Алвади Шайхиев. Горский характер. Рассказ.

Шайхиев– Давай махнем в горы?
– Давай.
Мовлди – друг детства. С ним – хоть куда. Да и молодость бьет через край.
Медвяное лето в полном разгаре. Солнце встает рано-рано. Его огненный диск медленно-медленно карабкается по противоположному склону горы, взметнувшейся высоко в небо. И на самой макушке, в седловине вершины, останавливается, чтобы немножко отдохнуть и набраться новых сил.
Горцы, живущие по соседству с ним, первыми встречают его и провожают последними.
Наступают сумерки.
…По вечерней прохладе едем верхом. Лошадей нам «напрокат» дали жители аула, расположенного у подножия горы. Но верхом ехать нам с непривычки неудобно, также, как и им везти нас. Поэтому мы сходим с лошадей и берем их под уздцы.
Сумерки сгущаются, когда мы приближаемся к годекану.
– Салам алейкум!
– Ва алейкум салам! Добро пожаловать!
Если на годекане людей больше, чем пальцы на одной руке, по горскому обычаю не принято здороваться с каждым за руку. И мы следуем этому этикету: занимаем места по левую сторону годекана, рядом с молодежью, которая молча внимает неторопливой беседе седобородых старцев.
– Вот ты, Алмагомед, – старец, сидевший скрестив руки на посохе, обращается к своему соседу, – очень хорошо изучил повадки зверей. Это видно по твоему рассказу, только что поведанному нам. А что ты знаешь о пчелах?
– Пчелы – одни из самых трудолюбивых насекомых, – говорит Алмагомед.
– Это верно. Но я имею в виду повадки пчел.
– Это по твоей части.
–Тоже верно. Я всю жизнь занимаюсь пчеловодством. Пчелы, как и люди, наделены индивидуальными повадками и характерами. Так вот, слушайте.
Чуть помедлив, предавшись размышлениям, старик начал свой рассказ.
– На Кавказе, насколько мне известно, водятся пчелы семи пород. Наш Кавказ – их аборигенное обиталище. Это их Родина. Тут они хозяева. Мои пчелы тоже кавказской породы и вторжение чужих пчел на свои земли они не переносят. Нет-нет, они не идут «войной» на непрошеных гостей, просто запугивают и отбирают у них мед.
Старик сделал паузу. Затем:
– Слушайте дальше, – продолжил он. – Несколько лет назад в двух километрах от моей пасеки пристроился «чужой» пчеловод. Мои пчелы незамедлительно устремились к этой пасеке, а не к медоносным цветкам. И тут произошло самое удивительное. В моих ульях соты стали быстрее заполнятся, а его улья – опустошаться.
Этот парадокс мы оба исследовали и пришли к следующему выводу: мои пчелы, скажем, ставят свои дозоры у каждого летка пасеки соседа. Пускают в его улья только своих рабочих пчел, и они забирают мед. При этом ими опустошаются не все соты. Нетронуто остается столько, сколько требуется им на пропитание.
Когда заканчивается обход всех ульев, все начинается снова. И так – каждый день.
Моему коллеге-пчеловоду ничего не оставалось, кроме как спешно покинуть наши края.
– Неужели он так и уехал с пустой тарой? – спросили у него.
– Конечно же, нет! – ответил старик. – Я поделился с ним нашим общим медом. Но этот случай для него стал настоящим уроком. Родина его пчел – другая. Его пчелы – там хозяева. А здесь хозяева – наши пчелы.
Немножко поразмыслив, добавил:
– Если, скажем, у меня один улей, а у него пять. И в том случае тоже его пчелы не справились бы с моими. Чужая земля не прибавляет им силы в то время, когда местные питаются благодатными соками этой земли.
– Значит, наши пчелы переняли характер у нас – горцев?
– Выходит, так, – ответил старик. – Мы тоже в Средней Азии и Казахстане походили на птиц с подбитыми крыльями. Поэтому вернулись сюда, в теснины наших гор. Здесь наши корни. Здесь и родовые кладбища. Здесь мы вновь обрели крылья. Какой бы тяжелой ни была жизнь в горах, нам здесь легко дышится и легко живется. И наши пчелы тоже не смогли бы адаптироваться на чужбине. Поэтому мы, пчеловоды, никуда не выезжаем со своими пасеками. Ведь наша Родина – вот эти наши горы. Не правда ли, нам всем здесь хорошо? – закончил старик свой рассказ.
…Звездная ночь. Горцы потихоньку начинают расходиться по домам.
Вежливо поблагодарив их за приглашения заночевать у них, мы с Мовлди, взяв под уздцы своих лошадей, побрели дальше, в глубь гор. А там, на одной из лесных опушек, вскоре появится шалашик из зеленых веток. И загорится в ночи костер, который будет всю ночь облизываться огненным языком, завидуя нам тайком…

Возмездие

Быль

Я не был причастен к этой трагедии.
Поздно вечером возвращался домой и ненароком стал одним из свидетелей.
У моего дома на высоких тонах разговаривали двое. Пройти мимо мне не позволила совесть. Вмешался. Тут, к моему счастью, подошел и сосед мой. В этот момент один разъяренный из ссорившихся ударил ножом своего соперника. Тот упал ничком мертвый.
Молодой человек с ножом хотел было убежать с места происшествия. Но мы схватили его.
Стали выяснять причину ссоры. Выяснилось следующее. Оказалось, что убитый обесчестил его младшую сестру. Посадил в свое такси, когда та попросила его отвезти домой.
В карманах мертвого обнаружили паспорт. Узнали его домашний адрес и труп отвезли домой.
Вышел навстречу старенький отец. Мы, как и полагается, сделали дуа1.
– Это я его убил вашего сына, отец, – сказал виновный. – Хотите, убейте меня.
– За что? – сдержанно спросил он.
– Он обесчестил мою сестру. Она и назвала мне номер такси. Полдня я его искал. Нашел. Но он не покаялся. Когда я, идя на попятную, предложил ему жениться на ней, он злобно усмехнулся: «Таких у меня навалом». Вот эти двое свидетели. Это они привезли меня сюда к вам. Я в ваших руках.
– Покажите мне труп сына, – попросил отец.
Он тщательно осмотрел ножевую рану и сказал:
– Точный удар. Значит, не мучился и не корчился от боли. Спасибо. Я знал, что он рано или поздно так закончит свою жизнь. Теперь, прошу, заходите. Отведаем то, что Аллах нам послал. Вы – мои гости. А тезет2 устроим чуть позже.
Мы, разумеется, вежливо отказались. А вот на похоронах были до конца. Отец как зеницу ока оберегал виновного: а вдруг кто-то…
На третий день поминок он подошел ко мне и сказал:
– Вас ждет машина. Уезжайте. Поминки заканчиваем.
Нам ничего не оставалось кроме как повиноваться. И еще отблагодарить его за терпение и мужество, за доброту и человечность, проявленные им в эти скорбные для него и его семьи, близких и родственников дни и ночи.

Недавно я посетил его. Он сказал:
– Я же ездил к родителям той девушки. Извинился. Очень порядочные люди. Вот только саму девушку не видел. Впрочем, зачем?
И в этом его поступке я узрел нравственную чистоту и благородство. Хотя его горе несоизмеримо ни с чем…

Рассказ старца

(чеченское предание, перевод с чеченского)

Они шли единой толпой. И стар и млад. И женщины, и калеки.
Солнце было в зените и пекло очень сильно. И один седобородый старец решил немножко передохнуть у родника, заодно утолить жажду и освежить лицо.
Вся толпа двинулась за ним: не оставлять же немощного старика на полпути.
Потом, когда старик удобнее устроился в тенечке, его окружили молодые люди. Попросили его:
– Ты прожил долгую жизнь. Видел, испытал, услышал немало. Твоя жизнь – сама чистота, доброта и доблесть. Что бы ты мог посоветовать нам, молодым, чтобы и мы так же честно прошли свой путь в этом мире?
Старик ответил:
– Жизнь – лишь одно мгновение. Я недолго прожил на свете. Как сошел с колыбели и ступил на эту землю, успел только посох взять в свои руки. Если вы так просите, то скажу вам кое-что.
И, усевшись удобнее, начал свой рассказ.
– В своей жизни я понял лишь одно: я мухаджир3. И каждый день с восходом солнца шагаю по пути, ведущему в преисподнюю.
Я понял: обходительность без мужества – пустое дело, вынуждающее нас заискивать перед другими к месту и не к месту.
В человеческой натуре три животных: собака, скотина и осел. Собака – это ваш язык. Посадите ее на железную цепь. Скотина – это ваш живот, держите ее в стойле. Осел – ваша развязность, заарканьте его. Будьте господами душ своих, а свои тела делайте рабами их.
Вынесите своим поступкам приговор сами, пока не осудили другие, потому что приговор, вынесенный другими, вечно будет проклятьем витать над вами, а собственный приговор спасет вас от чужих наветов.
В первую очередь стыдитесь Аллаха, сотворившего вас, и бойтесь Его, памятуя, что именно Он покарает вас в Судный день за ваши грехи.
Дочь ни на одну ночь не оставляйте в холоде и голоде. Из нее потом получится плохая жена и плохая мать.
Не считайте себя одинокими, если рядом не окажутся друзья и товарищи. Знайте, вас всегда оберегает наш Всевышний Аллах. Знайте, раб, не стремящийся выйти из рабства, заслуживает двойного рабства.
Этими словами старец закончил свои нравоучения.

1 Дуа – молитва-просьба.
2 Тезет – похороны.
3 Мухаджиры – мусульмане, которые ради спасения своей веры переселяются в другие страны.

Вайнах, №7, 2013.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх