29.04.2016

Арби Бечуркаев. Сироты мы с тобой…

Рассказ

В советское время многие чеченцы отправлялись на заработки в различные регионы России. Уезжая ранней весной, до конца осени трудились они от зари до зари, выполняя строительные работы, заключив договоры с совхозами и колхозами. За один сезон они выполняли такое количество работ, строя зерносклады, больницы и школы для сел и деревень, ремонтируя животноводческие комплексы, с которыми не смогли бы справиться местные работники и за один год. Многие выезжали целыми семьями. Их называли «шабашниками» или «уехавшими за «длинным рублем». Нелегко зарабатывались эти деньги, работать приходилось по 14-16 часов в сутки. К концу осени чеченские бригады начинали возвращаться домой.
Ежегодно выезжал на заработки в Пензенскую область вместе со своей молодой семьей и несколькими молодыми людьми герой нашего рассказа Али. Он был хорошим строителем, работы выполнял качественно и быстро, поэтому местные директора совхозов и председатели колхозов охотно заключали с ним трудовые договоры на ремонт строительных объектов, необходимых для этих сельскохозяйственных организаций.
Но имелись у него и недостатки, из-за которых случались большие неприятности: был он грубоват и болтлив.
Итак, о шабашке. Причиной существования шабашек являлось и то, что колхозы, совхозы и некоторые другие подобные хозяйствующие субъекты имели несколько больше по сравнению с более крупными государственными организациями возможностей расходования наличных средств для собственных нужд. Не обладая особыми средствами заказать необходимый объем работ у специально созданных для этого государственных структур («Межколхозстрой»), они чаще заключали хозяйственные договоры на строительство объектов (коровников, зернохранилищ, школ и т.д.) с временными трудовыми коллективами. Оплата за работы проводилась наличными и на месте, и это было основным стимулом, привлекавшим трудовые ресурсы в этот промысел.
За короткое время шабашники успевали взять подряд и выполнить весь объем необходимых работ «под ключ», получив за месяц сумму, составляющую несколько месячных зарплат на основной работе. Бригады зачастую были укомплектованы людьми, чья основная специальность была вовсе не строительная.
Нередки были ситуации, когда на рабочих специальностях в бригаде шабашников работали научные сотрудники с учеными степенями. Само это явление не было секретом, но властями не афишировалось. Оно не вписывалось в официальную точку зрения на экономическую и политическую ситуацию в стране.
С одной стороны, специализированные строительные предприятия не шли ни в какое сравнение с бригадами шабашников ни по скорости, ни по количеству работ. С другой стороны, государству неловко было признавать, что ученые в свой отпуск вынуждены были не просто искать дополнительный заработок, но были востребованы на такой малоквалифицированной работе. В обыденной жизни шабашник был объектом насмешек и иронии, а для юмористов-профессионалов служил источником для их произведений.
Али со своей семьей и молодыми людьми, уезжающими с ним из села каждой весной, трудился в совхозе с. Малаковка Пензенской области. Ремонтировали животноводческий комплекс, строили зернохранилище и дом директора совхоза.
Однажды вся бригада работала на строительстве школы: воздвигали стены из красного кирпича. Бригадир Али поднимал угол стены, а его старший брат Ахмед, приехавший в отпускное время, работал в качестве подсобного рабочего. Дома он был директором сельской школы.
Как-то Ахмед слышит диалог бригадира Али и прораба Николая Ивановича Капралова. Капралов был человеком культурным, начитанным, но любил выпивать. Трезвым прораба никто не видел, но он всегда был в здравом уме. Внимательно посмотрев на кладку бригадира, он произнес: «Али, у тебя угол кривой!» Али ответил: «Пошел ты к черту, откуда ты знаешь, прямой он или кривой, когда ты на ногах еле стоишь? Иди отсюда, протрезвишься, а потом будешь делать замечания». Николай Иванович, не ответив на выпад Али, направился в сторону конторы совхоза, где находился его рабочий кабинет.
Прошло десять дней. Были возведены стены и построена крыша дома. Бригадир пошел в контору, чтобы прораб закрыл наряд за выполненную работу. Выслушав Али, Николай Иванович спокойно сказал: «Пусть тебе закрывает наряд директор совхоза, которому ты строишь дом. Ведь я не могу отличить прямой угол от кривого».
Али приходит от прораба с плохим настроением. Немного поработав на стройке, ничего не сказав членам бригады, он с женой куда-то уходит. Появляются они через два часа.
Он обращается к Ахмеду: «Возьми с собой Николая Ивановича, в доме, где мы проживаем, вас ждет сюрприз».
Ахмед идет в контору и застает Николая Ивановича работающим за письменным столом. Отношения Ахмеда и Николая Ивановича были дружескими. Они вечерами встречались и говорили о творчестве известных писателей, играли в шахматы, обсуждали политические вопросы, рассказывали друг другу анекдоты.
Поздоровавшись, узнав о житье-бытье прораба, Ахмед попросил его закрыть кабинет и пройтись с ним на окраину села. Капралов удивился такому неожиданному предложению, но закрыл кабинет и вышел во двор конторы, Ахмед последовал за ним: «Николай Иванович, ты не удивляйся, нас ждет сюрприз. У русских есть пословица: «Работа не волк, в лес не убежит», – они направились на окраину села, беседуя на разные темы.
Дом шабашников, сложенный из сруба, находился на юру, обдуваемый всеми ветрами. Зайдя, они увидели такую картину: на длинном деревянном столе было много еды, алкогольных напитков. «Николай Иванович, садись за стол, пусть рабы работают, – сказал в шутку Ахмед. – Роль тамады по старшинству поручается тебе, Николай Иванович, давай командуй!»
Первый тост был за Николаем Ивановичем. Подняв бокал, он начал говорить: «У одного человека рождались все время дочери, а он мечтал иметь сына. Каждый считал своим долгом дать неудачливому отцу какой-нибудь совет. Столько ему насоветовали, что он наконец рассердился и сказал: «Наслушавшись ваших советов, я разучился делать и то, что умел, перестаньте меня поучать!» Так выпьем за то, чтобы иметь свою голову на плечах и идти своей дорогой».
Ахмед похвалил Николая Ивановича за поучительные слова. Очередь была за ним: «На экзамене в грузинской автошколе инструктор спрашивает курсанта: «Вот вы едете по узкой горной дороге. Слева стоит старуха, справа – красивая девушка. Кого давить будешь?» – «Конечно, бабушку!» – «Дурак! Тормоз давить будешь!» Выпьем за то, чтобы при виде красивой девушки у нас не отказывали тормоза».
После этого наш тамада предложил спеть песни военных лет. Поочередно назывались песни военных лет, а затем во весь голос исполнялись: «Там вдали за рекой», «Клен кудрявый», «Журавли»… Эти песни наполняли души солдат чувством героизма и патриотизма, одни из них звали в бой, другие напоминали о любимой, которая ждет, некоторые рассказывали о тяжелой солдатской службе, остальные давали надежду на победу.
Затем тамада предложил исполнить народные песни. И зазвучали «Шумел камыш», «Ромашки спрятались», «Очи черные», «Как много девушек хороших»…
«Что ты почувствовал, исполняя эти песни?» – обратился Капралов к Ахмеду.
Ахмед, как филолог, журналист, знал много русских песен. Он был краток в своей характеристике. «Народные песни – душевные», – произнес он. Затем он попросил исполнить песни молодости, романсы. Тамада согласился: «Песни нашей молодости – это песни, которые напоминают нам о нашей юности, о нашей первой любви, возвращают нас в то время, когда жизнь только начиналась». С огоньком, задором пропели «В Москве, в отдаленном районе», «Скоро осень, за окнами август», «Сиреневый туман над нами проплывает»…
«Эти песни напоминают о счастливых минутах молодости», – произнес Николай Иванович. «Qui, c,est juste», – сказал Ахмед, кивнув головой. «Это еще что за язык?» – удивился тамада. «Да, это правда», – объяснил Ахмед, переводя французскую фразу. Выпив за сказанное, приступили к исполнению романсов «На заре ты ее не буди», «Не жалею, не зову, не плачу»…
Там, где Николай Иванович забывал слова романса, Ахмед тут же ему подсказывал. Чувствовалось, что Николай Иванович очень любит романсы на стихи Сергея Есенина. Он сказал: «Ничего не может быть трогательнее, чем романс. Он затрагивает струны сердца, словно струны гитары. Может вызвать легкую грусть и всколыхнуть в сердце горячие чувства». – «Так метко смог бы сказать великий певец Шаляпин», – похвалил собеседника Ахмед.
И вдруг, сделав небольшую паузу, Николай Иванович произнес: «Слушай, Ахмед, вы с Али как будто не от одной матери. Али – хам, невежда. А с тобой можно посидеть, ты русские песни знаешь лучше меня, русского!»
Темнело. Бригада должна была вернуться домой после изнурительного, тяжелого рабочего дня. Ахмед проводил прораба до дома, который находился в центре села, и обратился к гостю: «Наверно, наряд закроете, в котором отказали бригадиру». – «Хорошему, порядочному человеку готов придти на помощь в любую минуту, для него ничего не жалко. Можете спокойно спать, все будет сделано в лучшем виде». Поблагодарив Николая Ивановича и пожелав ему спокойной ночи, Ахмед с чувством выполненного долга вернулся в свою ночлежку.
Это застолье было устроено, как догадывается читатель, из-за одной грубой фразы, произнесенной бригадиром Али.
Кульминация этого рассказа не наступила. Самое главное впереди.
После этого прошла неделя. Бригада была занята штукатурными работами. Кто-то сказал, что в конторе выдают зарплату. Услышав это, наш бригадир бросил мастерок и побежал в ту сторону. Через некоторое время с улыбкой на устах, довольный, с деньгами подходит к бригаде. Отведя Ахмеда в сторону, он протягивает ему 1000 рублей и говорит: «Отдай эти деньги своему другу Николаю Ивановичу». Ахмед застает Николая Ивановича сидящим на скамейке, расположенной в десяти метрах от конторы.
Поздоровавшись, Ахмед обратился к нему: «Николай Иванович, несмотря на грубость Али, вы закрыли наряд, сдержали свое слово. Не посчитайте эти деньги за взятку, возьмите, пожалуйста». – «Ахмед, ты меня оскорбил, огорчил до глубины души, ведь мы же с тобой друзья. Капралов никогда не брал взятки! Верни эти деньги обратно», – сказал тот. Ахмед стал настаивать на своем, он уговаривал его долго, но тот был непреклонен. Наконец, Капралов сказал ему: «Ахмед, ты лучше пригласи меня на шашлык».
В воскресный день, в полдень, на белых «Жигулях», купленных месяц назад, Али, Ахмед и Николай Иванович выехали на окраину села, где располагались дачные участки сельчан.
Быстро развели костер, сделали шашлыки, положили на скатерть еду, наполнили бокалы и дали слово прорабу.
Прораб посмотрел на скатерть и сказал: «А где огурцы, помидоры? У нас этого добра много: и свежие, и засоленные, почему мне не сказали?» – возмущался Капралов. Почесав затылок, Али ответил: «Я быстро исправлю эту ошибку».
Взяв из багажника пластмассовое ведро, он помчался в сторону дачных участков.
Через 20 минут возвращается с полным ведром, наполненным огурцами и помидорами. Николай Иванович говорит: «Али, где ты это купил, ведь рядом нет базарчика?» Али не смущаясь ответил: «Этого добра кругом навалом. Я перемахнул через забор первого дачного участка, который встретился мне на пути, и решил эту проблему». – «Али, ты украл… Как ты мог, ты же не подросток, а взрослый человек, я не притронусь к этой еде и напиткам. Если ты считаешь, что это в порядке вещей, то для меня это унизительно».
Минут пятнадцать он возмущался, читал ему мораль. Наконец Ахмед сказал, что узнает, чей это дачный участок, и расплатится за украденные огурцы и помидоры. После долгих убеждений Ахмеда, сделав паузу, Капралов произнес слова, точно характеризирующие нашего героя: «Сироты мы с тобой, Али. Я без отца и матери, а ты без стыда и совести».
Ахмед долго смеялся над этими словами. Он на всю жизнь запомнил их и часто повторял в соответствующих ситуациях, вспоминая добрым словом Николая Ивановича.

Вайнах №3-4, 2016

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх