могла согласиться. Между тем крымский хан приступил к набегам на Северный Кавказ. Вице-канцлер Остерман в ноте султану указывал, что турки совершают убийства, разоряют и опустошают кавказские села и деревни24.
Одновременно на Северном Кавказе происходит строительство русских крепостей и переселение на Кавказ большого количества казачьих семей. Несмотря на военно-колонизационный характер, эти мероприятия сыграли объективно положительную роль в расширении и укреплении дружеских связей народов Северо-Восточного Кавказа с Россией. Расширялись рынки сбыта продукции сельского хозяйства и домашних промыслов горцев. Увеличивались источники приобретения необходимых им товаров русской мануфактурной промышленности25. Горцы встречались не только с представителями царских властей, но и имели возможность непосредственно общаться в разных сферах жизни с простыми русскими людьми.
Связи чеченских феодалов с царскими пограничными властями были широкими и разнообразными. Между ними велись регулярная переписка, взаимный обмен сведениями политического характера, постоянно курсировали служащие Терского кизлярского войска26.
Несмотря на то, что политика России на Кавказе в первой четверти XVIII в. носила военно-колонизаторский характер, она способствовала в какой-то мере усилению политических и торговых связей горцев с русским государством.

Обострение международных противоречий на Северном Кавказе в начале 30-х гг. XVIII в. было связано с новым этапом турецкого наступления на Кавказ.
Правители Порты и Крыма пытались заручиться поддержкой северокавказских владетелей. В конце марта – начале апреля 1733 г. крымский хан Каплан-Гирей и калга Фетхи-Гирей от имени турецкого султана Махмуда обратились с воззваниями к владетелям Кабарды, Дагестана и Чечни, склоняя их на свою сторону. Отправляя эти воззвания через своего представителя, султан предписывал хану Каплан-Гирею двигаться через Кубань, Кабарду и Дагестан, «привлекая к Порте горцев Кавказа от устья Кубани до русских границ в Дербенте».
Однако эти воззвания не встретили поддержки среди местного населения. Горцы искали защиту от агрессии крымцев под покровительством России, о чем свидетельствуют донесения главнокомандующего российскими войсками на Кавказе ген. Левашова и грузинского царя Вахтанга VI в апреле и мае 1733 г.27

Русско-турецкие противоречия на Кавказе вновь приобретали острый характер. Кульминация их относится к 1735 г., когда Россия и Иран заключили Гянджинский трактат. В 1735 г. русское правительство вследствие угрозы войны с Турцией, как уже отмечалось, заключило с Ираном дружественный договор (Гянджинский трактат), по условиям которого была ликвидирована крепость Св. Крест и перенесена граница с Сулака на левый берег Терека. Здесь стала сооружаться крепость Кизляр. Воспользовавшись уходом русских войск за Терек, весной 1735 года 80-тысячное войско крымского хана Каплан-Гирея выступило в поход, в ходе чего были опустошены кабардинские села и многие князья приведены в турецкое подданство. Оставив Чечню в стороне, Каплан-Гирей продолжил путь в Дагестан, но известие о вторжении русской армии в Крым и поражение турецких войск в войне с Ираном заставили крымцев повернуть назад. В 1736 г. Россия вступила в войну с Турцией. Политика иранского шаха Надира, вопреки договору 1735 г. заключившего сепаратный мир с турками, не помешала одержать блестящие победы28.

После уничтожения крепости Святого Креста новую крепость решено было построить на реке Терек, «ближе к Кабарде и кавказским горам, чтобы легче было сноситься с горцами, феодальными владетелями и князьями Северо-Восточного Кавказа, а через Дарьяльское ущелье – с Закавказьем»29. В 30-х гг. XVIII в. между Россией и Турцией шла борьба за Кабарду. Заложенная в обстановке сложных международных отношений крепость Кизляр имела и военно-стратегическое значение. Руководил строительством крепости генерал-аншеф В.Я. Левашов. В строительстве участвовали русские, казаки и горцы. «Казаки еще помнят, – писал П.Г. Бутков, – что, пока Кизлярская крепость основывалась твердо, они и другие жители кизлярские по прожектам инженерным три раза переселяемы были с места на место»30. В Кизляр переселяются не только окочане и черкесы-старожилы, но и кабардинские феодальные владельцы со своими подвластными. «В Кизляр переселяются не только чеченцы-окочане, но и представители других чеченских обществ»31. Также в Кизляре селились персидские купцы – тезики32, грузины, армяне и др. Появляются слободки, где жили обособленными группами представители той или иной народности. Например, существовала Солдатская слобода, получившая название Кирди-аул; армянская слобода – Армен-тир; грузинская слобода – Курце-аул; горское население, принявшее христианскую веру, жило в слободе Кристи-аул; а слободка, населенная выходцами из Ирана, получила название Тезик-аул; слобода, населенная ногайцами, кумыками и, прежде всего, горцами-окочанами, получила название Окочир-аул; слобода, где жили казанские татары, называлась Казанте-аул33.

С появлением на Северном Кавказе Кизляра в 1735 г. горцы могли получать промышленные товары главным образом только здесь, поэтому основной поток горских товаров шел сюда. Кизлярские власти поощряли развитие торговли между Россией и горцами. Для царизма торговля с горцами представлялась одним из средств их подчинения, следовательно, русско-горская торговля XVIII в. носила выраженный колониальный характер.

Кизляр быстро превратился в политический, экономический и культурный центр Северного Кавказа и оставался таковым вплоть до первой трети XIX в. Привлекая на свои рынки горцев, которые торговали не только с русскими и восточными купцами, но и между собой, русское командование обеспечило торгующим полную безопасность проведения их торговых операций, что нельзя было сказать о собственно горских торговых центрах, на путях к которым купеческие караваны подвергались разбойничьим нападениям феодалов. Однако высокие пошлины, взимаемые на пограничных таможнях, тормозили поступательное развитие русско-кавказской торговли. В первой половине XVIII в. хозяйственные занятия горцев приносили небольшие товарные излишки пшеницы, фруктов, продукции скотоводства, ремесленных изделий и т.д. Эти товарные излишки горцы вывозили и на русские рынки. В обмен они приобретали холст, различные ткани, посуду и др. Часто торговля велась непосредственно между горцами и казаками без уплаты пошлины. И горцы, и казаки нуждались в сохранении торговых отношений. Для горцев эта торговля была жизненно важной, однако и для казаков она была также необходима.

Литература

1 Фадеев А.В. Очерки экономического развития степного Предкавказья в дореформенный период. М., 1957. С.
2 Ахмадов. Я.3. Политические взаимоотношения Чечено-Ингушетии с Россией в первой половине XVIII века. /Сб. Взаимоотношения народов Чечено-Ингушетии с Россией и народами Кавказа в XVI – начале XX века. Грозный. 1981. С. 58.
3 История Кабардино-Балкарской АССР. Т. I. С. 162.
4 История Дагестана. Т. I. С. 338.
5 Цит. по: А. А. Адилсултанов. Акки и аккинцы в XVI-XVIII веках. Грозный. 1992.
6 Там же. С. 226.
7 Гапуров Ш.А., Израйилов А.М., Закриев Б.Б. Из истории рассийско-чеченских взаимоотношений в первой половине XVIII века. //Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 420-летию установления добрососедских отношений между народами России и Чечни.(г. Грозный, 18-20 декабря 2008 г.) Том 1. Назрань, 2008. С. 231.
8 РГВИА. Ф. ВУА. Д. 6164. Ч. 8. Л. 27—28 об.; РДО. С. 234.

9 Ахмадов Я.З. Взаимоотношения народов Чечено-Ингушетии с Россией в XVIII веке. Грозный. 1991. С. 44.
10 Под стягом России: Сборник архивных документов. М., Русская книга, 1992.
11 История Дагестана. Т. I. С. 334; ИНСК. Т. I. С. 412.
12 Цит. по: А. А. Адилсултанов. Акки и аккинцы в XVI-XVIII веках. Грозный. 1992.
13 Цит. по: А. А. Адилсултанов. Акки и аккинцы в XVI-XVIII веках. Грозный. 1992. РДО. С. 244—246; Бель Джон. Путешествия чрез Россию в разные Асиятские земли. СПб., 1776. Ч. 3. С. 166.
14 Я. 3. Ахмадов. Политические взаимоотношения Чечено-Ингушетии с Россией в первой половине XVIII века. /Сб. Взаимоотношения народов Чечено-Ингушетии с Россией и народами Кавказа в XVI – начале XX века. Грозный. 1981. С. 61.
15 Бутков П. Г. Материалы для новой истории Кавказа. Ч. I. С. 64, 77—78; 154; Смирнов Н. А. Политика России на Кавказе в XVI—XIX веках, М., 1958. С. 67; Заседателева Л. Б. Терские казаки. М., 1974. С. 197.
16 См.: Лысцов В. П. Персидский поход Петра I 1722-1723, (М. ), 1951.
17 Сношения Петра Великого с армянским народом. Спб., 1898, С. 86.
18 Документы по взаимоотношениям Грузии с Северным Кавказом в XVIII в. Сост. Гамрекели В. Тбилиси. 1968. С. 29.
19 Н.С. Киняпина, М.М. Блиев, В.В. Дегоев. Кавказ и Средняя Азия во внешней политике России (вторая половина XVIII – 80-е годы XIX в.). Изд. Моск. Унив-та. 1984. С. 17.

20 Гриценко Н.П. Социально-экономическое развитие притеречных районов в XVIII – первой половине XIX в. изд. «Грозненский рабочий». 1961. С. 22-24.
21 См.: Лаудаев У. Чеченское племя. //Сборник сведений о кавказских горцах. Вып. 6. Тифлис, 1872.
22 Ахмадов Я.З. Взаимоотношения народов Чечено-Ингушетии с Россией в XVIII веке. Грозный. 1991. С. 35.
23 См.: Бушуев К.С. Из истории внешнеполитических отношений в период присоединения Кавказа к России. М. 1955. С. 10.
24 Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа. Спб., 1869. Ч. 1, С. 374.
25 Ахмадов Я.З. Взаимоотношения народов Чечено-Ингушетии с Россией в XVIII веке. Грозный. 1991. С. 47-48.
26 Ахмадов Я.З. Взаимоотношения народов Чечено-Ингушетии с Россией в XVIII веке. Грозный. 1991. С. 58.
27 Д.С. Кидирниязов. Особенности проявления Кавказской политики шахского Ирана, России и Турции накануне и в годы русско-османской войны (1735-1739 гг.). //Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 420-летию установления добрососедских отношений между народами России и Чечни.(г. Грозный, 18-20 декабря 2008 г.) Том 1. Назрань, 2008. С. 16-17.

28 Ахмадов Я.З. Взаимоотношения народов Чечено-Ингушетии с Россией в XVIII веке. Грозный. 1991. С.50-51.
29 Гриценко Н.П. Города Северо-Восточного Кавказа и производительные силы края. V– середина XIX века. Изд. Ростовского унив-та. 1984. С. 86.
30 Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа. Ч. 1. С. 154.
31 Абдулвахабова Б.Б. Роль Кизляра в интеграции чеченских обществ в экономическую систему России (вторая половина XVIII – начало XIX века) //Материалы международной научно-практической конференции (25-28 сент. 2008г.) С.224-225.
32 Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа. Спб., 1869. Ч. 1. С.154-155.
33 Гриценко Н.П. Города Северо-Восточного Кавказа и производительные силы края (V – середина XIX века) Изд-во Ростовского унив-та. 1984. С.87.

Вайнах №11-12, 2016

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх