Александр Евсюков. Тульская область. Здесь. Близко. Рассказ.

Евсюков2Родился в г. Щекино Тульской области. Окончил Литературный институт им. М. Горького (семинар прозы). Пишет прозу, стихи, критику. Работал охранником, грузчиком, журналистом, администратором, менеджером по продажам и т.д. Дипломант областных литературных семинаров молодых и начинающих авторов. Участник Форумов молодых писателей России в Липках (2006, 2007, 2012).\

1

По растянутому вдоль речки районному городу катился автобус. Высокое солнце сквозь запыленное стекло гладило лоб и прикрытые глаза Звонкова. Даже не глядя, он старался предугадать сильные рывки на поворотах, а проезжая, невольно отмечал, что перекрашено, перестроено или снесено. Город успел поменяться, но в просвеченном воздухе разлилось такое умиротворение, что он ничуть не жалел обо всех этих новшествах.
Объехав церковь, автобус остановился. Купола разом вспыхнули. Перед глазами поплыли цветные пятна. Звонков больно сжал веки и поднял ладонь козырьком. Это помогло не сразу: темные тени сходили на асфальт и взбирались внутрь. Последней от церковной ограды, мелко и часто семеня, к автобусу поспела сутулая тетка в темном, дважды перевязанном платке. От спешки платок сбился, скрыв брови. Она села, быстро спрятав взгляд и придерживая полинялую сумку коленями. Ее руки с выпуклыми венами заметно дрожали.
– Леша? – вглядываясь в пол, хрипловатым полушепотом спросила она.
Он отмахнулся ладонью от танцующих бликов, удивленно кивнул. Очередной рывок и что-то хрустнуло в кармане джинсов.
– Из Москвы к нам заехал?
– Из Москвы.
– Аленку не видал там мою?
Алена. Она вспомнилась сразу: челка, туфли в руке, босые ноги под дождем, а смех – как те искры с куполов.
– Там не видал. Большой же город. – Старательно выговорил: – Мегаполис.
С Аленой они учились в одном колледже. Гуляли даже, но ни до чего серьезнее ежевечерних провожаний, сбивчивых стихов и нескольких неловких поцелуев над заросшим фонтаном в парке дело не дошло.
– …Укатила и – ищи с собаками. – С очередной остановки донеслось бодрое тявканье. – Позвонит иной раз, – нащупав в кармане растянутой кофты огромный неуклюжий мобильник, она прищурилась на тусклый экран, потерла по нему краем платка, убрала, – позвонит иной раз, и опять ни ответа, ни привета. По первости всегда ездила. Приедет – обнимается все: мама, мама. А потом – как отрезало. Учится там, работает, на личную жизнь, говорит, и то времени нет. Вздохнет только, слышу, по телефону. Куда уж ей до матери. А я за нее каждой клеточкой, каждой кровиночкой. Извелась вся – видишь?
Алексей кивнул – видно. Украдкой он тронул карман и понял, что хрустнуло – оказалось, неосторожно всунутая расческа.
– А этот – хахаль ее – Гоша? Замуж-то он ее возьмет – нет? Приезжал – сперва лыбился. И было уж начал: подай это, подскажи то. Я ему тогда за вечер все и высказала, и повторила, чтоб запомнил – вот с того и не ездит больше. А только она же с ним, с личной с ее жизнью, будь она неладна. Грустная такая от меня выходила, прибитая, как будто обо что споткнуться не хотела. – Под внезапно пристальным взглядом Алексей одернулся и пальцами машинально потянул обломки вверх, – Вот ты-то бы и то лучше, раз так. Ну, был телок телком, да, и правильно я тебе тогда сказала, а сейчас вон повзрослел с виду-то.
Она говорила все громче. Стоявшие по соседству пассажиры косились и переглядывались. Почти выуженный из кармана обломок вдруг отлетел под сидение.
…Алена тогда ушла от фонтана одна, и очень просила не идти с ней, задумчивая, как будто в чем-то убедилась. Несколько листков конспекта выскользнули из его расстегнутого рюкзака и дрожали на зябком ветру.
– Вышла бы хоть вот за тебя, – продолжала несостоявшаяся теща, – глядишь, оба тут бы и остались. Сердце бы не ныло день и ночь. А то – что люди-то говорят? И телевизор вон, – так лучше не включать совсем, что там везде творится.
– А вы… – пригладив волосы ладонью, начал Леша.
– …и молюсь я об одном теперь: как бы там что, а чтобы со мной была бы моя дочка. Девочка моя…
– Вы, Лизавета Павловна, – нажал Алексей голосом.
– Петровна, – чуть поддернув губы, поправила она.
– Кхм, да, точно, Петровна, – не выдержав взгляда, он запнулся. – Вы сейчас не выходите?
– Три остановки еще, – прошелестела она затихшим голосом.
– А мне пора. Да вы не изводитесь так. Все хорошо будет!
Лизавета Петровна молчала.
Алексей встал и шагнул к двери… Кто-то грузно плюхнулся на его место.
Вышел, двинулся вперед по тротуару, соображая: да, отсюда можно было добраться и на другом маршруте.
Автобус проехал мимо. По ту сторону запыленного стекла на секунду обрисовался ее силуэт – вновь согнутый и глядящий в пол.

2

Спустя три года он вновь оказался в том же районном городе. Возможные дела были быстро переделаны, две несостоявшиеся встречи отложены на лучшие времена. До поезда оставалось несколько пустых часов.
Пересилив искушение квасом и беляшами, он вышел из тесного вокзала прогуляться, с опаской глядя на затянутое набухшим поролоном небо. Временами начинало противно моросить.
В дальней части улицы, где панельные коробки сменялись деревянными домами, ему повстречалась статная женщина в строгом платье, твердо и размеренно ступавшая по растрескавшемуся асфальту.
Он узнал ее в последний момент и шагнул в сторону. Поздоровался, не перепутав отчества.
– Добрый день, Алексей, – откликнулась она, – добрый…
– Как у вас дела?
– Слава Богу, Леша, – она чинно кивнула. – Как положено.
– А Алена как?
– Хорошо. К ней вот иду, – переложенный из руки в руку, захрустел целлофановый пакет. Из него показалась тряпичная голова куклы, – вот купила, и недорого вышло совсем. А хочешь – проводишь меня?
Алексей замялся – он шел в другую сторону. И о чем с ней говорить теперь, через все эти годы? Поагукать разве с чужим дитем? Но тут долго собиравшийся с духом косой дождь припустил во всю силу. Алексей раскрыл зонт и прикрыл Лизавету Петровну, оставив незащищенными собственный бок и плечо.
Они свернули. Леша старался обходить пузырящиеся лужи.
Прошли по мостку с подгнившими перилами.
– Она в Поселке живет? – та отдаленная часть города по старой памяти звалась Поселком.
– Ага. Здесь, близко, – подтвердила Лизавета Петровна.
В разъезженных колеях стояла мутная вода.
– Там пройти – посуше будет, – указал Алексей и шагнул к низкой чугунной ограде.
Они добрались до облезлой зеленой калитки с ржавыми пятнами, когда дождь стал ослабевать. Калитка противно скрипнула.
Скользкая суглинная тропка причудливо петляла.
Вдруг спутница Алексея остановилась, подошла к освеженной дождем могиле и, смахнув рукой капли, присела на край аккуратно обструганной и выкрашенной скамейки. С фотографии на плите смотрела Алена.
Лизавета Петровна перекрестилась, деловито прибралась на могиле. Обтерла фотографию чистым платком, выдернула несколько лишних травинок, приготовленной связкой березовых прутьев смела с тропинки сор.
Поставила рюмку, прикрыв ее сверху ломтиком свежего хлеба. Воробьи уже сновали неподалеку.
– Как это? – выдавил из себя Алексей.
– Как у всех бывает: раньше, позже. И никакого теперь Гоши. Никакой Москвы. И отошла хорошо. Не мучилась почти…
Усадив куклу на чистое место рядом с плитой, она вновь заворожено присела на скамью. Ее дочь, молодая и красивая, неотрывно глядела с фотографии насмешливо прищуренными глазами с тайной грустинкой. Волнистые темные волосы спадали на плечи.
– Друг твой пришел вот. Как позвала, так сразу и пришел. Сразу. Поглядеть на тебя каждому хочется.
Она сидела и смотрела, изредка бормоча то, что забыла сегодня рассказать сразу.
Свет дня над кладбищем угасал.
Оставив на краю скамейки зонт, Леша молча вышел за ржавую калитку и, не чувствуя сырых налипающих брючин, побрел по мокрой густой траве в сторону вокзала.

Вайнах, №6, 2013.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх