Асхаб Алиев. Буря.

АлиевБуря

В попытке развенчать твою судьбу,
В попытке обуздать ее своею,
Я проклинаю вновь любовь твою
И не могу никак напиться ею…
Я исчерпал все силы в той борьбе,
Которую, увы, никак не выиграть…
Она разит на суше и в воде –
Любовь, что впилась в сердце
когтем тигра…
Нет бедствия ужаснее и злей,
Чем, если был ты обречен любить…
Я – раб, что должен
презирать Цирцею,
Но только для нее готовый жить…
Что толку в песнях
Уильяма Шекспира,
Раз ты влюблен
в бесчувственный гранит…
Что толку в этом затхлом,
тусклом мире,
Что разочарованья лишь хранит?
И весь тот романтизм
морских пейзажей,
Парижских улиц,
лондонских мостов…
Фонтанчиков, бульваров и пассажей…
Зачем? Ведь спит давно моя любовь…
В попытках разбудить ее от сна…
В попытках ощутить тебя всецело…
Я выжил наконец-то из ума…
И сердце наконец окаменело…

***
Игра теней, расписанный сценарий,
Тоскливо-смехотворный балаган…
Мир промерзает до костей в пожаре,
Окутанный в безжизненный туман…
Душа бесценна – и гроша не стоит.
Мы не способны истину принять…
Богатый мимо страждущих проходит,
И бедным на богатых наплевать…
Людское племя напрочь очерствело,
И каждого заботит только он…
Осталось мало праведных и смелых,
Судьбу вершит податливый закон…
Никто не хочет выйти авангардом,
Вести борьбу, неравную с собой.
Намного проще быть
безмозглым стадом
С меняющейся вечно головой…
Нам лень, и эта лень нас умертвила:
Плывем бревном с течением вперед…
Забыли мы, что есть внутри нас сила,
Которую нам даровал Господь…
И видеть это все – смешно и больно,
Мы сами превратилися в рабов…
Рожденный, чтобы стать,
как птица, вольным –
Заложником стал собственных оков…

Из серии «Маскарад»

Чудак (I)

Под плачущим небом влачился чудак,
Он верил, что умный, что он не дурак.
Он верил, что можно
дом солнца найти,
Что можно по радуге к небу идти;
Что можно летать,
если сильно хотеть,
Что ластиком прошлое
можно стереть,
Что можно погладить рукою Луну…
Что, если поверит, достанет звезду;
Что, если мечтать
до последнего вздоха,
Мечты воплотятся, хотя бы немного,
И если подружишься
с маленьким небом,
Оно одарит тебя розовым снегом…
Под плачущим небом влачился чудак,
Он плакал от боли,
он знал, что дурак…
И слабый луч солнца писал его тень…
Он знал, что остался всего один день…
Что встретит сегодня
последний закат…
Он знал, что ему не вернуться назад…
Потухло в неведомой дали светило…
Чудак под дождем
себе вырыл могилу…
И умер он в ней, лишь мечтая о том…
Чтоб стать после смерти
холодным дождем…

Клоун (II)

Конец…
И нету больше смеха и веселья…
Дурацких шуток –
средства от безделья…
Он канул в вечность…
Больше нет его…
Он просто клоун – только и всего…

Конец…
Не будет больше слез
в углу каморки…
Его лицо, улыбка – все на полке…
Есть только пистолет,
и лишь патрон…
Ни капельки надежды на потом…

Конец…
Разбиты зеркала, везде осколки…
От прошлого остались
лишь обломки…
А он смеется, словно это сон…
Конец игры… Декабрь за окном…

Принц (III)

Привет, мой друг…
И снова мы в пространстве
Бумажных облаков,
чернильных снов…
Вне рамок и границ
больного царства,
Бессмысленных сует и суматох…

Пишу тебе, вложив в перо частичку
Воспоминаний, прожитых минут…
Как будто подношу к картине спичку,
И языки огня ее не жгут…

Делюсь с тобою всем,
что знал и знаю,
В попытке сохранить
хоть что-нибудь…
Ведь все миры когда-нибудь сгорают –
И мой сгорит, поверь, когда-нибудь…

Я полон чувств,
им нет конца и края…
Их волны накрывают с головой…
И, гениям ушедшим подражая,
Я утоляю жажду бурь, волной…

Я жду свою давнишнюю подругу,
Чей шепот предвещает вечный сон…
Надеясь, что окажет мне услугу,
Как оказал Горгоне, царь Ясон…

Запутавшись в своих же лабиринтах,
Я опускаю руки и сдаюсь…
Как паучок, увязший в паутинках,
Своих сетей боится, я боюсь…

Но, кроме страха ожиданья смерти
И жажды бури, есть еще одно,
Чего бы в жизни бренной круговерти
Хотелось мне испробовать давно…

То чувство есть любовь –
не что иное…
Любовь друзей,
любовь врагов и всех…
Любовь, которая, наверно, стОит,
Всех радостей земных и всех утех…

Я полон жизни, полон вдохновенья,
Поэтому пишу тебе, мой друг…
Ведь в каждом
моем слове откровенье,
Что не осмелюсь я поведать вслух…

Я, словно царь,
но только вот без царства…
Сижу на троне в собственной тени…
Вне рамок и границ…
И вне пространства…
На темной стороне моей Луны…

Ведь там со мной когда-то был и ты…

Колдун (IV)

Неслышный тайный
шепот предвкушенья
Заполнил зал – и сцена, как огонь…
Она горит и страстью, и волненьем,
И ждет, пока появится весь сонм…

Актеры, их игра и весь сценарий –
Лишь куклы и игрушки для меня…
Без знатной крови, злата и регалий
Я царствую движением пера…

Я дергаю за чувства, как за нитки,
Играю с жизнью, словно кукловод…
Эмоции, признания, улыбки…
И ложь во лжи…
Где правда – кто поймет?..

Жестокая игра, почти без правил,
Условие одно – играют все…
Искусство,
что я с легкостью заставил
Беспрекословно подчиниться мне…

Иллюзией пропитана реальность,
И истина укрыта ото всех…
Немыслимо возвышена сакральность
Нелепой лжи, что вызывает смех…

Отрава и вино в одном бокале…
Слова пронзают сердце, травят ум…
Мелодия парит в огромной зале,
Пленяя искушенный, чуткий слух…

Застыло время… Тишина… Начало…
Застывший Маскарад,
где я – Колдун…

У причала…

И однажды сидя у причала,
Я увидел чудо из чудес,
Знающий и радость, и печали,
Солнца диск на дне морском исчез…
Взбушевалось горестное море,
Разразились громом небеса,
В их безумном и жестоком споре
Жертвой был один лишь только я…
Разбивались пенистые волны
Вдребезги о камни и скалу,
Пробегали кисточки из молний,
По из туч сплетенному холсту…
Я смотрел и сердцем наслаждался
Этой необъятной красотой,
И глаза на миг сомкнуть боялся,
Сидя на краю скалы крутой…
Я сидел и тихо пел им песню
Дней ушедшей юности своей;
Говорилось в ней, на сколь прелестны
Небосвод и гладь больших морей…
И стихии будто понимали,
Слушали и подчинялись ей…
Небеса от туч свободны стали,
Море стало тише, чем ручей…
И в тот вечер, сидя у причала,
Я как будто был в чудесном сне…
Небо лунным светом засияло,
Море покорилось тишине…

Подражая Есенину…

…Я тебя не вижу, не целую
И ни разу даже не обнял,
Но зато я так тебя ревную,
Как никто тебя не ревновал…

…Я не вижу блеска в этих глазках
И не вижу прежнего тепла,
Ты себя не ищешь больше в сказках,
Скрыта ото всех любовь твоя…

…Ты сидишь, укутавшись печалью,
Наблюдаешь за дождем в окно,
Одиночества чернеющей вуалью
Прячешь свое милое лицо…

…Я тебя любил и верно буду
До конца времен тебя любить…
Ты мое единственное чудо,
Для тебя готов и умереть, и жить…

Меланхолия

Холодный вечер, осень на стекле…
И в комнату сквозь щели темнота…
Повсюду свечи, тени на стене…
И треск камина слышен иногда…
«Второе» на немом календаре,
Тоскливое начало ноября…
Сгорают не спеша стихи в огне…
На окнах тают капельки дождя…

Холодный вечер, кофе на столе,
Распята и заколота душа,
Смычок скользит
надменно по струне…
И рвется на кусочки тишина…
Холодный вечер, небосвод во мгле…
Ложатся, словно тень, на лист слова…
Слагая строки о последнем дне…
Когда наступит наше «никогда»…

Гадалка

Монохромность страниц бытия
Забавляет мой тлеющий разум…
Догорает неспешно свеча,
Меркнут с нею все мысли и фразы…
За дубовым столом, без причин
И без цели особой, в качалке
Я сижу, тишиною томим,
И пытаюсь забыть о гадалке…
Я был страстен, горяч, молодой…
Беззаботный мальчишка-романтик.
Не покрылся еще сединой
И был словно степной одуванчик…
Я любил все, что можно любить,
Любопытство съедало рассудок,
Я хотел и мне нравилось жить,
Не считая минут или суток…
Но в одно из моих приключений,
Как обычно бывало, безумных,
Не имеющих смысла, значений,
Я наткнулся на магов пустынных…
Человек, что съедает огонь,
Дьяволица, чья меткость бесспорна,
Змееуст и их юный король,
Чьим словам вся природа покорна…
Также был и стальной человек,
Что ходил по углям и осколкам,
Словно дал он молчанья обет,
Своим предкам, богам и потомкам…
Но меня взволновало не то –
Это было всего лишь приманкой…
Был шатер и не так далеко
В нем сидела слепая гадалка…
Я был сломлен, побит, сокрушен
Ее мутным пронзающим взглядом,
Будто жалом змеи поражен
И все жилы наполнены ядом…
Я влюбился впервые – и все…
Все казалось бессмысленным,
скучным.
Я желал лишь улыбки ее,
Остальное мне было ненужным…
Каждый день,
каждый вздох и вся жизнь
Посвящались всецело лишь ей,
И однажды мы с ней поклялись
Вместе быть до скончания дней…
Но прожив ровно год в этом цирке,
Я был подло обманут судьбой,
Смерть пришла и с коварной улыбкой
Забрала ее душу с собой…
День и ночь я весь мир проклинал,
Ненавидел всем сердцем любовь…
Я романы читал и сжигал
И смотрел, как сгорают из слов
Сотворенные псевдомиры,
Как они превращаются в пыль,
Жертвы чьей-то словесной игры…
Будь то сказка, поэма иль быль…

И всю жизнь я учился писать,
Чтоб цепляло людские сердца,
Чтобы разум людской поражать…
Так и стался писатель с меня…
И сейчас, разменяв
уже пятый десяток,
Я хочу лишь не помнить о ней…
Ни любви, ни пустынь, ни гадалок…
«Я клянусь быть навечно твоей»,
«Я клянусь быть навечно твоим» –
Все впустую… Теперь я один…

Вайнах, №8, 2013.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх