Эльбрус Минкаилов – половодье филологического таланта

Эльбрус Минкаилов555Человек, обладающий врожденным талантом,
испытывает величайшее счастье тогда, когда
использует этот талант.
И. Гете

Он из притеречных чеченцев. Может быть, поэтому так много в его творчестве значит одна из главных рек Чечни и всего Кавказа – Терек. Она и символ родной земли, ее обычаев и нравов, и особого духа обитателей Даймохка: буйных голов в годины лихие, как гулкие удары волн о валуны в стремительном горном потоке, и сдержанных, полных чувства собственного достоинства, как широко и вальяжно разлившаяся на чеченской равнине вода этой суровой кормилицы. И главная книга его рассказов и повестей носит символичное название «На Тереке было половодье» (2011).

…На дворе сырой, разлагающийся запах предвоенной осенней листвы, но тревожные думы куда-то исчезли, и ощущение того, что вот-вот грянет гром новой национальной трагедии первой чеченской «кампании», осталось за старыми массивными дверями центрального корпуса Чеченского государственного университета – сегодня у нас лекции по литературе народов стран СНГ, читает их Эльбрус Салаудыевич Минкаилов, и мы путешествуем вместе с героями таджикского, армянского, грузинского эпосов… Преподаватель самозабвенно достает из кладези своих знаний все новые и новые литературные самоцветы: таджикский богатырь Рустам из поэмы «Шахнаме» Фирдоуси и грузинский витязь в тигровой шкуре Шота Руставели, Лейли и Меджнун азербайджанского поэта Физули… Думая, что весь мир соткан из благородства, мужества и любви, мечтательно смотришь в окно – в небе над Грозным сгустились предгрозовые облака…

Увлеченность педагога, его глубокие знания и твое неприятие молодостью всего, что разрушает гармонию мира, опять уносит в мир вымышленных героев и возвышенных чувств.
Эльбрус Минкаилов был нашим любимым университетским преподавателем, притом, что лекции нам читали асы филологии: архиинтеллигентный профессор И.А. Ширшов – по фонетике; талантливейший синтаксист и добрейший человек Нонна Маликова; артистичный А.В. Очман, у которого студенты на лекциях по древнегреческой литературе стояли в дверях, как на премьере спектакля, был полный «аншлаг» – приходили даже «блатные» экономисты; «божий одуванчик» Архангельская; Литвиненко, читавшая нам европейский постмодернизм в то время, когда не во всех столичных вузах еще звучали эти «интертексты», «аллюзии» и «реминисценции»;

Юрий Верольский – глыба в познании русской литературы; наистрожайшая, но и справедливая Панта Бекова (мы боялись шелохнуться на практикуме по русскому языку); молодой полиглот, латинист Овхад, рано ушедший из жизни (первое потрясение в моей жизни); въедливые толстоведы, достоевсковеды и просто знатоки русской классики В. Сдобнов и Х.Ш. Точиева; такой «свой» для студентов Леча Шахгиреев… «О сколько их упало в эту бездну, разверстую вдали» нашей памяти… С благодарностью и щемящей ностальгией перебираю, как четки, эти имена. Они навсегда останутся для нас, выпускников тех лет, образцами вузовских преподавателей и лицами истинной интеллигенции.

Но Эльбрус был все же одним из самых-самых… Почему? Глубокие знания, отсутствие пафоса, скромность, вместе с тем – увлеченность и умение увлечь, какая-то основательность и цельность. Родному университету Минкаилов посвятил тридцать лет своей филологической стези – с 1980 по 2010 гг. Мог бы защитить десять диссертаций, стать и кандидатом, и доктором, и академиком – но как-то не гнался за чинами и званиями, был весьма самодостаточным и без всех этих «ученых регалий», которыми в наше время никого не удивишь. Энциклопедическая эрудированность и высокий профессионализм, вероятно, давали ему эту уверенность.

Жадный до знаний, он щедро вознаграждает ими всех, кто к нему обращается. Мы должны были сдать экзамен, и он перетащил, как нам казалось, всю свою библиотеку и раздал студентам. Естественно, почти все книги пропали: началась война, которая разбросала нас всех по разным мирам в прямом и переносном смысле.

Из-под развалин нашего дома на берегу Сунжи, напротив парка Кирова (терпкий аромат акации и звонкие перепевы весенних птах навсегда останутся в памяти запахами и звуками безмятежного детства) в числе другого полуобгоревшего хлама родители собрали и жалкие остатки своей роскошной библиотеки – книги, чудом сохранившиеся под бомбами «наводителей» конституционного порядка, не попавшие в растопку боевиков и двух-трех отчаянных соседей, не покинувших город, они разбухли от дождя, снега, покрылись плесенью и пятнами копоти. Бумажных членов нашей семьи мы бережно лечили от ран: нежно протирали, сушили, проглаживали утюгом, пытались вернуть форму под гнетом. Среди них и две книги Эльбруса Минкаилова – по кабардино-балкарской литературе, выжившие в декабрьском огне 94-го. Рукописи не горят.

По сюрреалистическим декорациям грозненского послевоенного пейзажа с черными глазницами бесформенных многоэтажек, из которых торчат раскуроченные арматурные внутренности, как ни звучит абсурдно и даже гротескно, запустили трамвайную ветку (а может быть, «трамвай желаний» – это только плод моей фантазии как знак пульсирующих вен Старого города, ведь рельсы «новые власти» разобрали и, поговаривали, куда-то продали). В одном из таких «трамваев» (автобусов) знакомое лицо, но такое уставшее, осунувшееся и серое, что едва узнаю в нем любимого преподавателя. Эльбрус Минкаилов всю войну провел в Грозном, все ее тяготы пережил в своем доме на одной из центральных улиц – Первомайской.

Почему не уехал к родственникам в Надтеречный район, где было относительно спокойно? Такой характер. Упертый. Протестующий таким образом против вопиющей несправедливости уничтожения двуногими тварями себе подобных Божьих созданий. Потом пойму, спустя десять лет, когда прочту его повесть на чеченском языке «В тумане» и почувствую в герое, запечатлевшем этот апокалипсис в своей душе и памяти, рефлексирующее сознание автора. А пока задаю глупый вопрос: «А когда у нас будет экзамен?» – Грустная улыбка: «Считайте, что все, кто вернулся в город живым и невредимым, сдали его автоматом». Резко осенило: «У меня осталось две ваших книги». В потухших глазах мелькнул огонек: «???» – «Вы когда будете в университете? Я верну…» – «Целых две книги – это большое богатство…»

Его воспринимают как человека угрюмого, чрезмерно погруженного в себя. Сам он как-то назвал себя «бармалеем». Это тоже следы испещрившей сердце народной трагедии, своеобразная психологическая самозащита, как у Высоцкого: «И душу нежную под грубой робой пряча…» Не всем удается переступить через боль. Вижу это в его военных зарисовках. Война как злая разлучница, как новый критерий ценностей, казавшихся до нее незыблемыми, звучит, например, в рассказах Э. Минкаилова «Встреча с прошлым» и «Солнечный дождь».

Встретившись в послевоенном Грозном со своей первой любовью, герой рассказа «Встреча с прошлым» вдруг осознает, как мелки были чувства, казавшиеся великими до войны, как незначительны переживания из-за предательства в любви по сравнению с тем безмерным горем, которое вместила в себя душа в последнее время. Война выступает в роли оценочного водораздела. Урбанистические пейзажные зарисовки послевоенной разрухи исполнены психологизма, так как передают разрушающую силу войны, которая не щадит ни мир материальный, ни мир духовный. Внешние детали портрета также призваны подчеркнуть тяжесть того груза, который лег на плечи героя в военные годы. Не покинувший города во время войны, он выглядит, как старик, по сравнению с девушкой, которая жила все это время за пределами республики: «Я не удивился бы, если бы посторонние приняли ее за мою дочь».

«Солнечный дождь» – рассказ о войне и любви. Герою не удается найти любимую. Она пропала без вести в новогоднюю ночь, пытаясь выйти из объятого огнем Грозного (штурм 31 декабря 1994 г. вошел в новейшую историю как одно из самых трагических событий 1-го этапа войны). Э. Минкаилов с помощью символики радуги демонстрирует, как война убивает в душе человека все позитивные чувства. До войны жизнь является в своем многоцветии красок и чувств: от печали (черный цвет) до любви (красный). После войны остается лишь один цвет – черный. Война предстает перед читателем как разрушительница судеб, душ, памяти… Негативная энергия уничтожения столь сильна, что не оставляет надежды на психологическое восстановление: «И будут ли еще когда-нибудь в моей жизни те чувства, которые ассоциируются со всеми цветами радуги?.. Кроме одного – черного – цвета скорби…»

Минкаилов, прежде всего, трудоголик, он та самая пчела, которая кропотливо, день ото дня трудится, трудится, трудится, и никто этого особо не замечает, потому что в этом предназначение пчелы, в этом ее естество, ее сущность.

Он универсальный филолог: во всех ипостасях этой сложной и многогранной науки Эльбрус Салаудыевич реализовал и реализует свои творческие способности: как педагог, воспитавший плеяды учителей родного и русского языков и литературы, известных писателей и журналистов; как переводчик – им переведены на русский язык повести АбузараАйдамирова «Один день судьбы», Арби Мамакаева «В родной аул», трагикомедия Мусы Ахмадова «Башня, построенная на льду», рассказы Мусы Бексултанова, Мусы Мутаева, на чеченский – повесть Льва Толстого «Хаджи-Мурат», рассказы Важи Пшавелы, Эффенди Капиева и других писателей; как литературовед он уникален – опубликовал более шестидесяти исследований по вопросам истории и теории литературы, литературной критики, художественного перевода и фольклора. Некоторые из них вошли в книгу «О чеченской литературе и фольклоре» (2007).

«Уникален» здесь употреблено не для красного словца: действительно, в чеченском литературоведении на современном этапе нет специалиста, который мог бы свободно на родном языке писать в жанрах аналитической статьи, эссе, очерка и исследовать не только историю литературного процесса, что тоже очень важно, но и работать с тонкой материей художественной поэтики, рассуждая о специфике чеченского сонета, особенностях мамакаевской строфики, своеобразии и значении творческого наследия Абузара Айдамирова, военной литературы З. Муталибова, Х. Ошаева… Ау! Кандидаты, которые растут как грибы после дождя! Где же ваши статьи и исследования? Почему они пылятся в недрах научных архивов? Не написаны ли они исключительно потому, что время требует «остепениться», а вот трудиться по призванию способны лишь единицы – и Эльбрус Минкаилов из этого редкого числа Первых. «Талант развивается из чувства любви к делу, возможно даже, что талант – в сущности его – и есть любовь к делу, к процессу работы», – судьба Эльбруса Минкаилова вполне подтверждает это определение Максима Горького.

С 2003 года Э. Минкаилов является главным редактором литературно-художественного журнала «Орга», под его редактурой также выходят многие книги на чеченском языке современных авторов. И, наконец, еще одна грань филологического склада его мышления – сочинительство. Конечно, не устраивающий помпезных презентаций и не мелькающий на экране телевизора автор в наш век рекламы, менеджмента, промоутерства и шоубизнеса рискует не найти дорогу к широкому читателю, к славе, в конце концов. Но он не из числа «героев нашего времени»: пишет не романы, а новеллы, не с математической точностью и продуманной плановой регулярностью, а по велению души, да и Нобелевская премия ему тоже, видимо, не снится. Он, скорее, из тех, кто творит, как затворник, в келье и вовсе не рассчитывает на признание. Да, на нынешней «ярмарке тщеславия» ему явно некомфортно, неуютно.

Конечно, есть в современной чеченской литературе два-три имени, которые удерживают накренившуюся конструкцию национальной башни, как титаны на своих плечах небо.
Минкаилов не титан, на звание «живого классика» не претендует, но именно ему удалось в простой, щемящей художественной форме выразить доминантную черту чеченской ментальности – неиссякаемую энергию жизни, устремленность кверху, вопреки влекущим вниз обстоятельствам (рассказ «Тяга к жизни»). Этой витальной энергией движим и герой его притчи «Цель». Это «притча о человеке, который решил во что бы то ни стало возвести свой дом. Просторный, светлый, с видом на горы. Он отказывал себе во всем ради своей мечты. Собственными руками бетонировал фундамент, возводил стены. И когда до заветной цели осталось совсем чуть-чуть, вспыхнула война и шальная бомба обратила его труды в ничто.

Однако минуло несколько лет, и герой снова принялся за свое, выгребая из пепелища любую малость, которая могла «понадобиться при строительстве нового дома». Сизифов труд? А может, полемика с мифом о Сизифе?» – пишет известный литературовед Леонид Теракопян. На самом деле, герой этой аллегорической новеллы – типичный чеченец. Ведь чеченец по своей сути не воин, как заблуждаются многие иноплеменцы, а строитель. Точнее, он воин, но по принуждению, так уж складываются исторические обстоятельства, а по своей ментальной природе он – созидатель, зодчий. Дом – центральный концепт чеченского мировидения. Что бы ни случилось, во что бы то ни стало чеченец продолжает строить.

И Эльбрус Минкаилов, которому в этом году исполняется шестьдесят лет, тоже продолжает трудиться над возведением дома – чеченского Дома, очагом которого является чеченское Слово – Дош – как педагог, как редактор, как прозаик, как переводчик, как литературовед, как Филолог с большой буквы.
Дежавю. 4 декабря 2014 в результате террористической атаки на Дом печати сгорела и обширная библиотека главного редактора литературно-художественного журнала «Орга», которой он безотказно делился чуть ли не со всей пишущей братией республики. В ней и зарубежные авторы, и труды по философии, и самое главное – раритетные издания чеченских писателей, вышедшие в советское время, и книги собственного авторства, сгорели также все рабочие материалы Минкаилова, весь его личный архив – результат многолетних трудов.Перед отпуском взяла у него томик латиноамериканских прозаиков – надо будет вернуть…

Лидия Довлеткиреева

Вайнах №5-6, 2015.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх