Чеченская литература сегодня

(На вопросы портала «Созвучие» отвечает поэт Адам Ахматукаев)

– Чеченская литература сегодня… Как бы Вы кратко охарактеризовали ее состояние? Какой отрезок времени, истории она переживает?

– Если точкой отсчета понятия «сегодняшняя, современная» применительно к литературе считать рубеж XX–XXI веков, как этого придерживаются многие литературоведы, то о чеченской литературе надо говорить, учитывая, что в этот период она оказалась разделенной, условно говоря, на отечественную и зарубежную, как это случилось с русской литературой после революционных потрясений в России в начале прошлого столетия. В силу разных причин, порожденных, в основном, прошедшими на нашей земле войнами, некоторые собратья по перу оказались физически оторванными от Отчизны, от корней. Несмотря на то, что на исторической родине они публикуются не все и не так часто, как мы, «домашние», они и их творчество – неотъемлемые составляющие чеченской национальной литературы.

Хотя зарубежная чеченская литература еще не сформировалась в отдельный пласт, нерядовым событием является для национальной литературы то, что зарубежный чеченский писатель интересен и для российского толстого журнала. И он, журнал, ищет его, писателя, и публикует его произведения. Зарубежный чеченский писатель издает на иностранном языке книги и становится членом писательского союза страны этого языка. Важно, что зарубежный чеченский писатель исследует родную литературу и там защищает ученую степень. Зарубежный чеченский писатель и в «домашней» прессе порой поднимает проблемы, до которых у нас руки не доходят. Конечно, это тема отдельного разговора, скорее всего, отдельной статьи. Учитывая это и формат нашего общения, я специально не называю имена.

Чеченские писатели понимают ответственность перед национальной литературой, перед народом, о котором будут судить в том числе и по образам, характерам и типам создаваемых ими персонажей. Я имею в виду настоящих писателей, которые болеют душой и творят в соответствии с предназначением литературы; писателей, без ложной скромности осознающих себя национальным достоянием, а не графоманствующих сочинителей, от которых, к сожалению, не застрахована и наша литература.

В своем творчестве чеченские писатели испробовали и, можно сказать, освоили все жанры. Но в последнее время со страниц литературно-художественных изданий исчезли пародии, басни и им подобные «легкие» произведения, как и фельетон – с газетных площадей. Чеченских писателей волнуют более серьезные вопросы, на которые они ищут ответы не только в художественных произведениях, но и в оперативном жанре – публицистике. Это – осмысление трагедии, которую пережил наш народ за время двух войн; стремление через создаваемые произведения сузить и устранить грань непонимания, которая возникла между нами и внешним миром; стремление сблизить национальные литературы и – через них – народы.

Произведения чеченских писателей сегодня выходят и отдельными книгами, и в периодической печати – как дома, так и за пределами постоянного проживания. Но я не стал бы этот факт тесно увязывать с достижениями литературы, так как частота публикаций и тиражи – это, как правило, показатель издательских возможностей, а вот творческих способностей – не всегда.

В математическом анализе есть понятие точек экстремума. По отношению к литературе их можно назвать точками подъема и упадка. В истории чеченской литературы были периоды подъема. Были и времена застоя, в которых она оказывалась по не зависящим от писателей обстоятельствам, вследствие не располагающих к творчеству трагических условий, которые не раз нависали над целым народом. Но, пройдя испытания вместе с народом, литература возрождалась и шла к новым вершинам. Оглядываясь на то, что пережил чеченский народ на рубеже тысячелетий, о сегодняшней чеченской литературе можно уверенно сказать, что она вышла из состояния стагнации и под попутным ветром надежд поступательно движется вперед, осваивая новые литературные пространства. Главное, что направление ее движения – не назад и не в сторону, а вперед. Что касается отрезка времени, который охватывает чеченская литература, то она, как и другие национальные литературы, начинается с устного народного творчества, корни которого уходят в более чем два тысячелетия назад.

– Вы много времени отдаете художественному переводу. Что Вами движет – желание обогатить свою национальную поэзию или же Вы просто путешествуете по другим художественным мирам?

– И то и другое. Я погружаюсь в мир поэзии другого автора, другой литературы, другой культуры. Как и путешествие в пространстве, этот мир тоже и приятен, и духовно обогащает. Приступая к переводу понравившихся стихов, прежде всего я осознаю, что и в переведенном варианте они должны иметь особенности именно художественного произведения. Этого нельзя достичь, если переводчик сам не поэт (не приемлю к этому слову эпитеты «плохой-хороший»). Это тоже заставляет держать планку. Работа над переводом связана с частым обращением к словарю, а это – постоянное обновление, пополнение лексического запаса; возобновление в памяти всего того, что делает речь богатой, красочной, выразительной: понятий, устойчивых выражений, пословиц, поговорок, которые знал и успел подзабыть из-за долгого их неиспользования, изъятия из обихода. Я повторяю свой язык, примеряю его возможности, радуюсь, когда удается перевести длинные замысловатые выражения другой структуры, в возможность перевода которых чуть раньше сомневался. Это и творческий поиск идентичного, когда в моем языке нет прямого эквивалента переводимого слова. Когда получается удачный перевод, конечно же, это и взнос в сокровищницу национальной поэзии: кто бы ни был автором оригинала, на моем же языке создано творение! И это значит, что язык мой жив!

– Наверное, и в Чечне, и в Беларуси в одинаковой степени не хватает настоящей литературно-художественной критики. Как придти к тому, чтобы и критический сектор художественной работы стал действенным помощником в становлении национальной поэзии, прозы?

– Видимо, это общая проблема. К сожалению, многие писатели очень уязвимы и болезненно реагируют на слово критика, если оно действительно критическое. А в такой республике, как наша, где всех писателей можно созвать с утра и собрать до полудня; где почти все друг друга узнают и в фас и в профиль; где многие связаны если не дружескими, то какими-то иными узами, интересами, предпочтениями, трудно пишется объективная литературно-критическая статья, а комплиментарные – не всегда на пользу делу. Поэтому и дефицит на литературную критику, особенно на критику поэзии. Как признаются отдельные критики литературы, писать о поэзии невыгодно (!), ибо исследование поэзии – это трудоемкая работа: чтобы написать небольшую статью, надо «перелопатить» много текстов, разбираться в художественных тропах, знать терминологию и т.д. Короче, КПД от такой работы невелик, и объем для сборника не скоро соберешь.

Поэтому не тревожимые критиками стихотворцы чувствуют себя вольготно, выдавая перлы за поэзию. Недавно стал свидетелем публичных откровений одного хорошего парня (который – не профессия!). Он, дескать, сравнительно недавно начал писать стихи. Увидев, что получается, собрал написанное «в кучу», показал одному известному поэту (назвал имя), но тот их не одобрил, не узрев в них поэзии. А парень, несмотря на «палки в колеса», понимаете ли, добился «творческих успехов»: издал книгу, и для нового сборника уже готов «материал». Его стихи читал и я. Поэзии – кот наплакал. Пример, я думаю, типичный.

Или другой пример, но нетипичный. Один новоявленный «поэт» подписывает мне книгу и обещает пригласить на презентацию. Предупреждаю, что я очень скуп на похвалу и буду говорить только то, что сложится после прочтения его стихов. Если не готов выслушать объективную оценку, не приглашай, говорю, даже не подозревая, на что наткнусь. А наткнулся с первой же строчки на плагиат. Прочитав две страницы, не удержался от соблазна вычислить, сколько в них «с чужого кармана». Оказалось 87,8 процента. Да-да, 88 процентов без малого. Не думайте, что ошибся в расчетах, моя первая специальность – математика. На презентацию меня, конечно, не пригласили. Но, видя иногда этого «поэта» на «тусовках», почему-то неудобство испытываю я, а не он.
Такие авторы появляются, наверное, и оттого, что нормальный литературный процесс приостанавливается. И именно таким авторам критика видится в образе злой мачехи, хотя ей более подходит образ строгой матери.

Каким бы ни было отношение к литературной критике, ясно одно: ее отсутствие тормозит рост литературы, а наличие – благоприятствует становлению и продвижению. В идеале литературной критике следовало бы чуть-чуть опережать литературу, показывая ей дорогу. Вспомним, как много критических статей вышло из-под пера В.Г. Белинского. Конечно, были и продолжаются споры насчет объективности его трудов. Писали даже, что Белинского и цитировать невозможно, потому что он довольно часто сам себе противоречит. Но, как бы то ни было, его значимость, подвижническая роль в русской литературе неоспоримы.
Для национальной литературы, думающей о развитии, расцвете, достойном месте в мировой литературе, нужны Белинские, которые без оглядки назад, невзирая на лица, будут говорить и писать, как видят, как думают. Нужны обсуждения вышедших из печати произведений, споры вокруг них – спокойные, без эмоций и оскорбительных выпадов. Аргументированные литературные споры. И устные, и в печати. Споры ради истины, которая дороже всякого кумовства и прочих изъянов, мешающих здоровому литературному процессу.

– Для Вас, для других поэтов Чечни важно быть представленными в иных художественных, культурных пространствах – в Беларуси, России, Украине?

– Для меня – да. И для многих других, по-моему. Почему не уверен за всех? Потому что слышал и читал мнения некоторых на этот счет, суть которых в том, что они пишут для своего народа, и их не очень волнует, будут их переводить и читать на других языках или нет. Не осуждаю такую позицию, но и не одобряю. Мое мнение такое, что нужно использовать любые культурные, литературные пространства и площадки, которые объединяют людей, несущих добро и свет. Быть представленным за пределами своей республики, своей страны – это, в первую очередь, ответственность, потому что ты становишься визитной карточкой своей литературы, своей культуры, своего народа. По тому, какой образ сложится от тебя и твоего творчества в иноязычных пространствах, будут судить и о представленных тобой литературе, культуре, народе. У тебя появляются возможности духовно пополнить открывающиеся тебе пространства и самому духовно обогатиться в них. И грех не искать такие возможности.

– Как сегодня у чеченских поэтов складывается дружба с литераторами, литературами других народов Кавказа?

– В рассматриваемом периоде литературные связи между писателями Кавказа получили новое наполнение после того, как под эгидой журнала «Дружба народов» северокавказские писатели собрались обсудить свои литературные проблемы в послевоенном Грозном в 2008 году и по следам этого совещания создали Клуб писателей Кавказа. У нас «живые» контакты, к сожалению, происходят не так часто, как предполагает слово «дружба». Язык межнационального общения у кавказских народов тоже русский, поэтому мы более связаны русскоязычными публикациями. Если говорить о чеченской стороне, то мы печатаем своих друзей как на русском, так и в переводе на чеченский язык: в журналах «Орга», «Вайнах» и «Нана» имеются такие рубрики, как «Перевод», «Школа перевода», «Голоса друзей», «Кунацкая «Наны». Уже вышел и первый выпуск альманаха «Под тенью чинары» с произведениями членов Клуба писателей Кавказа. Это своего рода русскоязычная (в том числе и переводная) антология в жанрах поэзии и прозы.

– Возможно ли, на Ваш взгляд, сегодня объединить в одной антологии, одном сборнике писателей, представляющих все народы Кавказа? Не будет ли в таком собрании, таком коллективном труде внутренних противоречий и отторжений?

– Теоретически такое объединение возможно. Как правило, антологию составляет один человек или небольшая группа, и обычно они определяют, по каким критериям и кто будет представлен в таком труде. Вспомним, к примеру, объемистую антологию «Строфы века», составленную Евгением Евтушенко, изданную в конце ушедшего столетия и вскоре ставшую библиографической редкостью. Для антологии поэзии народов Кавказа предпочтительней будет группа составителей – по одному представителю от каждого народа. От поэтического вкуса составителя зависит, будут противоречия с выбранной линией антологии или нет. А отторжение может вызвать разве что автор, к примеру, с «подмоченной репутацией», но художественное произведение не должно отвечать за мирские грехи своего создателя.

– И небольшой блиц-опрос:

– самое знаковое чеченское стихотворение?

– Почему-то сразу вспомнилось не одно стихотворение, а несколько. И не сами они, а песни-илли (героические песни) на эти стихи, звучавшие во весь эфир в разные переломные моменты в истории чеченского народа. Это довоенные (1994–2000) «Даймахке сатийсар» Магомед-Салаха Гадаева, «Даймехкан косташ» Магомета Мамакаева и послевоенное стихотворение Лечи Абдулаева «Лазийний? Лазийна, хьаха…» Исключение составляет стихотворение Шайхи Арсанукаева «Ненан мотт», которому более 50 лет и которое все это время остается именно знаковым, хрестоматийным стихотворением. Кстати, и оно недавно переложено на музыку.

– наиболее читаемый чеченский писатель-классик?

– Когда наша общая страна считалась самой читающей страной, наиболее читаемым у нас был исторический роман на чеченском языке «Долгие ночи» народного писателя Абузара Айдамирова. Несмотря на это, сам прижизненный классик долгое время оставался в опале, его произведения не только изымались из школьной программы, но и вырезались ножницами из учебных хрестоматий. Сказать о предпочтениях сегодняшнего читателя сложно, потому что из читающих мы превратились в пишущих.

– кого из русских классиков Вы бы посоветовали обязательно прочесть каждому чеченцу – на русском? А в переводе на чеченский?

– Когда разные национальные культуры сосуществуют в общем пространстве, неизбежно происходит взаимодействие и взаимное влияние этих культур друг на друга. В литературе как главной составляющей культуры содержатся, как правило, общечеловеческие духовные ценности, а в классической литературе сосредоточен сгусток этих ценностей, к которым желательно периодически возвращаться. Поэтому в современных условиях я бы посоветовал своим ровесникам перечитать, а молодым обязательно прочитать кавказские произведения Л.Н. Толстого, А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, а также прозу Н.В. Гоголя и А.П. Чехова.
Из переведенных на чеченский язык русских классиков легче будет достать издания последних лет, к примеру, сборник избранных произведений М.Ю. Лермонтова «Хаьржинарш», выпущенный Союзом писателей Чеченской Республики в 2014 году к 200-летнему юбилею поэта. Рекомендую также недавно опубликованную поэму Лермонтова «Мцыри» в моем переводе на чеченский язык.

– чтобы белорусу понять Чечню и чеченский народ, какую книгу Вы бы посоветовали прочитать?

– Трудно остановиться на одной конкретной книге, где это все было бы компактно размещено. И, пожалуй, я назову коллективный сборник, содержащий документы и исследования многих авторов. Это сборник «Чеченцы в истории, политике, науке и культуре России», выпущенный в московском издательстве «Наука» в 2008 году. Для белоруса этот объемистый сборник будет интересен еще и тем, что в нем есть «Список участников обороны Брестской крепости и прилегающего к ней района, призванных из Чечено-Ингушской АССР». Список этот – из книги Халида Ошаева «Брест – орешек огненный». Кстати, первое издание этой книги я передал в сентябре прошлого года в фонд Национальной библиотеки Беларуси, где проходил Международный круглый стол «Созвучие: слово Скорины в современном мире». Посоветовать белорусу книгу для прочтения и не обеспечить его ею было бы неверно. Так что книга – за мной.

Беседовал Алесь Карлюкевич

Источник:http://sozvuchie.by/news/2017-01-12-4

Вайнах №2. 2017

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх